Бравый полковник и вера в Бога

Хочу рассказать о встрече с человеком, с которым довелось познакомиться в Троице-Сергиевой Лавре в Загорске.

Было это поздней осенью. Он встретил нас у самых ворот при входе в монастырь и помог занести все плакаты и стенды во внутрь собора, где в это время шла церковная служба. Встретивший нас, видимо, был уже знаком с полковником Левшовым. На нем была обычная мирская одежда, рост чуть выше среднего, полного телосложения с выпирающим вперед животом. Пухлое лицо с маленькими, хитро прищуренными глазками. По периметру лица от самых ушей и подбородка жидкими колечками вилась рыжая борода.

Они обрадовались друг другу как братья. Узнав о том, что полковник воевал на фронте, а в 1945 году брал рейхстаг, Гермоген (в миру этого человека звали Геной) поведал ему, что сам является сыном генерала и живет в генеральском доме, где в свое время селились высокопоставленные чиновники и за всю жизнь там насмотрелся такого, чего Ерофею Михайловичу и не снилось. Знаком с людьми, прошедшими и каторгу и ссылку, натерпевшимися такого, от чего волосы становятся дыбом.

- Приходите ко мне в гости, Ерофей Михайлович, я вам много чего интересного смогу рассказать. Левшов, будучи военным историком, просто сиял от счастья. Еще бы, живой свидетель событий, происходивших в годы застоя в высших эшелонах власти!

В храме Гермоген с Левшовым поссорились. Все началось с вопроса, заданного Гермогеном  полковнику:
- Ерофей Михайлович, верите ли вы в Бога?
Левшов уклонился от прямого ответа:
- Да какое тебе дело до этого? Я всю свою жизнь отдал восстановлению храмов!
Тогда Гермоген потребовал целовать крест, в противном случае грозя прервать только завязавшееся знакомство. Полковник вспылил и начал ругаться на монаха, а тот, в свою очередь, возразив, сказал:
- Как же так, Ерофей Михайлович, к мощам преподобного Сергия прикладывались, а крест целовать отказываетесь и в Бога не веруете? – Гермоген говорил это с улыбкой на лице, но в интонации его чувствовалась издёвка над Левшовым.
Но, потом, вдруг, монах сказал:
- Ерофей Михайлович, я глубоко верующий человек и дружу только с верующими людьми, поцелуйте крест, чтобы я смог убедиться в вашей искренности.
В данной ситуации требование монаха прозвучало как ультиматум, подобная процедура смогла бы только унизить полковника в его собственных глазах. Да и как он – убеждённый атеист, старый коммунист и ленинец, ветеран войны мог бы пойти на такое? Видимо, Гермоген сознательно провоцировал конфликт, разразившийся мгновенно после его слов.
- Да как ты смеешь мне предлагать такое! Я двадцать лет жизни отдал за возрождение истории Отечества, за восстановление храмов, церквей, монастырей! Мне сам митрополит Минский и Белорусский Филарет вручил юбилейную золотую медаль к 600-летию Куликовской битвы и к 1000-летию крещения Руси.
- А зачем же вы тогда, товарищ полковник, мощи преподобного Сергия целовали в Лавре?
- Дорогой мой, это другое дело!
- Нет, Ерофей Михайлович, для меня это одно дело! Не хотите целовать, не надо, только верните мне бумажку с моим телефоном, давайте по-хорошему разойдемся. Я с атеистами и коммунистами не дружу, я их всех ненавижу! Была бы моя воля, и дали бы мне в руки автомат, я  их всех перестрелял бы!

После недолгого спора монах предложил Ерофею Михайловичу выйти во двор, где Гермоген покажет того истинного Бога, в которого он верует. На дворе уже сгустились сумерки, дул пронизывающий осенний ветер. Мы прошли по дорожке почти к самому выходу. Прожектор высвечивал из тьмы позолоченные купола храма и в лике этих прожекторов, там, куда были направлены наши взоры, возник лик Христа с Евангелием в руке. Этот образ был настолько явственен и чёток, что все были просто поражены этим видением!

Гермоген, указывая Левшову на лик Божий, сказал:
- Вы видите, Ерофей Михайлович? Вот он мой Бог, в которого я верую, и никто не убедит меня в том, что его нет.
Полковник с ехидной улыбкой, похожей на гримасу, похлопал Гермогена по плечу:
- Дорогой мой, это мираж, потому, что этого не может быть.
- Мираж, говорите? 
Он спросил меня и стоящего рядом мужчину, видим ли мы лик Христа. Мы вынуждены были согласиться, не веря своим глазам.
- А вы знаете, Ерофей Михайлович, что здесь творилось под Новый Год в Рождество Христово, когда целая толпа народа стояла на этой площади, молясь на образ божий и каясь ему в своих грехах? Когда милиция разгоняла эту толпу, когда пытались фарами автомашин засветить чудесное явление Иисуса Христа, когда соскабливали позолоту, делали вмятины, стараясь преломить отражающие лучи? Они пытались бороться против Бога!
- А давно ли этот лик стал являться людям? – спросил я.
- Что-то около полугода, - сказал Гермоген, - и это не случайно, ибо господь спускается на землю лишь тогда, когда народы погрязли в разврате и безверии, дабы покарать за все грехи человеческие и за главный и самый страшный грех – пренебрежение к Всемогущему и Всевышнему. Сошествие Христа станет знамением величайших потрясений в умах и сердцах людей, знамением надвигающейся ужасной социальной катастрофы, грозящей разразиться в гражданскую войну с непредсказуемыми последствиями.
 
Подходил к концу 1988 год. Частично предсказания начали сбываться уже тогда: Нагорный Карабах, мощнейшее за всю историю человечества землетрясение в Армении…