Отцы и дети

 Конец дня в ясельной группе муниципального детского сада. Вечереет. В темнеющем прямо на глазах окне, залепленном отпечатками детских носов, сквозь листву большого фикуса едва просматривается узкая дорожка, петляющая посреди липовой аллеи, где навстречу друг другу движутся два людских потока. Сюда- спокойный, сосредоточенный деловитый. Обратно же - шумящий, бурлящий, как горная река, озорной.
Пришедшего за двухлетним сыном молодого отца- Виталика в дверях встречает юная, пахнущая свежестью воспитательница с красивым, не по годам серьезным лицом. Точнее сказать, они едва не сталкиваются с Виталиком лбами, потому что каждый из них занят своим телефоном.
«Ух ты, какая конфетка, - восхищается Виталик, подняв на воспитательницу глаза, - Золотой ключик. Пора, пора брать ясли на себя. А-то жена, наверное, сбилась с ног, бедняжка.»
Виталик расправляет плечи и поспешно жмет кнопку телефона, отправляя в эфир сообщение:
«Забираю сына. Позже напишу».
Не успевает послание улететь, как телефон снова призывно икает, но Виталик, уже спрятал его в карман: «Потом, все потом.»
Виталик расплывается в широченной улыбке.
- Я за Егоровым, прекрасная мадемуазель. За Григорием сыном Виталия. К слову, это меня Виталием зовут. Но для вас можно и Витом. А как, интересно, зовут обворожительную сеньориту?
 - Марина Сергеевна ее зовут,-  отвечает воспитательница, меланхолично перелистывая страницы в телефоне.
Галантные расшаркивания Виталика похоже не сработали.
- Ждите.

Через  несколько мгновений она возвращается с мальчиком, легонько подталкивая его впереди себя свободной от телефона рукой.
- Принимайте.
- Ну что, чувак, домой? – поскучневшим тоном спрашивает сына Виталик, стараясь не смотреть в ту сторону, где стоит ушедшая с головой в телефон неприступная красавица. – А то, куда ж нам еще…
Но тут лоб папаши морщится в недоумении, потому как то, что ему привели, не совсем согласовывается с его собственными представлениями о родном чаде.
- Эй, а ты вообще кто, а?
Виталик озадаченно смотрит на мальчика, потом на воспитательницу, потом снова на мальчика.
- Извините, Марина Сергеевна но этот вроде не мой.
- Кто вроде не ваш? - спрашивает воспитательница, с отстраненным видом ковыряясь в телефоне.
- Мальчик, конечно.
- Как не ваш?
- Очень просто. Какой-то он не такой, как обычно, бледный что ли. И вообще…
Тут Виталик приводит, как ему кажется, убойный аргумент,
- …У моего сына желтые кроссовки были, а этот почему -то в туфлях. –- Короче, мне такой не нужен. Другого можно посмотреть?
- Да будет вам привередничать, папаша. – ухмыляется чему-то своему Марина Сергеевна, тыча пальцем в клавиатуру, - Берите, что дают. Берите-берите. Скоро и в туфлях никого не останется. Шестой час.
Наконец, оторвавшись от телефона, она  бросает на Виталика более менее осознанный взгляд. После чего с подозрением смотрит на мальчика.
- Прикалываетесь, да? Ха-ха. Не смешно, папенька. Ваш это сын. Одно лицо. Скажи-ка, детка, тебя как зовут?
-Гри-фа.- пищит милое дитя.
- Прям, как моего, - тряхнув головой, удивляется Виталик, - И такой же как мой белобрысый. Только мой в кроссовках. Впрочем, насчет кроссовок не точно. Его жена утром отводила.
Взгляд Виталика, которым он окидывает пацана уже не такой уверенный, каким он был еще минуту назад.
- Значит мой, говорите?
- А то.
Воспитательница  утвердительно кивает головой и снова утыкается в телефон, бурча под нос
- Кому расскажи- не поверят. Пипец. Отец родного ребенка признать не может.
Но Виталика между тем снова начинают обуревать сомнения
– Но с другой стороны…
- Да забирайте, наконец, сына, папаша. - в голосе Марины Сергеевны чувствуется нетерпение и злость на то что ее отрывают от интересного времяпрепровождения в телефоне, - Чего вам еще надо? Сдал Гришу- получил Гришу. Совсем голову мне тут заморочили. Как я буду с такой головой оставшихся выдавать?
- Секундочку.
Вспомнив что-то, Виталик принимается судорожно закатывать рукав рубашки пацана выше локтя.
– Сейчас- сейчас. У моего на предплечье царапина утром была. Кот отметился. Так… так. Ну вот… Что и требовалось доказать. У этого все чисто. Смотрите. Говорю же, не мой. Похож, конечно. Ладно, девушка, хватит уже шутки шутить. Сына верните.

