Плохой роман. Глава 4 Шторм

Глава 4. Шторм


Это был час после полудня шестого дня пути.

Мы отошли от последнего места стоянки — симпатичного необитаемого острова, где была каменная хижина для моряков и более-менее приличная бухта, закрытая невысокими скалами, поросшими деревьями. Конечно, там была и пресная вода — мы заполнили запасную большую бутыль.

Горки, зелень, пальмы, песок — классика. Милое и спокойное место. Прекрасное, кстати, для отпуска или медового месяца. Надо будет взять на заметку для будущего бизнеса. Мысли такого рода заполняли мою ветреную голову. Ха, а что — я же собираю информацию.

Милый остров остался позади. Яхта шла уже часа четыре. Море было ровным, всё было хорошо. Правда, Дэн и Руслан косились в сторону дальней группы облаков. Я реально не понимала, что их беспокоит — на мой взгляд, ничего особенного.

А потом началось.

Сначала потянуло холодом. Воздух стал плотным, тяжелым, пахло озоном и солью. Ветер резко повернул, и море начало темнеть на глазах — словно кто-то разлил чернила по воде.

Дэн первым вскочил с места.

— Руслан, барометр падает. Готовь штормовой стаксель.

— Вижу. Держи курс на волну, я пойду крепить грот.

Метеосводка вдруг изменилась. На всех языках моряков предупреждали о возможном шторме — и именно в нашем районе. Предлагали немедленно уйти из квадрата. Ну, или справляться — это для тех, кто уже влип. Как мы.

Началась качка. Дождь. Стало холодно — мы надели всю штормовую одежду, вот и она пригодилась.

Основной шторм налетел не сразу. Обычно бывает так: сначала тяжёлая зыбь, которая раскачивает яхту с борта на борт. Или, если волна встречная, то нырки вверх-вниз. Потом падает атмосферное давление — уши закладывает. Это я почти цитирую статью из журнала про путешествия в океане.

Но сейчас всё было резко.

Налетел первый шквал. За ним ещё, и ещё. Свист ветра, шум тонн воды вокруг, грохот обламывающихся водяных гор. Очень громко. Очень-очень страшно. Стихия, блин… Куда от неё…

Избежать встречи со штормом почти невозможно, особенно если ты в этом же квадрате. Можно лишь выбрать маршрут, где его воздействие будет минимальным.
Честно говоря, сколько мы с Дэном ни бороздили водные просторы — Дэн умудрялся не попадать в шторм. В худшем случае мы проходили по краю. А сейчас, похоже, влетели в серьёзную заваруху.

«Заваруха», «бороздили»… Ещё слова про ЭТО. Но страшно настолько, что просто хочется ладони соединить, глаза закрыть и только про «Спаси и сохрани». На полном серьезе. Потому что в такие моменты ты чётко понимаешь — это край. И упадёшь ты туда, или скользнёшь и вывернешься — это вообще не твоя воля. Особенно когда это серьёзный шторм, а не рядовые нырки, которые, кроме тошноты, не представляют особой опасности. Что бы про это ни рассказывали — искусство моряков — и всё заканчивается благополучно.

Только не в нашем случае.

Даша крикнула Руслану:

— Всё как всегда. Но сейчас-то шторм не нужен. Мы же где-то рядом?

— Да. Мы бы уже послезавтра к утру были на месте и в спокойном режиме. А сейчас непонятно, как всё пройдёт. Девочки, идите в каюту. От греха.

Руслан в штормовом костюме выглядел как… как актёр на съёмках фильма. Ну, или как бывалый капитан — ни тревоги, ни волнения. Как скала. Даже у Дэна было больше тревоги во взгляде. Но его-то я как раз понять могу — он отвечает за жизнь своих пассажиров. А пассажиры — только за себя. Волнуются за себя. Разная степень ответственности. Да уж…

Я видела, как они работают. Это было похоже на слаженный танец в центре хаоса.
Дэн стоял у штурвала, вцепившись в руль обеими руками. Его мышцы напряглись под мокрой тканью куртки. Он не смотрел на волны — он слушал их. Чувствовал, когда яхта должна взлететь на гребень, а когда — лечь в дрейф, чтобы волна не ударила в борт. Каждое движение руля было выверенным, точным. Никакой суеты.

Руслан тем временем работал с парусами. Он уменьшал парусность — рифил грот, как они говорили. Я видела, как он тянет шкоты, как закрепляет их на лебёдках. Мокрый, продрогший, но движения чёткие, экономные. Ни одного лишнего жеста.

— Держи курс на волну! — крикнул Руслан.
— Держу! — ответил Дэн. — Ветер двадцать пять узлов!
— Мало не покажется!

Они перекидывались короткими фразами — морским кодом, понятным только им. Я даже не все слова различала в этом шуме.

Руслан устойчиво, широко расставив ноги, стоял у руля, сменив на некоторое время Дэна.

В летающем вокруг, бушующем, грохочущем и свистящем мокрым ветром мире вокруг нашей «Мэри» по небу проносились молнии и били в воду. Волны гремели и ударяли в корпус мощными ударами, бросая податливую и лёгкую для них яхту из стороны в сторону, и вверх, и вниз.

