Саббатикал

Я вбежала на четвертый этаж на одном дыхании и, открыв дверь в квартиру, с порога закричала:
- Мама, молоко стоит 52 копейки за литр, а не как вчера - 24! Я задыхалась и от возмущения и от страха, - мне денег не хватило!
Мама медленно присела на корточки и, смотря мне в глаза сказала:
- Дочка, тебе придется вернуться в магазин и купить молоко, нам надо что-то кушать – она отсчитала деньги, положила в мой кошелек и с силой запихнула его мне в карман.
- Опять тащиться в магазин? Не хочу, это далеко, я топнула ногой и приготовилась всхлипнуть, - у нас деньги быстро кончатся, если мы будем так дорого молоко покупать, - я достала кошелек, проверила количество денег в нем, переложила его в другой карман - так же три литра брать?
- Мы не можем есть деньги, уже тихо сказала мама, резко выпрямилась во весь рост - иди обратно и купи полный бидон - три литра.


Мне было уже одиннадцать, но мама не говорила со мной о том, почему молоко вдруг подорожало. Родители и сами не понимали, что происходит и что будет завтра. Им не хватало денег на все наши “хочу”: новую юбку, модную заколку, пироженку, поездку в лунапарк.  Я, как старшая из троих детей, каждый день ходила в магазин за молоком и хлебом и четко знала, сколько для этого надо денег. Если была сдача - я выпрашивала сок. Томатный. Самый дешевый - 10 копеек за стакан. Теперь я перестала спрашивать, можно ли на обратном пути купить себе сок, я боялась, что денег не хватит на молоко.
С экрана телевизора, из разговоров в магазинах на меня сыпались новые непонятные слова: перестройка, деноминация, развал СССР. Очередь за хлебом растягивалась почти на весь наш маленький городок, а в других магазинах полки совсем
опустели. Еды не было. Чтобы выжить, мы сажали картошку на дачных участках, новости по телевизору в подробностях сообщали о войне в Чечне.  Мы поливали огород -  в Москве шел штурм Белого дома. Мы пололи грядки, боролись с колорадским жуком, рыхлили землю, окучивали картошку - в стране происходили теракт в Буденновске, взрывы на Каширском шоссе. Взрослые не утруждались объяснять что-то нам - детям, мы просто вдруг перестали носить пионерский галстук и школьную форму, мальчишки уже не прятались за углом школы, чтобы покурить, а однажды мы даже получили от американцев гуманитарную помощь. Большую коробку. В яркой, синей упаковке с мультяшными героями были маргарин, ветчина, сухое молоко и геркулес. Мама долго варила хлопья в молоке, чтобы они стали мягкими, а масса однородной. Мы терпеливо ждали, очень хотелось попробовать американскую кашу, но несмотря на старания мамы она не была однородной. Американский геркулес был точно такой же, как наш. Мне было противно есть эту липкую, вязкую, какую-то серую  консистенцию с твердыми включениями. Я сидела над тарелкой, мама сидела надо мной. Еда стала холодной. Я запихивала в себя склизкую массу, но она лезла из меня обратно. Под  строгим взглядом мамы мне все же пришлось проглотить, не разжевывая пару ложек, но рвотный рефлекс возвращал все назад. Я и сейчас не ем геркулес, даже после того, как он стал овсяными хлопьями. Американскую кашу съели мои брат и сестра, просто так выкинуть еду, только потому, что она невкусная, было невозможно.

В старших классах девчонки ходили в школу в ярко фиолетовых лосинах, прикрывая попу длинными туниками, носили модные плиссированные юбки, красили губы в ярко розовый, а глаза в темно-синий. У самых продвинутых ребят появились джинсы, кроссовки и бейсболки и они же сразу стали самыми популярными в школе. Неважно, что вчера мальчик в бордовой бейсболке учился на двойки, сегодня он уже списывал у меня, а девчонки всего класса сохли по нему. Однажды я, показывая на подружку сказала маме:
- Смотри, какая у нее классная юбка!
- Да, хорошая, но одета она как винегрет - напялила все  модное сразу.
- Ну мааам, - я закатила глаза и поджала губы.
- Хороший вкус за деньги не купишь, мама неодобрительно посмотрела на меня, - и такая юбка не для школы.
 Я помню, как писала под новый год желания и складывала под подушку для Деда Мороза, в которого уже не верила: “хочу много модных вещей”. Модные шмотки, шоколадные конфеты “Каракум”, помада Dzintars были только у тех, у кого были деньги. У меня были огород, младшие сестра и брат и хорошие оценки в дневнике.

