Азбука жизни Глава 3 Часть 314 О чём?

Глава 3.314. О чём?

— О политике! Сколько можно об этом?! — вздохнул Вороненок, откидываясь на спинку стула с видом человека, уставшего от бесконечных взрослых разговоров.
— У меня книги, Вороненок, в разделе «Романа» на Прозе, — парировала я спокойно. — Я пишу летопись. Как не коснуться событий, которые происходят рядом с нами? О чём вижу — о том и говорю. Правду. Как сказал мне мой первый редактор в твои годы: «Едешь по пустыне, как тот казах, — что видишь, о том и поёшь». Вот и времена такие наступили.

Вокруг стола стояла тишина, приправленная лёгким шумом моря за окном. Я продолжила, глядя уже не на него, а в пространство, где витали тени тех, кто когда-то открыл для меня этот путь:
— Все претензии — к Александру Андреевичу и Владу с Олегом. Они открыли мне доступ на сайт. Один с коллегами создал этот интернет, а другие — опубликовали мою «Исповедь». Кстати, именно благодаря ей я и вошла в литературу с триумфом. Ни в одном издательстве Петербурга, ни в Союзе писателей никто не усомнился. Сказали — большое литературное будущее. Если бы не зарегистрировали меня и не сбросили мои первые «пробы пера» ещё в 2003-м, я бы и рта не открыла. Я ничего нового не пишу — я только публикую те мысли, которые уже имела в вашем прекрасном возрасте.

— Не возражаем! — поднял руку другой из «деток», и в его глазах мелькнул вызов. — Тогда уточняй свои слова, которыми разбрасываешься. Если называешь кого-то нищебродами, пиши, что они нравственные нищеброды.

Я усмехнулась. Острый ум. Наследственный.
— Я так же и слово «бомж» употребляю, — ответила я тише, но отчётливо, чтобы слышали все, собравшиеся за столиком. — Обозначая тех, кто сам себя величает элитой или «глубинным государством». Какая разница, где они находятся — в Москве или в Вашингтоне, если десятилетиями, под видом власти или бизнесменов, используя любые манипуляции, под прикрытием капитализма, они обворовали основную часть населения планеты. Я только об этом, ребята. О нравственном банкротстве. О краже будущего. О том, что настоящие нищеброды — не те, у кого пусто в кармане, а те, у кого пусто в душе. И они очень богаты. И очень опасны.

Мужчины, собравшиеся в нашем ресторане в Сен-Тропе — Николай, Влад, Олег, — только переглянулись и улыбнулись. Не снисходительно. С гордостью. С тем самым молчаливым одобрением, которое дороже любых аплодисментов. Они знали: это не просто спор с детьми. Это передача эстафеты. Объяснение правил игры, в которой мы все, хотим или нет, оказались игроками.

О чём?
О том, что правда не имеет возраста.
О том, что слово «нищеброд» может быть диагнозом целой системе.
О том, что можно ужинать на берегу Средиземного моря и при этом говорить о вещах, которые жгут изнутри — где бы ты ни был.

И о том, что самое главное — не бояться называть вещи своими именами. Даже если для этого приходится вспоминать казаха в пустыне. Даже если тебя не сразу поймут. Даже если придётся повторять снова и снова.

Потому что летопись — не про прошлое. Она про настоящее. А настоящее требует честности. Без скидок на возраст, место или обстоятельства.