Фиаско

Фиаско

Ну конечно, моя бравада — все эти россказни о том, каким я был покорителем женских сердец, — тешит лишь моё самолюбие, да и то отчасти. На самом деле я не единожды претерпевал фиаско, а что может быть унизительнее для мужчины с завышенной самооценкой, когда твоя женщина выбирает другого? Это личная трагедия, ещё один шрам на молодом сердце.

Я уже не помню, как в нашей компании появился Саша, но жирный кусок моей шальной молодости связан именно с ним. Саша носил благородную фамилию Раевский, и внешностью был одарён под стать — исключительной, чего я не могу сказать о его манерах. Высокий, от природы атлетически сложенный, тёмные волнистые волосы, слегка полные губы. Он немного шепелявил, но и это не казалось недостатком — напротив, придавало некую пикантность его речи и смеху.

Позже, когда я стал умён, как сейчас, я отчётливо увидел параллель: мой приятель неуловимо напоминал одного из своих знаменитых однофамильцев — Александра Николаевича Раевского. Пусть тот Раевский и не походил на моего знакомого внешне, разве что ростом, но был столь же колок и едок на язык и так же любил всё высмеивать. О да! Сам Пушкин когда-то очаровался им как личностью — Раевский поразил воображение поэта. Правда потом приятели стали едва ли не соперниками, и в пушкинском «Демоне» явно проступают черты полковника Раевского — желчного, завистливого человека, наделённого демоническим обаянием, способного лишь разрушать, а не созидать:

Не верил он любви, свободе;
На жизнь насмешливо глядел —
И ничего во всей природе
Благословить он не хотел.

Я, как и многие из наших товарищей, поначалу тоже купился на его очарование. Гулянки в ресторанах, поездки на пикники в окружении красивых подружек — беззаботная, счастливая молодость.

Я в ту пору встречался с Н., дочкой прокурора и будущего начальника милиции, но однажды увидел на улице незнакомку — и с первого взгляда погиб. Она была полным антиподом моей подружки-брюнетки небольшого роста. Выше меня на пару сантиметров при моих ста семидесяти пяти. Блондинка с холодной внешностью скандинавской богини — немногословная, изысканно сдержанная. Боже мой! Как же шла ей эта ненаигранная манерность, и как этот благородный иней начинал таять от моих прикосновений!

Впервые я увидел её идущей по тротуару. Стоял самый конец лета, погода была чудесная. Тихая улица с односторонним движением распахивала передо мной всю перспективу предполагаемого знакомства, а горизонт возможностей казался тогда бескрайним — во всяком случае, я был в этом свято уверен. Лёгкая, почти прозрачная блузка, брюки из тонкой ткани, подчёркивающие безупречную фигуру, туфли на высоком каблуке. Благородная осанка, неспешная походка — этот образ неистово взывал к моим глазам, и я, совершенно околдованный, посреди улицы с редкими прохожими нажал на тормоз своей красной «восьмёрки». Наверное, я в тот момент воспылал, став таким же рубиновым, как мой автомобиль.

Не помню уже, что я тогда говорил, пытаясь уговорить её сесть в машину, — говорил и говорил, глядя немного снизу вверх, пока она наконец не сдалась: «Ну хорошо». Подарила мне улыбку, я быстро открыл дверь, откинул переднее кресло и помог ей сесть назад. В тот день мы просто долго ездили по улицам и о чём-то говорили.

Есть моменты, которые не забываешь никогда и потом вспоминаешь с ласково щемящей теплотой в сердце. Это был именно такой день. Совершенно не нужно ничего плотского, никакой близости — это абсолютно неважно. Это был миг полного, беспримесного счастья, сгусток флюидов и феромонов, которые мы источали. Волны трепещущей радости кружили над нашими головами и, хохоча, вылетали в открытые окна, цеплялись к прохожим, делая и их чуточку счастливее.

А через несколько дней после нашего знакомства мы оказались с ней в одной компании — с Раевским. Не буду вдаваться в детали, хотя они довольно любопытны, но в тот вечер я получил такой удар под дых, такую пощёчину своему самолюбию, которая надолго отрезвила моё эго. Она просто выбрала его, оставив меня в полном недоумении — да что там, в отчаянии. Села в его сраную «жигули» тринадцатой модели и уехала в ночь.