Заканчивая школу, я хотела стать учителем. Я так любила походы, многолюдные встречи, где надо было что-то организовать, придумать сценарий, куда-то ехать или что-то сочинять, я обожала делиться тем, что прочитала, узнала, мне нравились дети и я скучала по пионерским лагерям, которые исчезли из моей жизни так же стремительно, как продукты на полках в магазине. Я хотела учить, отдавать себя, быть пионервожатой.  Можно ли на зарплату учителя купить много модных вещей? А машину? А видик? Ездят ли учителя летом к морю? Может ли учитель купить кооперативную квартиру? Я решила поступать в экономический институт.

Так начался мой путь вверх, который, хоть и не был простым, все же радовал, обещал много интересного, а главное, совершенно точно обещал, получение  престижной, хорошо оплачиваемой  специальности в Санкт- Петербурге и уж точно моя судьба больше не будет о выживании.

Какое наслаждение быть студентом - да, именно здесь и сейчас ты “нищий студент” и можешь позволить себе только жизнь в общаге, покупку билетов в театр на галерку, трамвай и шаверму, но отношение к тебе, как к человеку с огромным потенциалом. Совсем скоро, вот совсем чуть-чуть и тебе откроется мир бизнеса и больших корпораций, куда ты придешь молодой, амбициозный и сразу же свернешь горы, почти тут же тебя заметят. Ты звезда. Весь мир у твоих ног: сотовый телефон последней модели, тяжелый ноутбук, кофе с печеньками и итальянское кресло, оплата спортзала, английский и даже сауна по пятницам. Именно так сразу и началась моя карьера, с места в карьер так сказать и со всеми плюшками по списку.

