Деревенские записки

На железнодорожную станцию Арзамас-2 поезд пришел без четверти пять утра. Было еще темно, и лишь над лесом заметна была перед самым восходом солнца светлая полоска неба. Спустя некоторое время подкатил маршрутный автобус, который быстро довез приезжих на центральную площадь города. От площади Колька спустился вниз по одной из центральных улиц, проходя мимо расположенных по обе стороны небольших одноэтажных магазинчиков. Тьма уже начала рассеиваться, обнажая все новые и новые очертания. Стёкский автобус подошел быстро и вот Колька уже трясся в нём, сидя на переднем сиденье и подпрыгивая при каждом толчке. По обе стороны дороги тянулись необозримые поля. Иногда вдали появлялись огни сел и деревень. Одинокие стога угрюмо стояли в стороне. Наконец, двадцать минут спустя автобус остановился напротив дороги, ведущей в деревню Кузьмино.

С Колькой вышло еще двое мужиков в плащах, резиновых сапогах, с удочками в руках. Один из них был приземистого роста в серой кепке. Нос был небольшой, слегка вздернут кверху. Прищуренные глаза с морщинками возле них придавали лицу лукавый вид.
 - Ты чей будешь-то? – спросил он.
 - Да я из Москвы сам. Вот к бабушке в Скорятино приехал, – ответил Колька.
 - Небось, часто там у себя Горбачева-то видишь, каждый день? – задал он неожиданно вопрос.
 - Да не чаще, чем вы, если телевизор-то смотрите.
 - Наделал он делов со своей перестройкой на семидесятом году советской власти, карточную систему на продукты ввёл. У вас как в Москве с продуктами?
 - Да так, вроде, нормально, – уклончиво ответил Колька.
 - Еще бы! Всё в Москву везут! Самим жрать нечего, а всё туда!
 - Да и то, не всегда всё бывает. Порой, и колбасы не всегда купишь.
 - Конечно, каждый день в Москве проездом два миллиона человек. Их ведь тоже кормить надо.
 - Да, москвичи к приезжим-то относятся прохладно. Мол приезжают в город пустыми, а назад мешки с колбасой везут.
 - Так тож, конечно. Сначала всё туда везут – в Москву, а потом из той же Москвы обратно тащат. Да, спасибо Михал Сергеечу. Домой-то приедешь, заглянешь в котелок, ложкой поскребешь, а там все равно пусто, на дно, как в зеркало смотреть можно. А с сахаром-то у вас как? – продолжал спрашивать попутчик, - нормально?
 - Да, с сахаром вроде хорошо. В магазинах лежит. Люди-то с жадности нахватали. Теперь надолго хватит.
 - Да, если бы Горбачев не запретил водку, ничего бы и не было. Никто бы и самогон гнать не стал.
 - Ну, с водкой все признают, что он явно палку перегнул. Ведь все зависит от условий, в которых человек живет. Если бы жили все хорошо, то никто бы водку и пить бы не стал.
 - Эх, у нас, я помню, после войны, водка всегда на столе стояла, а столько пьяных, как сейчас никогда не было.

После непродолжительной беседы со своим спутником по вопросам внутренней политики, разговор перешел на более приятную тему. Они заговорили о рыбалке. Так незаметно вошли в Кузьмино. Извилистая ухабистая проселочная дорога вела вглубь деревни. По правой стороне тянулся небольшой, обросший с обеих берегов камышами и осокой пруд, на котором, закинув удочки и донки, молчаливо и неподвижно сидели рыбаки, изредка вытаскивая из воды снасть, чтобы поменять наживку. По другой стороне шли строгой чередой деревенские дома, огороженные серыми деревянными изгородями. В ранней утренней прохладе было тихо и лишь шелест листьев нарушал эту тишину.

Наконец, рыбаки, пройдя немного вперёд, свернули к пруду и Кольке пришлось с ними распрощаться. Выйдя из деревни, он дошел до прямой дороги, ведущей в Скорятино, и в стороне от нее в посадках, тянущихся вдоль дороги и являющихся как бы естественной оградой широкого вспаханного поля, решил присесть и отдохнуть, заодно уничтожив все имеющиеся запасы пищи.

Приземлился на землю не совсем удачно – сел прямо на муравейник. А меньшие наши братья словно ожидали  этого, начав быстро карабкаться по его одежде. Но теперь все вроде нормально. Вот только назойливо жужжат над самым ухом комары, норовя укусить. Мимо по тропке в направлении к Кузьмину прошла старушка, даже не заметив Кольку совсем. Утро выдалось теплое и тихое, если не считать беспрестанного крика петухов на разных концах деревни. До Скорятино рукой подать – километр, полтора. Воздух свеж, тонкие пёстрые облака затянули небо, обнажая кое-где его светлую голубизну. Впереди, на сколько хватает глаз, распаханное поле с одиноким стогом рыжего сена посередине.

Передохнув и позавтракав, Колька, не спеша, двинулся в путь, попутно ища в посадках грибы. Память сохранила прошлые годы, когда бродя по этим узким полоскам леса, он находили много подберёзовиков – грибов, которых здесь мало кто знал и потому, местные жители предпочитали обходить их стороной. Дома, едва видимые вдали, стали принимать чёткие очертания. И вот, Колька уже стоял на пороге парадного крыльца бабушкиного дома, с недоумением глядя на небольшой висячий замок в петлях входной двери. Он обошел усадьбу и вошел в огород со стороны бани. К счастью, дверь во двор не была заперта на засов, и Колька свободно проник в избу.