Монетки для ангелов

Строго говоря, Алиса мне никакая не бабка. Она даже не растила мою мать, а вышла замуж за деда, когда маман уже выросла и выпорхнула из родного гнезда. Родная бабка была просто катастрофа. Бабка Катька, как я называла ее в детстве. Мы с ней никогда не любили друг друга, и, к счастью, эта нелюбовь взаимна. Нет, мы улыбаемся на семейных сборищах, но держимся друг от друга подальше.

Вообще, у меня есть оправдание на случай всяких там нервных срывов. Пубертат. Мне пятнадцать, мой лоб покрыт прыщами, мой нос в черных точках, мое тело неуклюжее и непослушное, как у щенка дога. Красоткой я себя не считаю, естественно.
Маман только дай волю — она пройдется и по моей челке, которая на глаза (и от которой я непременно окосею), и по моей привычке сидеть в гаджетах, и по тому, что я предпочитаю торчать дома, а не шататься по улицам. Ах, да, и на улице тоже — алкоголь и запрещенные вещества. И маньяки-педофилы. Жить, короче, страшно и опасно.

Одна Алиса меня не грузит. Мне, конечно, непонятно, зачем она выходила замуж за моего деда, человека намного старше ее, к тому же небогатого и невеселого.
После развода с дедом ей досталась дача, на которую я так люблю ездить. Жаль, что моя маман Алису недолюбливает, а то я бы давно переселилась к ней. Мы отлично ладим.

Каждое утро начинается с того, что Алиса варит кофе в турке на плите. Добавляет туда сахар, корицу, кардамон.
Делает нам бутерброды с сыром, и мы садимся завтракать.
После завтрака — обязательный ритуал. Алиса гадает мне на кофейной гуще. Всегда выходит хорошо и смешно.
Типа: «Ты встретишь миллиардера по имени Агриппин». После каждого такого гадания у меня от смеха начинает болеть живот. И текут слезы.
Вообще, мы постоянно смеемся вдвоем. Ржем как лошади, по мнению маман.

Алиса работает дома швеей, умеет шить все — от трусов до шубы, как она сама говорит, — и к ней всегда стоит очередь из клиенток.
Они любят приходить на примерки, пить чай, беседовать. Я, неуклюжий подмастерье, кручусь рядом, грею уши. Ко мне привыкли, и никто не обращает на меня внимания.
Клиентки любят поговорить, рассказать о своих проблемах, Алиса любит давать советы. Я слушаю, мотаю на ус, ведь когда-нибудь я вырасту, обзаведусь собственным мужем, который наверняка будет трепать мне нервы. Тогда я еще не знаю, что замуж выйду аж четырежды и только в последнем браке буду по-настоящему счастлива.

Помню один день. Утром пришла постоянная клиентка и давай жаловаться на то, что ее дочь никак не может выйти замуж. И что все при ней: и ум, и красота, и образование, и даже работа в банке, а жениха нет и нет.
Алиса дает ей совет: пусть, мол, дочка разменяет крупную купюру, чем больше, тем лучше, на мелкие железные монетки. Потом нужно найти перекресток, положить там монетку и сказать: «Оплачено». Перед этим свое желание нужно четко сформулировать и проговорить про себя. И так, пока все монетки не кончатся. И на один и тот же перекресток класть монетки нельзя, надо каждый раз находить разный.
Клиентка все тщательно записала в блокнотик. Я слушала все это, ухмыляясь: двадцать первый век на дворе, а у этих двоих — сплошное средневековье, перекрестки, монетки. Лучше б научить ее дочь пользоваться Тиндером, было бы проще.

Второй была молодая девушка, из тех, кто не так давно уже успел выскочить замуж. Сидит, жалуется Алисе на мужа и его взрывной характер, и что они так сильно ссорятся по каким-то мелочам, и так жить нельзя, и видимо, придется разводиться, а она его так любит, но и жить с такими ссорами невозможно.
Алиса слушает и дает ей точно такой же совет про монетки.

Когда они уходят и мы садимся, наконец, обедать, я спрашиваю у нее: «Почему ты им дала один и тот же совет? Ведь у них разные запросы».
Она отвечает: «Ну, ты сама подумай. Дочка эта незамужняя, сидит в своем банке с утра до ночи, никуда не ходит. А так, глядишь, по улицам пройдет, на людей посмотрит, себя покажет, авось кто-то и встретится ей.
А со ссорами — вместо того, чтобы орать и дуться, пойдет она на улицу, пройдется, свежим воздухом подышит, вся злость и выветрится из нее.
А вообще, это монетки для ангелов. Они на них себе новые крылья покупают».
«Ну ты мозг», — отвечаю ей, кусая кусок бородинского со сливочным маслом сверху.

К слову, дочка той клиентки, та что из банка, замуж так и вышла. Ходила, ходила, познакомилась на улице с приличным человеком, преподавателем из универа.
Мама ее потом в благодарность завалила Алиску подарками.

И тогда я еще не знаю, что пройдет много-много лет, я вырасту, научусь как следует шить и зарабатывать, и у меня будет свой бренд одежды, и я буду жить на другом конце света, и деньгами уже почти никто пользоваться не будет — все перейдут на оплату телефонами. А я, когда будут случаться неприятности, буду разменивать на мелкие монетки самые крупные купюры, ходить по улицам, оставлять монетки на перекрестках со словами «Оплачено». И вспоминать свою Алису.

Алиса уже на небе будет шить крылья ангелам, и к ней будет стоять большая очередь из желающих обзавестись новыми крыльями. И каждый ангел в этой очереди будет зажимать в своих руках монетку.

И дочек своих я научу так делать. И они тоже научат своих. И пройдут десятки лет, и пока будут существовать деньги, кто-то из нас будет ходить по улицам и оставлять монетки на перекрестках.
На новые крылья для ангелов.