Как же я кайфовала! Моя мечта сбылась: я жила в Питере, работала в современной иностранной компании, могла наслаждаться театром, дворцами, прогулками по Невскому, кинотеатром и ледовым катком в любое время года и почти в любое время суток, друзья, клубы, тусовки, коктейли. Можно бродить по старинным питерским  крышам, словно кошка, смотреть как разводят мосты, бесконечно любоваться Исакием, заглянуть на органный вечер в базилику. Жить только для себя, любить и быть любимой, строить планы, да что там, мы на выходные в Финляндию ездили учиться кататься на горных лыжах, смотреть водопады, отдыхать в спа отеле или аквапарке.
Вся жизнь впереди, коллеги - семья, работа -  в удовольствие. Я набиралась опыта, гордилась, что задерживаюсь допоздна - я ценный сотрудник, работала в выходные и даже, однажды, в новогоднюю ночь - я незаменимая, без меня никак. Я не хотела уходить в декрет, я так привыкла быть в офисе вместе со всеми, что боялась нового жизненного опыта - оказаться дома в четырех стенах наедине с ребенком. Забеременев, я работала до самых родов, вышла в 21-00 из офиса, а родила в 4 утра. Я беспокоилась о возвращении, слушая “сказки” посторонних людей о том, что через год я растеряю все свои навыки, опыт и знания и буду не нужна.
Вышла из декрета я через год, оставив дочку на дедушку, параллельно открыв небольшой бизнес. Я никогда не брала больничный - это для слабаков, ребенок тоже не болел, как можно болеть у такой успешной мамы как я?! Уборка квартиры, готовка еды, уход за собой - все между делом, в перерывах. Молодость дает здоровье, а харизма - мнимую силу.
Медленно и верно я возносилась вверх по своей карьерной лестнице, как солдат, преодолевая препятствия. Меня наполняло решение трудностей, адреналин, когда делаешь невозможное, работа не в тягость, а в удовольствие. Сейчас я часто спрашиваю себя, когда же я осознала, что подниматься по лестнице мне стало не интересно? Это не было моментом, озарением или вспышкой. Нет. Теперь каждая новая ступенька давалась мне с трудом.
Темный декабрь, я поздно забрала дочку от дедушки. Эти 30-40 минут дороги до дома в машине были почти единственным временем, когда мы были вдвоем: пели песенки, слушали сказки или  болтали:
- Мама, у нас будет утренник и Дед Мороз, восторженно она делилась событиями дня в саду, - мне нужен костюм снежинки! Корона и белое платье, его сказали обшить дождиком.
- Отлично, я вчера как раз купила к новому году красивую диадему, а платье у тебя белое есть, я, правда, не уверена, что смогу пришить  к нему дождик. И почему не продают платье сразу обшитое мишурой, - сигналя замешкавшемуся на светофоре водителю, вслух сказала я, - придется вспоминать, есть ли у меня дождик и  иголки.
- У всех будет с дождиком, нам воспитатели так сказали. Надо красивое, как у всех, дочка рисовала пальцем на запотевшем стекле машины сердечко.
- Почему воспитатель не предупредила заранее, я бы купила все в выходные. Да что ж вы не едете, зеленый же! - я сигналила чтоб впередистоящие водители поторапливались.
У меня никогда не было красивого, белоснежного, новогоднего платья снежинки. У дочки оно непременно должно быть.
В тот вечер я допоздна читала ей сказку, потом долго укладывала спать: баюкала, гладила по волосам, шептала песенку. Через полчаса я очнулась в ее кровати, осознав, что уснула вместе с дочкой и испугалась, что уже утро, а платье не готово.
Я нашла у себя иголки и какую-то модную, вычурную мишуру на елку, которая совсем не подходила к детскому платью. Эта мишура подошла бы к какой-нибудь дизайнерской елке, а не к детскому новогоднему платью, она была из какой-то другой, бездетной жизни. Я чертыхнулась, что нормальные матери заранее купили в магазинах нужный дождик. Я, как смогла, подрезала маленькими ножницами мишуру,  чтоб она хоть как-то подошла к платью снежинки. Мишура магнитилась к рукам, платью, сыпалась на пол. Я пришивала ее к подолу платья час, у меня путались нитки, слипались глаза, иголка была слишком тонкая, а мишура непослушная. Я справилась.
На работе все заранее были предупреждены об утреннике. Мне было нужно всего пару часов: один на детское представление и еще полчаса на фото ребенка с Дедом Морозом.
С самого утра срочные сообщения  просто обрушились на меня: “Куда вчера переложили бюджетный файл?”, “Вы его отправили на согласование?”, “А почему у нас маража только 5%?”, “Там точно нет ошибки, вы проверяли?”, “Я в пробке, не могу отправить отчет до 10, у вас есть доступ, отправьте за меня, пожалуйста”.
Со звонками было еще хуже - приходилось выходить из зала под неодобрительные взгляды родителей и их шепот:
- Вы же детей отвлекаете своими хождениями туда - сюда.
И шиканье нянечки:
- Стойте теперь в дверях, из-за вас другим не видно.

