Когда лёд был волнами. Глава 9

Город готовился к встрече Нового 1996 года. Витрины магазинов уже были украшены праздничными инсталляциями, на центральной площади стояла наряженная пятнадцатиметровая ёлка, а в домах культуры города вовсю шли предпраздничные детские утренники. Невзирая на весь хаос, царивший в разваленной до основания стране, лица людей, снующих по улицам, излучали счастье. Они ещё не разучились радоваться жизни, ощущали себя единым целым, как при Советах, с общей идейной политикой — верой в светлое будущее.

Максим вставил карточку в уличный таксофон и набрал номер. На другом конце провода сняли трубку.
— Алло, — ответил женский голос.
— Вера?!
— Да, я вас слушаю.
— Привет, это Максим.
— Привет, Максим. Список я написала, но в нашем городе всего не купишь. Нужно будет в область ехать.
— Когда едем? Завтра удобно будет?
— Ты шутишь?! Через четыре дня Новый год, а у меня даже продукты не закуплены.
— Вера, мы туда и обратно, у тебя ещё будет уйма времени!
— Максим, всё не так просто, ехать надо на своей машине. Но даже если мы выедем рано утром, на месте будем не раньше обеда. Пока мы объедем магазины, день закончится, а ночью я назад не поеду.
— Значит, заночуем в гостинице.
Вера задумалась.
— А ты хорошо водишь машину?
— Не сомневайся.
Ладно, я согласна. На всякий случай возьму водительские права — ведь город я знаю лучше.

Машина выехала за город. Двухполосная дорога, зажатая среди лесов, петляла, словно змея, постоянно исчезая из виду. Местность была холмистой: частые подъёмы и спуски сменяли друг друга. Иногда, в самом верху холма, дорога резко заворачивала. В такие моменты Максим будто проваливался в пустоту и забывал дышать. Избежать этого было невозможно: на малой скорости на укатанный холм не заберёшься.
Обочины здесь практически не было; сугробы, наваленные грейдером, тянулись вдоль дороги и часто скрывали под собой дорожные знаки. Машина будто ехала по сказочному лабиринту в глухих дремучих лесах.

Большую часть пути дорога была пустой. В какой-то момент в зеркало заднего вида Максим увидел две приближающиеся машины. Это были «Запорожцы».
— Смотри, как гребут, — кивнул Максим, глядя в зеркало заднего вида.
Вера повернулась:
— Ого! Куда они так летят?!
Выбрав подходящий участок, «Запорожцы» гуськом пошли на обгон. За рулём сидели Деды Морозы, а рядом с ними — их Снегурочки, которые курили. Вид у них был самый будничный, будто забыв, что они в гриме. С трудом сдерживая смех, они переглянулись.
— На утренники по деревням поехали, — сказала Вера.

Через тридцать километров началась равнинная местность. Лес отступил. Дорога стала шире и ухоженнее.
— Почему ты не спрашиваешь, кто за мной приезжал? — спросила Вера.
— А, надо?..
— Считаешь, любопытство большим свинством?!
— Хорошо... Кто за тобой приезжал?
— Это был мой одноклассник. Я его с детства знаю: наши мамы — подруги. Когда-то мы с ним чуть даже не поженились... Заявление в ЗАГС подавали, но до свадьбы дело не дошло по банальной причине — поссорились из-за ерунды. Молодые были, глупые. Потом его призвали в армию, и связь прервалась. Сейчас мы просто друзья. Ты должен был его видеть, он выходил из машины.
— Нет, не видел, — соврал Максим. — Я, наверное, в это время занимался делами. Крутая тачка у него!
— Машина не Димы, а шефа, — ответила она. Мы ездили закупать продукты на день рождения его матери.
— Кем он работает?
— Говорит, в какой-то фирме. Но я думаю, он бандит.
— Почему ты так решила?
— Многое на это указывает. То, как он одевается, стрижка эта, друзья его… Не верится даже. Дима не из их теста сделан. Он всегда был справедливым и добрым. Иногда кажется, что он прежний, а иногда, как будто разговариваешь с незнакомым человеком.
— Не усложняй. Все мы с годами меняемся.

