Азбука жизни Глава 9 Часть 310 Насколько всё обнаж

Глава 9.310. Насколько всё обнажённое

— Подружка, что это у тебя так весело выстраивается? — спросила я, подходя к столику. — Тиночка, чем я умудрилась насмешить твоего сынулю и Пьера?

Надежда, заметив наш оживлённый круг, присоединилась к нам.
—Боялась не успеть, судя по твоей последней главе. Кто-то снова пытался через твою страницу поиздеваться над русским миром?
—Именно сегодня я ещё раз порадовалась, что разумно не выложила ни одного вашего фото, — ответила я. — Как и вообще стараюсь не светить лишнего. Шифруюсь.
—Кстати, а когда ты пишешь об искусстве, — вступил Пьер, — так хочется тут же увидеть те самые картины, которые ты описываешь. И читателям, наверное, тоже.
—Пьер, а ты ещё не понял, что она эти тексты, как и главы, расставляет словно сети, — улыбнулся Игорек. — Не картины показывать, а умы захватывать.

Игорек был прав. А их красавицы-мамочки смотрели на меня с тихим ожиданием…
—Что молчишь? — спросила Надежда.
—Любуюсь вашими детьми, — честно призналась я. — Кстати, сегодня странный сон приснился. Я в челне, впереди, а сзади, пытаясь управлять, сидят Пьер с Игорьком. Мы скользим по земле — легко, почти невесомо. Но вокруг — одни воронки от бомбёжек. И я, руками буквально направляю этот чёлн, чтобы не нырнуть в провалы. А они — эти воронки — бездонные, с острыми каменными пиками по краям. Вот я и лавирую, пытаясь вас обоих от них оградить.
—Понятно, — тихо сказала Тиночка. — Так ты и в жизни — наш русский мир защищаешь.
—Причём настолько… незаметно, — добавил Игорек.
—Как это понять? — Надежда вопросительно подняла бровь.
—Мама, она столько уже написала и опубликовала, — объяснил Пьер, — а главного-то, по сути, ещё и слова не сказала. Всё между строк.

Я переглянулась с Тиночкой и Надеждой — в наших взглядах читалось полное понимание и даже сочувствие к ребятам. Так и нам когда-то родители и бабушки никогда не говорили напрямую о зле, о негативе. Они просто оберегали нас своей достойной, чистой жизнью, которая сама по себе служила примером и щитом. Не словами, а делами. Не объяснениями, а атмосферой.

В этом, наверное, и есть самое сокровенное благородство нашего мира — когда доказываешь правоту не громкой болтологией, а тихим, но несгибаемым достоинством каждой прожитой минуты. Именно поэтому так обнажённо и злобно бьют по нему те, кто лишён и этого достоинства, и этой тишины. Им нечего противопоставить, кроме крика.