С личной жизнью было еще сложнее. Мне хотелось наслаждаться жизнью в объятиях мужа и лучше где-нибудь на пляже, любить не торопясь, дышать полной грудью, вдыхать запах друг друга, щупать  мир, смотреть как растет наш ребенок, мечтать еще об одном. Мы искали время для нас между важными совещаниями, ответственными проектами, бесконечными бюджетными периодами, но рабочие отпуска не совпадали- мы ездили на море порознь, выкраивали время для путешествий, ребенка, встреч с друзьями, спорта,  себя в конце концов. Муж и я жонглировали выходными, упивались успехами, стиснув зубы решали сложности, ведь жизнь - это не всегда лестница вверх, иногда жизнь - это не однородная, липкая, остывшая геркулесовая каша.
Встречи с друзьями планировать стало совсем не просто, нас все больше затягивала рутина дел, бесконечных дед-лайнов, мы с трудом находили время для тусовок, не то что раньше.
- Вчера выложили горящую путевку, давай махнем к морю, с надеждой звала меня подруга Катька в турецкие пески, - всего дней на пять, без детей, а?
- Ты же знаешь, что сейчас не время, у меня бюджетный период на работе, но я бы хотела вот так, спонтанно, куда-нибудь улететь. Лежать в шезлонге, жмуриться на яркое солнце, когда в Питере ноябрь, пить вкусный коктейль и думать, что надеть на вечернюю дискотеку. Может отложим до весны?
- Тогда в клуб? Коктейли, танцы, пойдем отвлечемся! Давай же, соглашайся, - Катя не унималась и сыпала заманчивыми предложениями.
Мне надо было доделать рабочий файл, почитать сказку дочке, встать пораньше, чтобы вымыть голову - с утра экскурсия в Эрмитаж (кто придумал проводить их так рано для детей в субботу?), но мне не хотелось пропустить интересный и веселый вечер в приятной компании.
- Пойдем, конечно, высплюсь когда-нибудь потом, - вздохнув согласилась я.
Потом - самое неприятное время, его не существует. Потом у нас с мужем родился еще один ребенок. Все так же “без отрыва от производства” - в офисе каждую новую неделю, начавшегося моего декрета, меня просили еще поработать, потом еще, еще неделю, еще пару дней. Надо ли говорить, что я опять не успела насладиться, прочувствовать это волшебное состояние - беременность, надо ли рассказывать, что работа и ответственность - это не просто, а с маленьким жителем внутри тебя вдвойне не просто. Не просто в это же время воспитывать трехлетнего ребенка, не просто не забывать про спорт, здоровье, врачей, да что я буду рассказывать. Тогда мне казалось, что я справляюсь.
После вторых родов я приехала к маме на неделю - перевести дух. На семейной встрече, увидев меня с младенцем на руках, дальняя родственница спросила меня:
- Боже мой, Оля, как ты справляешься одна, в Питере? Тебе что, никто не помогает? - её брови превратились в высокие дуги.  У тебя и младенец и малышка - с ней надо гулять. Уборка, стирка, готовка еды, водить дочку в сад и на развивашки, ты кормящая мама, ты все делаешь сама, без няни? Родители же далеко.
- Никто, я сама. Муж целыми днями на работе. Делаю уборку, хожу в магазин, вовремя покупаю сезонную одежду для всей семьи, готовлю, гуляю с детьми, вожу их по врачам. А еще у меня бизнес - я положила младенца в колыбель и опять почувствовала боль в районе рубца от кесарева.

Поздно вечером, за ужином, уложив детей спать, мы делились с мужем как прошел день. Как обычно обсуждали рабочие трудности, сверяли графики рутинных дел, планировали выходные. Я с гордостью пересказала ему разговор с моей тетушкой: как много я всего делаю и все успеваю, справляюсь без помощи родителей и нянь, работаю и с детьми справляюсь. Вот к парикмахеру я не могу попасть уже полгода, но это мелочи, как-нибудь потом.
Мы уже лежали в кровати, когда я отвечала на последние сообщения в рабочем чате. Я слышала шум лифта в подъезде, гудело электричество в стенах, в открытое окно слышны были разговоры прохожих. Младенец сопел в колыбели, муж, судя по дыханию, уже почти спал. Внутри меня впервые было тихо: как будто вода в кране неожиданно закончилась.
- Любимый, ты спишь? Я хочу продать бизнес.
Лифт в подъезде снова поехал, а на потолке проплыл свет от фар, проезжающей во дворе машины. Муж повернулся ко мне, приподнялся на подушке, посмотрел на меня и сказал:
- Отдыхай, милая, ты устала – обнял меня, я легла на его плечо. – Может, теперь мы сможем поехать вдвоем к морю? - он зевнул, чмокнул в нос и заснул.