В начале второго они были уже на месте. Вера пересела за руль.
— Так, что у нас ближе всего находится? А, вспомнила! — проспект Карла Маркса, — «Оборудование для кондитерской из Италии».
Вера завела мотор и лихо закрутила рулём, вызвав у Максима волну восторга и удивления. Это была уже совсем другая женщина с более высокой степенью доверия и симпатии.
— У них сеть магазинов по всей России, работают напрямую из Италии. В этом месте можно приобрести всё, что нам надо, но мелочёвку мы здесь покупать не будем, слишком дорого, только кремоварку. Нам большая пока не нужна, пятнадцати литровой будет достаточно.

Закупив всё необходимое, они отправились искать отель. Когда заехали в карман одной из центральных гостиниц, на улице уже стемнело. Машин там было мало. Одна из них, покрытая толстым слоем снега, стояла на кирпичах, без колёс.
Зайдя в вестибюль, Максим поинтересовался у швейцара:
— Что за машина без колёс на стояке?
— BMW! — с важностью знатока ответил он.
— А колёса-то где?
— Разули её три дня назад.
— И что, прямо в центре города?
— Так, ночью дело было! Да, это не первая... Посчитай каждый месяц, такое происходит. Везде такая басня творится. У меня вот товарищ в «Интуристе» работает, так там на прошлой неделе с «жигулей», помимо колёс, лобовое стекло сняли и магнитофон с потрохами вырвали. Улицы, сам видишь, как освещаются, — кризис в стране!
Лицо швейцара вдруг стало серьёзным:
— А мы сразу предупреждаем: за машины мы не отвечаем!

Максим задумался:
— Вера, сделаем так: ты сейчас определяешься в гостиницу, а я утром за тобой приеду.
— И что ты собрался делать?
Он пожал плечами.
— Пока не знаю… Что-нибудь придумаю. Может, возле железнодорожного вокзала стану. Там и погреться можно, и чаю попить.
— Нет, так не пойдёт: сейчас не лето — переохладишься и заболеешь.
— Есть у меня одна идея... Где здесь телефон? Мне нужно позвонить.
— Кому?
— Женщине, у которой я три года снимала жильё.
В вестибюле они нашли телефон. Вера набрала номер:
— Алло, — послышалось в трубке. — Людмила Александровна, здравствуйте! Это Вера Смирнова.
— Вера?.. Здравствуй, моя дорогая! Ты откуда звонишь?
— Я в городе. Людмила Александровна, ваша помощь нужна, очень! У вас домовладение сейчас свободно?
— Нет, Верочка, квартиранты полгода уже живут. А что случилось-то?
Вера вкратце объяснила ситуацию.
— Подсказать ничего не можете?
— Нет, у меня и знакомых таких-то нет. Разве что… У меня домик в деревне есть, в пятнадцати километрах от города. В наследство достался. Он у меня вместо дачи. Убранство там спартанское, сами понимаете, но бельё чистое в шкафу имеется. Единственная проблема — нетопленый он, но дрова есть.
— Ничего страшного, протопим, — ухватилась за предложение Вера, — у моего парня то же печное отопление!
— Ну, если так, то я не против. Да, вода там колодезная.
Людмила Александровна продиктовала адрес, объяснила, как доехать и где лежат ключи.

— Ну что, поехали в магазин, возьмём поесть, да и выпить что-то нужно купить. Тебе что взять?
— Обычно я пью сухое вино, но сегодня лучше будет, если ты возьмёшь водку.