Было очень страшно. Никакие рассказы и тренировки, ничего не могло подготовить к такому заранее.

Яхта взлетала на гребень волны — и в этот момент казалось, что она зависает в воздухе, подвешенная за паруса. А потом срывалась вниз, в чёрную водяную долину. Желудок уходил в пятки. В такие секунды не дышишь — ждёшь удара.

Когда волна ударяла в борт, «Мэри» стонала. Дерево скрипело, такелаж звенел натянутой струной. Вода хлестала через палубу, залетала в люки, текла по стенам кают-компании. Всё мокрое. Всё солёное. Воздух густой от брызг и страха.
Дэн проверил компас, сверился с GPS.

— Мы сбиваемся с курса, — сказал он Руслану.

— Ничего, главное — носом к волне. Курс поправим, когда стихнет.

Даша сидела бледная, вцепившись в подлокотники кресла. Костяшки пальцев побелели.

«Время, проведенное человеком в море, даруется ему Богом», — так считали древние мореходы. Потому и приносят морскому Богу жертвы. И примет у моряков не меньше, чем у лётчиков. Не дай Бог что-то из них нарушить или проигнорировать — хлопот не оберёшься.

Я пробую поймать слова и успеть оставить след на бумаге. Получается только периодически. Я уже не знаю, какие из этих слов мои, а какие почерпнуты из журналов и рассказов.

Мы сделали с Дашей всё, что могли по укреплению вещей в каютах. Теперь вот сидим в креслах, пристёгнутые ремнями безопасности — в самый раз сейчас. Я иногда подшучивала над Дэном по поводу этих его почти самолётных кресел с ремнями. Но он с каменным лицом игнорировал мои улыбочки и высказывания про катапультирование, про то, что удобно идти ко дну, сидя в таком кресле, и прочее тому подобное.

Щелчок по носу мне — чтобы не болтала лишнего, не гневила Бога ли, Нептуна ли, кого-то ещё ли. И теперь шторм тестировал кресла, нас и «Мэри» на устойчивость.

Дэн заглянул в каюту — вода стекала с его волос, с куртки.

— Всё под контролем, — сказал он. Но я увидела, как он незаметно проверил, плотно ли задраен люк. — Не выходите на палубу. Даже не пытайтесь.

— Дэн, ты как?

— Нормально. Руслан со мной. Всё будет хорошо.

Он исчез в темноте тамбура. Я слышала, как они с Русланом снова кричат друг другу что-то про курс, про ветер, про волны.

«Когда корабль или небольшую яхту швыряет вверх и вниз с высоты волн, то каждый такой нырок ожидается как последний. Когда потоки воды пытаются проникнуть внутрь сквозь плотно задраенные люки. Когда всё, что не прикручено или плохо привязано, постоянно меняет своё положение в пространстве, включая пассажиров — мысль, которая стучит в висках — только одна: прости и сохрани»!

Кажется, это были слова Руслана про большие парусные яхты. Ох уж эти русские, у них там и такая древность водится?

Небольшой перерыв и снова запись:

«Чтобы уменьшить качку, Дэн сказал нам, что изменил и скорость, и курс. А что делать — пассажиры и судно важнее всего. А то, что выбиваемся из нашего же графика — так днем раньше, днем позже, неважно. Сейчас главное — выбраться из бури без потерь. Да и какой уж там график, честно говоря, никакого! Ветер усилился до штормового, многометровые седые волны встают на пути, горизонт совсем не виден, ветер свистит. Никакой тебе романтики».

Я всё пытаюсь писать. Точнее, мне этого не видно — но по тому, как нас кидает, я могу нарисовать себе именно такую суровую картину. Они прикалываются надо мною — то Дэн, то Руслан заглядывают к нам и выдают вот такие вот перлы — мне, под запись.

А я что — я пишу, диктуйте, пользуйтесь. В Историю, глядишь, попадёте!

«Это первая моя такая настоящая буря. Обычно Дэн успевает избежать участия в подобном аттракционе. И впервые подумалось, что и вправду, мы все в одной лодке. И судьба у нас одна. И ещё, что очень важно — всё-таки правильно выбирать спутников. Кто его знает, у кого какой конец жизни. А вдруг у некоторых из нас есть идея утонуть с кораблём? Вот тебе и новые сложности».

А это уже чисто моя мысль.

«А вы знаете, что парусник — я имею в виду большой Парусник — устроен мудро. В старые времена, я читала об этом — если к налетевшей буре не успели приготовиться, или она оказалась непосильной для корабля — на нем просто рубили мачты. И если не было запасных — а зачастую они были — то искали ближайшие острова и рубили там себе мачты. Рваные паруса заменяли. Это все обычные будни моряков. Единственно – нужно было выйти живым из бури».

А это были обрывки из каких-то прочитанных книг о мореплавании. Моя задача сейчас — их поймать и закрепить на бумаге. Пытаюсь, по крайней мере. В общем, пишу, что придёт в голову. Со страху. И всё по ситуации.

