Важная трансформация

Из мягкого рефлексирующего интеллигента Николай все в большей степени стал превращаться в самого настоящего бойца. Жизнь заставила менять и экзистенциальные установки, и подходы к осмыслению ситуаций. Это очень важная трансформация, разумеется, происходила небезболезненно. Приходилось многое обдумывать, к каким-то вещам находя более компромиссные подходы, а по отношению к другим выстраивая более определенную, отчетливую, продуманную линию поведения.

А когда, если не сейчас? И так слишком много времени прошло, по сути, больше двух третей жизни. Из музыки ему теперь были более созвучны Лист, Вагнер, Шуман, Брамс, несколько экзальтированный Чайковский и сконцентрированный на красоте звукоизвлечения Моцарт – нет.

Наверное, это закономерно. Николай стремился постичь не столько внешнюю
красоту, сколько глубину и радость понимания, созвучия, соответствия основному
базовому настроению, базовой эмоции, проживаемой в тот или иной момент. Если
говорить об искусстве построения и написания текста, то ему как автору стали наиболее подходить приемы редактуры и саморедактуры, практикуемые Владимиром Набоковым и Сергеем Довлатовым, мастерски справлявшимися с самыми сложными случаями стилистики и семантики.

Николай стал много читать, хотя бы по диагонали
просматривая бездну поэтических текстов на предмет наличия новых приемов,
интересных рифм, нетривиальных находок; к себе он стал относиться более самокритично, но без фанатизма, поскольку как говорил его покойный психотерапевт «Не ошибается тот, кто ничего не делает». А он принадлежал к породе делателей, а не ничегонеделателей.