До Марины Сергеевны начинает наконец доходить, что произошла неприятная накладка. Впрочем, неприятная это еще мягко сказано.
- Какие уж шутки?...
Девушка с затравленным видом оборачивается в сторону своей группы, где скачут пятеро ошалевших детей. Одного из них от веселой компании пытается оттащить мамаша. Тот постоянно вырывается из рук и несется обратно к коллективу. За ним волочится так и не надетая штанина.
«Значит, кто-то из оставшихся четырех.»
- Выбирайте сами, - растеряно кивает на детей Марина Сергеевна, -  Все, что осталось. Два  мальчика. Узбекских. И… две девочки. Русские.  Блииин.


..
Стряхнув капли пота с мгновенно побелевшего лица, воспитательница, держась за сердце, галопом скачет к группе. Каждого из малышей, не исключая девочек, поднимает на руки, осматривает, ощупывает, даже обнюхивает зачем-то.
- Я тут третий день всего, - едва лепечет она при этом, - Возможно не всех пока знаю хорошо.
Закончив осмотр, она без сил падает на банкетку и обреченно обхватывает руками голову.
- Да мне пофиг сколько вы тут работаете, – рычит осевшим голосом Виталик, забывший, что еще пять минут назад ходил перед воспитательницей на хвосте - Сын мой где?
Марина Сергеевна поднимает на него взгляд умирающей косули, потом переводит его на малыша в туфлях, что послушно стоит рядом и ждет решения своей участи.
- А может все-таки этот?
- Издеваетесь?
Виталик садится на банкетку рядом с девицей и достает сигареты. У него кружится голова, а в животе урчит.
- У нас тут не курят…
- А еще что тут у вас не делают?

Не успевает Виталик щелкнуть зажигалкой, как в прихожей раздается шум. – Гриишаа…
Опережая звук, в комнату влетает растрепанной фурией какая-то женщина, волоча за собой худого высокого мужика с мальчиком под мышкой.
- Гриша, Грииша…
Издав радостный вопль, женщина бросается к малышу в туфлях и поднимает его на руки.
- Ну слава Богу. Гришенька мой. Нашелся. Родной, золотко мое.
Облобызав сына с головы до пят, она поворачивается к своему спутнику,
- Да отпусти ты уже пацана, наконец, скотина.
Мужик безропотно ставит на пол мальчика, обутого в желтые кроссовки.
- Гриша?
Виталик бросается к малышу и закатав правый рукав курточки обнаруживает заветную царапину выше локтя.
- Ну вот, теперь другое дело.
- Вы уж нас извините ради Бога за невольный киднеппинг, - говорит Виталику женщина, когда атмосфера в коридоре перестает искрить, - Все дело в том, что мой балбес с телефоном намертво сросся. Вот и тут. Зенки экраном застил и привел в дом не пойми что.  В том смысле, что ребенка чужого. Докатился. Нет, вы не подумайте там. Уход нормальный. Руки малышу помыл, яблоко в кашу порезал. Кстати ужин можете вашему не давать. Потом за телевизор усадил. Короче, Гайдай отдыхает. Хорошо, что я быстро с шопинга вернулась. Трех часов не прошло. А иначе этот остолоп и спать бы его уложил.
Мужик в такт словам жены кивает повинной головой.
- Так куда ж в наше время без связи-то? С работы пишут, из банка пишут, из автосервиса пишут, друзья что-то шлют постоянно. Новости опять же посмотреть надо. Голова кругом. Но главное то, что пацан оказался точь-в -точь, как наш. В целом, конечно. А я еще смотрю - странный он какой-то. Хнычет и хнычет. Заболел что ли? Не обессудьте, коллега.
- Да чего уж там, сами не без греха, - примирительно махнув рукой, говорит Виталик и с облегчением достает из кармана надрывающийся телефон…