Татьяна и бабье одиночество

Изредка мне звонит Татьяна и интересуется, как я живу.
- Привет.
- Привет.
- Как у тебя?
- Да ничего, потихонечку.
- Что нового в жизни?
А мне неловко отвечать, потому, что нового ничего не происходит.
- Да, всё по-старому.
- У тебя есть кто-нибудь?
- Нет, живу один. А у тебя?
- А я с Димкой.
- Ну и как?
- Да нормально. Только скучный он какой-то, нелюдимый. Все дома сидит. Никуда его не вытащишь.
- А… Ты с работы звонишь?
- Да, у нас обед.

Мы познакомились год назад по объявлению в газете. На втором свидании я пригласил Татьяну к себе. Она пришла и осталась. Потом мы изредка созванивались, и один-два раза в месяц она приезжала ко мне. Однажды я достал семейные фотографии и показал ей свою дочку, которая жила с матерью. Татьяна долго рассматривала изображение девочки, потом неожиданно на ее глазах появились слезы.
- Что случилось? – Спросил я.
- Да нет, ничего. Это я так.
- И все же. Расскажи мне. Я же вижу, что что-то произошло.
- Ты счастливый. У тебя ребёнок. - Я смотрел на нее выжидающими глазами. - А у меня не будет детей никогда.
- Почему? – Спросил я.
- Несколько лет назад я сделала неудачный аборт…
Я промолчал. Неожиданно она предложила:
- Послушай, давай сойдемся и будем жить вместе, ведь ребенок у тебя уже есть от другого брака.
Я растерялся. Я не был готов к такому разговору, да и вообще к такому повороту событий. Я сказал:
- Мне кажется, я не смогу жить с женщиной, с которой у меня не будет совместного ребенка.
Она ничего не ответила, но, похоже, в ту ночь что-то для себя уже решила. Мы встречались все реже и реже, пока, наконец, она не позвонила мне и не сообщила, что по объявлению в газете познакомилась с Димкой - нынешним ее сожителем. После этого мы перестали встречаться вовсе, и только иногда я забегал в Дом книги на Тверской, где она работает в одном из торговых залов, чтобы  спросить про какую-нибудь книжку. Татьяна сильно изменилась: она и раньше была не худенькой, а в последнее время сильно располнела, видимо окончательно обретя покой в семейной жизни.

Она еще изредка звонит мне. В голосе слышится тоска и усталость, а когда она рассказывает о Димке – разочарование, тихое презрение и безысходность. Чаще всего вопросы сводятся к тому, продолжаю ли я жить один, или нашел себе кого-то после нашей разлуки. А в голосе - грусть и тоска. Хотя, казалось бы, человек вполне благополучен в семейном отношении. Но, может быть, я и ошибаюсь. Живет у неё какой-то мужчина, вроде бы и интимная жизнь налажена, ан нет, какая-то неудовлетворённость и тоска гложут, не дают покоя. Может быть, тоска по тем чувствам, которые когда-то испытывала с другим, а с этим не испытывает. Там был романтизм, а здесь будни, ежедневно под боком один и тот же мужчина, которого может и не любит вовсе, а так, держит возле себя, чтобы только не остаться в бабьем одиночестве. Видимо, одиночество женское воспринимается обществом негативно и приходится вот так обманывать общественное мнение, показывать изредка из-за ширмы мужские ноги в доказательство того, что, мол, и у меня есть мужик, семья и всё благополучно. А то, что счастья нет, и не предвидится, так это не столь важно. В конце концов, есть воспоминания, которые всегда в особенно тяжкие минуты пустоты, бессмыслицы, одиночества и усталости можно призвать на помощь. Страх одиночества, страх остаться  без опоры в надвигающейся старости вынуждает держать возле себя нелюбимого человека.