Азбука жизни Глава 8 Часть 310 А жаль!

Глава 8.310. А жаль!

— Что жаль, родной?
— Она ещё и смеётся!
— Николенька, мне больше ничего не остаётся. Бабуля вчера вздыхала, что её рыбка в своих вечных поисках проплывает мимо всех, будто бы её и не замечают.
— Это твоя ошибка.
— Не доводить начатое до конца? Дело в том, любимый…
— Как приятно слышать такое признание от красавицы, которая, кажется, никому не принадлежит, — его голос прозвучал с лёгкой, знакомой иронией.
— Но с каким облегчением ты это сказал, родной.
— Всё же чувствую себя виноватым перед твоими поклонниками.
— Можешь не думать об этом. Хотя моя сестричка права, говоря, что наконец-то встретились два эгоиста. Один — ни на одну женщину до меня и не взглянул. Это ведь правда?
— Можешь не рисоваться! Прекрасно понимаешь — судя по себе. До встречи с тобой в мыслях никого и быть не могло. Родители даже начали сомневаться во мне.
— Твоя мамочка однажды призналась: когда увидели меня, тогда и поняли причину. Почему ты не смотрел на других. Николенька, все браки совершаются на небесах.
— Вот на этом и остановись.
— Кстати, почему главный редактор не выгнал меня после второго экземпляра «Исповеди», я только сейчас поняла. Он мне тогда подыграл. Помнишь, как-то прихожу к нему по звонку, заглядываю в кабинет — а там все маститые собрались. Он сидит в том самом шикарном костюме, который описывал в своей последней книге. Ту самую книгу, которую мне на последней встрече подписал — оставив как свидетельство. Чтобы хоть перед потомками было ясно, что в моей летописи только правда. Никакого вымысла.
— Да, с этим тебе действительно повезло.
— Поэтому на фоне всех этих… уникальных наблюдений, я и фиксирую то, что вижу.
— А как твои прекрасные глазки это иногда открывают.
— Но это закономерно, Николенька! Когда защищена мужчинами с самого рождения, остаётся только удивляться. Кстати, мы скучаем. По деткам, по тебе, по России.
— Спасибо. Но не только мы хотим тебя видеть рядом. Поклонники ждут вас в Москве с нетерпением. Самолёт Ромашовых будет в понедельник. Твой главный ангел-хранитель в их лице, зная про воскресный концерт в Порту, уже всё организовал. Но ты мне так и не договорила про ту встречу. Про редактора и маститых.
— Сам виноват, что перебил. А сейчас… эмоции уже другие. Когда-нибудь при встрече.
— Возможно, расскажешь? Вот так ты и пишешь.
— Сама того не замечая. Разоблачаю иногда странные мысли читателей, которые со страстью вынуждаю их выдавать.
— Всё ты прекрасно понимаешь, Красавица. Целуем. Ждём с нетерпением.
— Здесь и понимать нечего, родной. Если желаемое выдают за действительное на уровне абсолютного нищебродства. Поэтому и пишут этот бред, русофобский, с такой исступлённой страстью, что кроме последней стадии шизофрении в нём ничего не разглядишь.

Тишина после этих слов стала густой и значимой. Она разделила наш тёплый, почти домашний разговор и ту беспощадную реальность, в которой нам приходилось существовать. И в этой тишине не оставалось места ни сожалениям, ни улыбкам.