Встань и иди. - 9. Тень от ангела

Ваш ангел парит над вами. Он не выдает своего присутствия, но он верен вам, он занят только вами. В трагические минуты жизни спускается и подхватывает на самом краю пропасти – так спасает.
Наверное, для Александры ложечки являлись оберегом. Эльвира поняла, что  крах первой надежды на счастье глубоко ранил  дочь и отравлял жизнь сомнениями, как и её когда–то. Эльвира признала и правильно назвала возмущение, которое в ней давно созревало. Чувство мести в полный голос заговорило, и ей нестерпимо захотелось увидеть  Павла – главного виновника долгого выздоровления дочери. В телефонном справочнике она обнаружила телефон с именем Павел Бекетов, через сайт  - телефонный справочник  нашла адрес.
Эльвира в семь часов вечера медленно  шла вдоль бесконечно – длиной чугунной ограды. Дробно и упруго стучали каблуки её туфель.  Через каждые десять шагов встречали  каменные стражники – колонны, покрытые кровельным железом. Эта сторона улицы отличалась: дома прятались в глубине парковых массивов. Сквозь редкие  чугунные прутья ограды виднелись мощные тёмные стволы деревьев с мшистой прозеленью. Корявые  ветви, подчиняясь ветру, теребили  ограду, как сторожа отпугивали  любопытных прохожих.  На противоположной стороне улицы стояли в стройном ряду обычные серые панельные дома.
Она шла осторожно,  словно боялась нарушить устоявшийся здешний покой. Шажок за шажком приближалась Эльвира к колонне с  табличкой, и выдвигалось  ей навстречу из глубины парковой зелени  величественное серое здание.  Высокий фундамент, широкие оконные проемы оформлены с архитектурными излишествами, водосточные трубы  аккуратно и надежно пристроены к козырьку крыши, коронами увенчаны.
Эльвире подумалось: под крышей этого дома, наверно, живут особенные люди. Со своими особенными радостями и особенными обидами. И не имеет она права своими придирками их отвлекать. Вспугнулось вороньё под требовательные гудки подъезжающих к воротам легковых машин. Не излишняя добротность дома и даже не бросающаяся бесстыдность перед другой стороной улицы, где строй за строем стояли обычные пятиэтажки, а упрямство толкало её вперёд. Присутствие в этом месте обретало особую значимость и необходимость – и задуманное  становилось таким же.  «Господа, не много ли себе позволяете!» Внутренняя сила противостояния нарастала – она ощутила её всем телом. Прислонилась к нагретой солнцем каменной колонне - от неё ещё ощущалось тепло. Со стороны парка  потянуло  запахом скошенной молодой травы.
По рассказу дочери Эльвира ориентировалась на приезд Павла через пятнадцать минут. По исходу этих минут у больших железных ворот  появились две женщины. Было понятно, что каждая из них  ждала особенной встречи и заранее прихорашивалась.  Обе женщины  были значительно моложе Эльвиры. Одна - спокойная и важная. В широкополой шляпе, в чёрных очках. Тёмные волосы с задиристыми волнами - на  воротнике светлого  плаща. Другая, как натянутая струна в ожидании  прикосновения. В облегающих светло – голубых джинсах, короткой спортивной куртке, тоже вызывающе–облегающей, с короткой рыжеватой стрижкой.
Прохожих было мало. «Богатые дома  к себе не приманивают, а наоборот - отталкивают»,  – пронзила неожиданная мысль.
– Вы здешняя? – услышала Эльвира резкий голос.
Дама в широкополой шляпе –  из тех двоих - обратилась к ней с  повелительным и указующим жестом боярыни, ожидая ответа.
Эльвире хотелось ответить колко: « Вам зачем?», но она вежливо  ответила: «Да».  Старушка с ведром, наполовину прикрытым светлой тканью, переходила  улицу навстречу Эльвире, поравнявшись с ней, остановилась. Из ведра зыркнули красноватыми боками яблоки. Старушка одета скромно: серый плащ, прикрывающий серые сапоги, тёмная вязаная шапочка на голове. «Наверное, этим господам прислуживает», – стрельнула едкая догадка.
– Как звать, милая?  – просверливая взглядом, звонко спросила,
– Эльвира.
– Вы  оттуда? – старушка  направила острый подбородок в сторону высокой ограды.
– Не–е–т. – словно настраивала голос, пропела Эльвира.
– Да  и не важно, – отмахнулась свободной рукой старушка, –  яблоки купите?
– Нет, – сухо ответила Эльвира и кивком головы показала на женщин.
Старушка сделала несколько шагов в  указанном направлении. Женщины даже не выслушав, замахали руками – так спасаясь от назойливости. Старушка отвлеклась на гудок автомобиля, въезжающего на придомовую территорию, чуть прихрамывая, засеменила  по ещё свежим следам протекторов. Вспорхнула стайка птиц. Это послужило сигналом для обеих женщин, чтобы  решиться на действие – тоже проникнуть на придомовую территорию. Сделать это было не сложно. Массивные железные ворота стали чаще открываться и впускать блеснувшие прощальным беспокойным глянцем другие автомобили. Эльвира  повторила уловку  женщин.
Когда Эльвира нашла квартиру с номером Х, то оказалось, что другие две женщины уже стояли у дверей квартиры и с интересом рассматривали одна другую. С большим интересом!  Эльвира не решилась дополнить компанию, стала подниматься выше. Пройдя пролет, остановилась.  Донеслось:
– Извините, вы к Ангелу?
– Нет, - к Антихристу!