Через час они были на месте. По характерным приметам нашли дом. Это был небольшой деревянный сруб. Подъезд к воротам был занесён снегом. Максим достал с бардачка фонарик и посмотрел на Веру:
— Ну что, пойдём?!
Утопая в снегу, они начали пробираться к калитке. Открыв навесной замок и миновав застеклённое крыльцо, они зашли в сени. Максим нашёл выключатель и включил свет.
Это было маленькое помещение без окон. Стоял затхлый запах. На стенах висели старые вещи и пучки высушенной зелени. Открыв обитую войлочным одеялом дверь, они попали на кухню.
Потолки были низкие. Кухню и жилую половину из двух смежных комнат разделяла мазанная печь с чугунной варочной плитой. На полу лежали вязанные тряпочные половики, в дверных проёмах и окнах висели замасленные занавески. Всё говорило о том, что бывшие хозяева были бедные люди.
— Холодюга-то какая! — сказала Вера.
— Ничего, сейчас растопим печь — будет тепло. А пока... — Максим достал из пакетов банку со шпротами и бутылку «Столичной» водки, — ...давай выпьем.
— Сейчас сам Бог велел.
Растопив печь, Максим принёс с колодца воды и пошёл очищать от снега проезд во двор. Вера занялась приготовлением ужина.

Через час Максим зашёл в избу. Было уже тепло.
— Ты управился?
— Да.
— Тогда присаживайся, ужинать будем.
Максим взял водку и разлил по стаканам.
— Вера, ты извини, что так вышло.
— Как? — не поняла Вера.
— То, что мы здесь, а не в гостинице.
— А, я и не расстроилась. Даже хорошо… В кои-то веке вот так ещё доведётся посидеть? Однообразие убивает! Путешествие в десять раз повышает стрессоустойчивость, а это то, что мне сейчас нужно. Так что я тебе должна сказать ещё и спасибо!
— Умеешь ты успокаивать.
— Дело не в умении, а в правде, — пояснила Вера. — Я действительно так думаю.