Мы никуда не поехали вдвоем. Ничего - ничего, дети становятся старше и уже легче, они сами едят, сами одеваются, быт налаживается, дисциплина строгая, можно опять в офис - работать. А дети - они радуются жизни, улыбаются, дарят открытки с подписью: “Я люблю тебя, мама, ты самая лутшая”, счастливы видеть тебя на утреннике, любят валяться все утро в выходные в постеле с родителями и мультиком. И вот, каждую минуту этот яд проникал в мое сердце - а я уверена, что хочу жить такую жизнь? Вот так спешить, захлебываться от рутины быта, спотыкаться о задачи, любить мимоходом, наслаждаться украдкой? С детьми и их непосредственностью, легкостью жизни и искренними улыбками вдруг в жизнь втекла тоска, какая-то тревожность, понимание, что где-то есть другая жизнь. Жизнь без спешки, без стремления вверх, без болезненной, непонятно кому нужной эффективности и успешности. Я по инерции бежала вверх, тем более, что дети подросли, не требовали много моего внимания, утренники остались в прошлом, а я уже руководитель, начальник и оклад и кварталка, оплаченный фитнес и новая машина, есть чем поделиться с бывшими коллегами, порадовать маму.
Мысль о том, что я больше так не хочу жила в моем сердце давно, она отогревалась там, ждала и голос свой стала подавать все сильнее - для чего я живу, что там, на вершине карьерной лестницы? И где ступенька для детей? А для любви? Где место моим мечтам? Где место для счастья? И счастье ли это - стоять на вершине карьерной лестницы?
Мы обменивались с мужем важным и коротко:
- Я взял билеты в Салоники, к четвергу собери чемодан, не бери много только купальник, босоножки, сарафан. Хотя, ты и без сарафана прекрасна, - муж позвал на пару дней вырваться из рутины дел.
- Ребята предлагают на три дня с байдарками в поход, детей к бабушке, а впрочем, можно и с собой взять, вещей много не бери, будем смотреть на огонь костра и звезды, в городе совсем не видно звезды, а на Ладоге они огромные, как же мы давно не смотрели на звезды, - писала я мужу в мессенджере.
- С подружкой, в Каппадокию? На долго? Отлично, я, пока дети в лагере, сгоняю на рыбалку, тебя отвезти в аэропорт?
- Какое кино будем смотреть? Приготовь с детьми поп-корн, я пока подберу для нас фильм.
Когда жизнь предлагает много интересного, теряешься что же выбрать, я пробовала все, что она дает. Ехала к черту на кулички - на Алтай, смотрела на прекрасное и удивительное, поросшее мхом и покрытое пылью и осознавала, что вполне себе могла бы увидеть, а главное прочувствовать все тоже самое, а может и даже больше у себя под боком - в Карелии. Ехала в Грецию, Турцию, в Сочи и совершенно четко стала понимать, что равнодушна к морю, а лето люблю проводить в сосновом лесу у прохладной Ладоги. Я перестала чувствовать себя ущербной, заявляя окружающим, что предпочитаю Турции палаточный лагерь в лесу. Зато это действительно то, что меня радует, по настоящему наполняет и делает счастливой.
Понять и принять, что шел совсем не туда, устать от того, что делал не то, остановиться и ощутить запах травы, а не асфальта. Встать утром не потому что пора бежать, а потому что птицы галдят под балконом, выйти на улицу пить кофе и бродить по пустым утренним улицам. Не спеша готовить завтрак, провожать детей  в школу, любимого на работу, пойти в бассейн и долго плавать, сочиняя, чем порадовать семью на ужин, какое кино посмотреть вечером, где шуршать осенними листьями в этом году и куда махнуть на зимние каникулы кататься на сноуборде. Вполне себе отдаю отчет, что кого-то такая жизнь не радует, но ведь важно именно то, что хорошо для меня.
- Я буду увольняться, Кать, я больше не могу, нет ни сил, ни желания взаимодействовать с начальником, который только делает вид, что работает, с этими неинтересными людьми, каждый день преодолевать их сопротивление, решать одни и те же дурацкие, совершенно бессмысленные задачи, день сурка какой-то, я хожу туда и высиживаю время только чтобы получить деньги, выпалила я все это моей близкой подруге за ужином, когда наши мужья вышли прогуляться с собакой, - налей мне еще глоточек просекко.
- Совсем-совсем в никуда? А муж что сказал? - недоверчиво уточнила она и налила мне игристого до самых краев бокала.
Катя была озадачена, она знала, что последнее время я была на пределе, но все же не верила, что я смогу вот так, как будто не подумав, взять и уйти из хорошей компании, оставив карьерную лестницу без восхождений.
- К черту все, зарплату, карьеру, это непонятно кому нужное достигаторство, неужели я без этой значимой работы не интересна людям? - я осушила бокал на одном дыхании.
Я мусолила варианты разговора с руководителем в голове три недели, наконец, закрыв глаза написала ему в рабочем чате:
“Я увольняюсь к концу сентября”
“Ты писала это кому-то, а сообщение попало ко мне? Зайди, переговорим.”