Недолгое молчание. Звонок в дверь. Снова длинный звонок. Звонок переместился в сторону. Слышно было, как открывались тяжелые двери. Вопрос прозвучал голосом нежным и наивным:
– Скажите, пожалуйста,  в квартире «Х» ангел живет?
– Павел – Ангел? – женский бархатистый голос выражал удивление.
– Нет! – вклинился другой голос со строгой интонацией, – Павел – Люцифер!
– Живет, – испуганно ответил бархатистый голосок.
Своевременно громыхнула подъехавшая кабина лифта. Когда весело стукнули одна туфля о другую, Эльвира заторопилась посмотреть на автора и почти пробежала лестничный пролет так неслышно - этому сама удивилась. Вот, что значит, дом построен в сталинское время – умеет держать тайны.
Молодой человек был одет в стильное демисезонное пальто, направился к дверям квартиры «Х». Он отстранился,  так избегая  неминуемого  столкновения с летящей на него женской фигурой. Обернулся на Эльвиру, взгляд задержал, удивленно вскинул  брови.
– Ты здесь, Сашенька?
Этот голос выдавал взволнованность и радость, Эльвира неосторожно вымолвила: «Да!»
Две  женщины стояли в удивлении,  приоткрыв рот.
– А мы? – вскрикнула одна из них, другая шагнула навстречу Павлу.
– Вы спасли мою дочь. Я приехала, чтобы вас поблагодарить.
У Эльвиры перехватило дыхание, - восторженная дама ей кого–то напоминала.
– Моя дочь - студентка. Она была ранена при взрыве в метро, рассказала, что находилась у вас, вы её выхаживали.
Дверь до этой поры не закрывалась и в проеме осталась стоять высокая стройная женщина, нарядно одетая, она с любопытством слушала.
– Странные гости, – высказалась  с  дружелюбной интонацией.
Женщина сурового вида,  отстранив Эльвиру, шагнула вперед.
– А для меня Вы – искуситель, молодой человек! – сказала и бросила в ноги знакомую Эльвире сувенирную коробочку, – Моя дочь не дешевка!
 Эльвира подумала, что эта женщина играет её роль, смолчала.  Павел смутился, шагнул в сторону дверей своей квартиры. Ключ никак не поворачивался в скважине и Павел начал бить кулаком в дверь. 
– Павлик, тебе помощь нужна?
В дверном проёме другой квартиры, появился высокий мужчина с доброй улыбкой на лице. Он подошел к Павлу, отстранил его от двери, вцепившись в ключ обеими кистями рук, с легким нажимом его провернул до щелчка. Тут же отступил от дверей,  развел руками, предлагая работу принять и оценить. – Вот!
– Сашенька! – осторожно перешагивая  через синюю коробочку, Павел,  приблизился к Эльвире, – Я тебя потерял, где ты была? Почему ты здесь? Это твои подружки?
Павел был взволнован,  под распахнутым пальто выглянул светло–серый костюм,  в кармане пиджака  дрожал символ новой жизни – маленький белый букетик цветов. Он  приобняв Эльвиру. Мелькнула в его глазах немая  сумасшедшинка –  подозрительность. Ироничная улыбка застыла на лице Эльвиры. Павел растеряно смотрел на женщин.
– Может,  я сплю или это розыгрыш?
– Я! – указующе взвилась  вверх рука дамы в широкополой шляпе и чёрных очках, – Здесь и главный свидетель и режиссер! Не спим! – прозвучал сигналом её голос и площадку начал оккупировать топот ног и многоголосие.
Шумная толпа изыскано нарядной молодежи спускалась с верхних этажей и выходила из квартиры «Х». Эльвира была оттеснена к краю площадки.  Она уходила под звон монет, брызги шампанского, грустный прощальный взгляд Павла. Дробь её туфель отсчитали двадцать мраморных ступенек. Перед воротами ограды Эльвира остановилась. Размышления  над любопытными картинками с её участием были недолгими. Когда увидела, прихрамывающую белокурую девушку в сером плаще и серых сапогах, несущую пустое ведро, пришло осознание: «Да-а! Здесь прижился другой мир, и как не пляши - только подыграешь ему. Вот даже старушка с ворохом яблок – всего лишь артистка».   
Спустя два месяца  у дочери  родился сын. Как тут не вспомнить строчки Сергея Грушанского:
    И открыл Господь неслышно раму
    В небесах,– и видел среди вех,
    Как шагает к Троицкому храму
    Светлый мальчик – новый человек.
По настоянию Александры мальчика назвали Павликом, и только Эльвира догадывалась почему.
Пухлощекий крепыш через полгода, сидя среди уложенных на полу подушек, пухлощеко улыбался, тянул ручки вверх. Эльвира, подчиняясь инстинкту большой птицы,  подхватила внука на руки. Птенец звонко смеялся, болтал ножками и задирал голову, требуя высоты. Бабушка, поднимая внука выше и выше, медленно закружила, словно понесла по небу, приговаривая: «Высоты бояться не будешь!». Быть может так и произойдёт: внук будет покорять небесные просторы.
А дочь-то  тем более сына с рук не спускала. В один из обычных дней раздался телефонный звонок. Александра, удерживая сына одной рукой, другой - взяла айфон. Павлик егозил на руках и норовил  ручонкой телефон достать. Александра прослушав сообщение, телефон отбросила, он ударился о спинку кресла. Только, оставшись наедине с матерью, Александра поведала:
 – Объявился  тот самый Павел – когда и не ждали. Нашёл меня через социальные сети. Настырно просил о встрече, но я отказала. Сейчас-то зачем?
Эльвира ни мистического случая не рассказала дочери, ни своего отношения к звонку Павла не выразила. Однако радовало то, что Павел склонял  Александру к примирению с их общим прошлым – не иначе.