Вера не была похожа на Иру. Если в Ире его привлекали молодость и энергия, то в Вере — интеллект и степенность. Это был другой уровень общения.
— А я ведь тоже рад. На дворе мороз, а мы сидим в тепле и пьём водку. На душе покой и блаженство, как будто и проблем-то нет.
— Расскажи про себя что-нибудь, — попросила Вера.
— Что ты хочешь узнать?
— Ты не местный, как я поняла?
Максим с удивлением посмотрел на Веру.
— Ты не первый человек, кто мне это говорит. Вроде особого диалекта в этих краях нет, мой русский от вашего ничем не отличается… Как ты догадалась?
— Всё просто. У нас не стесняются в выражениях, а от тебя я не услышала пока ни одного бранного слова. Я думаю, ты откуда-то с юга.
— А, ты наблюдательная, и у тебя аналитический склад ума, скажу я тебе.
— Спасибо. Кем ты работаешь?
— Я телевизионный мастер.
— Если ты телемастер, почему не захотел сделать мастерскую, а решил заняться кондитеркой?
— Дело в том, что в кондитерском деле есть перспектива, причём безграничная. Мастерская — это сравни мышиной возне: постоянные скандалы с недовольными клиентами.
— Постоянные скандалы?.. Никогда бы не подумала.
— Понимаешь… Телевизоры у населения в основном старые, ломаются часто. Сегодня одна поломка, завтра другая. Случаются повторы на ремонт. А люди они разные: одни признают, что поломка другая, другие делают вид, что не понимают. Начинают возмущаться, мол, мастер плохо сделал свою работу. Иногда, бывает, не выдержишь и пошлёшь куда подальше. Кому понравится хамское отношение?
— Нет, это не про меня. Я вполне уравновешенный и разумный человек. Но это не значит, что я позволю кому-то испытывать моё терпение. И порядочность здесь ни при чём, а доброта — тем более. Те, кто играет на чувствах, знают, что делают, — наивно ждать от них понимания.
— Ты даёшь людям второй шанс?
— Да, если это не злопыхатели. Иначе можно остаться в одиночестве. К тому же я придерживаюсь принципа: если тебя обокрали, то ты сам в этом виноват.
— Всегда ждёшь от людей подвоха?
— В какой-то мере, да.
— Это неправильно — людям надо верить. Вера изначально предполагает понимание и любовь, а любовь — это жизненная энергия, значит, здоровье: без веры человек чахнет и быстро стареет.
— Но вера в людей и доверие отдельно взятому человеку — это две разные вещи. Разве не так?
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ты же не станешь доверять незнакомому человеку свои тайны или материальные ценности?!
— Нет, конечно, это же глупо! Я говорю об установке человека, его ожиданиях в отношении других людей. Человек всегда получает то, что ждёт, и не иначе.
Последняя фраза была сказана как-то странно, в воздухе повисла напряжённая пауза. Максим всё понял:
— Слушай, а ты точно на факультете кулинарии училась, а не психологии? — удивлённо спросил Максим, пристально глядя ей в глаза.
Вера расплылась в улыбке:
— Да! На этот счёт можешь не сомневаться!
Она была благодарна Максиму: он не стал ставить ей в укор её увольнение с кондитерской, чего так боялась; напротив, деликатно и с добрым юмором увёл разговор в сторону, не задев её чувств. Так мог только её отец. Вера прониклась к нему уважением: «Он необычный человек», — подумала она.
— Тебе бывает стыдно за других людей? — как-то странно спросила Вера.
На мгновение Максим задумался: «Отвечу "да" — может, подумает, что я плаксивый слабак, скажу "нет" — сочтёт циником».
— Да, конечно... Но я уже забыл, когда испытывал его в последний раз. А первый помню живо, как сейчас.
— Когда это было?
— Очень давно, мне тогда было четыре года.
— И ты до сих пор помнишь?! Наверное, это было очень сильное чувство... Расскажешь?!
— Если тебе интересно, почему нет?! Мы тогда жили в маленьком коттеджном посёлке. Мне было два года, когда мы туда переехали. Там прошло моё детство и юность; оттуда меня призвали в армию. Времена были простые. Соседи ходили друг к другу в гости, а мальчишки, с которыми рос, как мне тогда казалось, были настоящими друзьями. Рядом жил мальчик на год старше меня, звали его Сергей. В тот день мы играли у него во дворе. Его мама позвала нас в дом: есть пирог. Это был первый раз, когда я заходил к ним. Я как будто попал в музей. Там было всё: ковры на стенах, сервант с мраморными статуэтками и фарфоровой посудой, красивые картины... Мы сели в зале, возле дивана, на палас. Тётя Света принесла и поставила рядом с нами тарелку, на которой было четыре одинаковых куска яблочного пирога и две кружки молока. «Вот, вам по два кусочка, — ешьте на здоровье, — сказала тётя Света и ушла.» Я взял кусок пирога и стал есть, продолжая разглядывать комнату. Сергей же не просто ел — он давился с полным ртом и как-то странно смотрел на меня. Я не сразу придал этому значения. Когда я съел кусок пирога и хотел было взять второй, тарелка была уже пуста.
— Он съел кусок твоего пирога?! — удивлённо спросила Вера.
— Да. Представляешь, — ты спокойно ешь, никуда не торопишься, уверенный, что у тебя есть ещё один кусок, опускаешь взгляд, чтобы взять его, и тут ты замечаешь, что тарелка пустая. В этот момент мне стало очень стыдно, как будто я, а не он, сделал что-то постыдное. Мне было стыдно смотреть ему в глаза. Самое интересное, что его это даже не смутило. Он вёл себя, как будто ничего не произошло.
Всё это время Вера смотрела с широко открытыми глазами:
— Вы вместе росли? — вкрадчиво спросила она.
— Да, — ответил Максим.
— Ничего странного больше за ним не замечал?
— Нет, не волнуйся, — пироги у меня он больше не крал.
Вера засмеялась:
— Ты меня успокоил, а то я уже начала переживать!

Поздно уже, надо ложиться спать. Я тебе в зале постелила, а себе в комнате.
— Хорошо. Ты иди, мне ещё нужно проследить, чтобы в печи прогорели дрова и после закрыть заслонку.

Утро следующего дня Максим проснулся рано, оделся и вышел во двор. Тишина пленила воображение; над лесом узкой полоской горело зарево: рождался день. Всё вокруг искрилось инеем. В воздухе стоял запах мороза и берёзового дыма. Максим направился к машине, под ногами захрустел снег. Обстукивая колёса, он обошёл кругом, открыл водительскую дверь и заглянул внутрь. На душе стало легко.