Потом мы оба делали вид, что я ничего не писала и для серьезного разговора я зашла к нему только через несколько дней. Мне надо было собраться духом, ощутить в себе решимость, все аргументы, которые я припасла, казались мне детскими и я переживала, что руководитель разобьет их в прах и пух и заставит меня и дальше работать. Что ж я раб на галерах, что ли?!
Я вошла в кабинет руководителя, осторожно и плотно закрыла за собой дверь.
- Что на счёт твоего сообщения об увольнении, Оль, надеюсь, это была шутка? Сейчас, когда у тебя новая должность, новые и интересные задачи, у тебя есть поддержка руководства, мы все довольны твоей работой, ты вдохновляешь команду и впереди все самое интересное ты решаешь уволиться? - он отошел от окна и плюхнулся в кресло.
- Почему же шутка, это правда, я написала тебе совершенно серьезно - я увольняюсь, я медленно села на стул у стены. Я как будто извинялась, оправдывалась, сдерживалась, мне хотелось истерично и картинно бросить ему на стол заявление и выйти громко хлопнув дверью и пусть бы потом весь офис шептался у меня за спиной.
- Ты что-то нашла уже? Есть какая-то причина?
Господи, ну почему, почему нужна именно причина, почему нельзя сказать правду, что вы все мне тут не интересны и скучны, что я выдохлась в этой гонке за высокой ответственностью и зарплатой, что я хочу танцевать, петь, много спать, любить, быть красивой и беспечной, почему нужна обязательно веская причина после которой он не посмеет сказать: “Нууу, какой пустяк, ты это переживешь, ты справишься! Ты просто выгорела, тебе надо отдохнуть, чтобы потом, с новыми силами, опять возглавить всю нашу команду и вести ее к победе, и да, у меня тоже такое было и бла-бла-бла”.
- Нет, ничего не искала, я бы хотела сделать перерыв в карьере, мне надо заняться здоровьем.
Воооот! Точно! Здоровье! Меня осенило прям сейчас, тем более, что все знали - последние несколько недель я то и дело отпрашивалась к врачу, шепотом оправдывалась: “Мне к маммологу, смогла только в рабочее время записаться, врач отличный, жуткая очередь к нему.”
- Ты же недавно была в отпуске,  у тебя укомплектована команда, уходишь ты всегда вовремя, задачи и ответственность определены, мне казалось все устаканилось, - он заерзал на стуле и стал кататься в кресле по кабинету от стены к столу и обратно.
- Я зрелый руководитель, серьезно отношусь к работе и своей карьере, я понимаю все сложности, мое решение твердое, я закусила нижнюю губу и старалась смотреть ему в глаза, а говорить без вызова, боялась разозлить его.
- Это так не вовремя…. он смачно затянулся бы, прям здесь, сидя в своем высоком кожаном кресле, если б курил, - бюджет надо сдать, потом станет легче, ты же понимаешь, что нужна компании, да и мне в конце-концов! Он резко встал, кресло откатилось назад, подошел к окну и начал опускать жалюзи.
- Я все понимаю, но сейчас для меня важнее мое здоровье, совершенно отчетливо я поняла, что просто так меня никто не отпустит, а серьезные проблемы со здоровьем - это отличный повод для увольнения.
- Ты могла бы доработать до середины октября, когда ребята из твоей команды выйдут из отпусков? уже тихо спросил он, как будто смирившись, - а там видно будет, возможно, ты передумаешь.
- Хорошо, давай составим план о завершении задач и передачи дел. Тут же  сказать о том, что я не передумаю я не смогла, мне казалось, что это будет выглядеть как  вызов, а я старалась вести беседу достойно, без эмоций, без споров, что я могу уйти с этой чертовой карьерной лестницы, на которую, собственно, сама себя загнала.

Саббатикал. Я ушла в саббатикал.
- Тебе можно звонить по важным вопросам? - не унимались коллеги.
- Конечно, если вы соберетесь в паб - это важное, звоните!
- Ты же вернешься, как отдохнешь?
- Все может быть, ответила я, достала прощальный букет из вазы, сдала пропуск и вышла из офиса, оставив дверь открытой.

Я знала, что не собираюсь возвращаться.