Рядом сидит Даша.

Она бледная. Глаза закрыты. Лицо напряжено — такое ощущение, что она слушает бурю. А может, Руслана, который на пару с Дэном старается переспорить стихию.

Я, конечно, читала про тактику штормования больших и малых кораблей. Наизусть знаю, что как называется из парусного вооружения яхты. И никогда не назову шкот верёвкой. Но вот в таких моментах я тоже пассажир. И Дэн никогда не привлекал меня к активной мужской работе. Так что толку от меня в этой ситуации — подержи-принеси. То есть мало. Как сейчас говорят — от слова почти совсем. Без «почти».

«Даже опытным капитанам бывает непросто справиться со штормом, ведь стихия непредсказуема. Но чем больше вы знаете и умеете, тем выше ваши шансы».

Я записала это и подумала, что и Дэн, и Руслан не новички в море. И надо просто перестать бояться за них, за себя, за нас.

Я подумала про морскую болезнь. У которой несколько примет. И поняла, что никто из нас не страдает ею. Хотя штука это дрянная. Но я могу с гордостью сказать — всё-таки, таких как мы — не так много. Хотя почему-то есть мнение, что морская болезнь — это тошнота — дань морскому владыке. А вот постоянный жор во время шторма и также нежелание есть — это, кстати, тоже она. Многоликая. Бывает она, родимая, и без точных симптомов. Можно выглядеть нормальным человеком и даже не реагировать на болтанку никоим образом. И всё равно это симптомы морской болезни. Даже последний вариант — отсутствие реакции на качку — тоже своего рода аномалия. То есть как ни крути — мы получается все ей подвержены. Да уж))) Словом, если ты вышел в море — ты ею болен. Без вариантов. Как-то так.

И только работа способна побороть эту болезнь. Какой бы она ни казалась — совсем хана или так себе. Если валяешься в кровати — никогда не придёшь в норму, пока не выключится шторм. Так говорят. И это, скорее всего, верно. Но это к счастью – не про нас с Дашей. Крутых бледных моряков. Морячек.

Даша как кремень — никаких признаков морской болезни. Я вроде тоже. В смысле кремень. Но тревоги у меня в голове по самую макушку. Честно говоря, мне очень страшно.

Единственное спасение — у меня было дело. Я писала и выкидывала на бумагу свои и не свои мысли и страхи. Даша же сидела с закрытыми глазами. И тогда я попросила её — с целью, чтобы она отвлеклась от своих каких-то переживаний — попросила её рассказать ещё про Мэри и Колдера.

И Даша начала говорить. Громко. Стараясь возвысить голос над голосом бури:

— Они были выброшены на Остров морем. Милая девушка Мэри и бизнесмен в бегах Колдер, который полюбил ее еще до того рокового шторма. Они приходили на Скалу и общались с Хранителем, духом острова. Мэри была медиум, она очень тонко чувствовала мир вокруг.

— Они жили на Острове и любили друг друга три лунных месяца. А потом Мэри приковали к кольцам в пещере. А Колдера принесли в жертву, пытая его у столба и вырвав сердце, принесли к ее ногам. Теперь он должен был искать спасение для своей Мэри.

Я не могла это не записать сейчас. Эта история постоянно у меня на повторе в голове — в спокойное время, я имею в виду. Я завороженно слушала Дашу — она повторяла ту самую историю, что рассказывала мне пару морских суток назад. Практически без изменений. Но сейчас это звучало по-особенному. Под удары волн по корпусу яхты. Под свист штормового ветра.

Страшно. И — очень реально и странно. Даже для меня, которая любит фэнтези и разные странности.

КАК он должен был искать спасение? Их история закончилась. Так что это всё.

Это спойлер. Я это пишу сейчас. Это, конечно, спойлер — Мэри, Колдер…

Почему у меня чувство, что это ни фига не спойлер? Что здесь всё не так прямолинейно? И что делать с тревогой, которая поселилась в моей груди? Мы вообще выберемся?

Я вспомнила свой сон. Тот последний. С водой. И сердце сжалось. О чём это?

У меня появилось ощущение, что всё мое тело замирает… Даша хлопнула в ладони, что-то показывая, кажется. И наваждение отпустило. Это же было оно? Я тряхнула головой.

И снова мой карандаш и пальцы скользили по листам. Выводя и оставляя за собой символы, буквы. Иногда быстро делая простую зарисовку. Ещё бы это потом разобрать... Нет чтобы записать в спокойной обстановке. Но я не могла остановиться. У меня было чувство, что если я этого не сделаю сейчас, я могу не сделать никогда. Не успеть? Странно. Ну и ладно. Просто вперед!! А чувствам своим я привыкла доверять.

«Стремительные каракули». Так можно назвать мою технику записывания мыслей. Почерк. Очень сильно качает — в качестве оправдания.

Итак, Мэри и Колдер. История, записанная во время шторма. Можете не верить, бывалые морские волки, что это возможно.

Я это сделаю!


Следующая глава   http://proza.ru/2024/12/07/1091