Пионерское лето. Записки пионервожатого

3.08.88
Сегодня у нас поход. Готовиться начали вчера. Собрались в вожатской и распределяли, кому за что отвечать. Погода утром была солнечной. Подъем для вожатых в половине седьмого утра.
Светает. На улице пасмурно. Над футбольным полем стелется едва заметная пелена тумана. Тихо. Только потрескивают дрова в костре. Прозрачный дымок тянется к небу, увлекая за собой маленькие красные светящиеся искорки, которые, чуть взлетев, сразу же гаснут. Время около половины шестого утра. Все спят после бессонной ночи и танцев. Вот кто-то выбежал, скрипнув дверью справить нужду. Даже не добежав то туалета, а так, сразу в кусты. Вот прям сейчас, нарушив мое уединение, подошел, шаркая ногами по земле (в утренней тиши слышен любой звук) Витька Рыбаков – из персонала пионерлагеря. В пять утра Толик – мой напарник разбудил меня на дежурство, а сам с Витькой пошел ловить рыбу.
 - Как поклёвка? – спросил я у Витьки. – Он пришел с пруда за лопатой, чтобы накопать червей.
 - Ничего, клюёт понемногу. На удочку уже поймали несколько небольших окуньков, да и на донку уже несколько раз была поклёвка. Приходи после дежурства.
 - Приду, - пообещал я.

Вчера стоял у костра и думал, отчего так хочется, просто стоять у костра и смотреть, смотреть вечно, как вырываются к верху алые языки пламени, излучающие магическое тепло. Наверное, это осталось в людях от их далеких предков, живших на земле много тысяч лет назад в пещерах, носивших шкуры диких зверей, с копьями и луками выходивших по ночам на охоту. Костер для них поистине был незаменим. В любом месте, будь то поле, лес, берег реки или океана, он заменял им дом. Он грел людей, собравшихся вокруг костра после изнурительной и долгой охоты. Собирал всех - и мужчин, и женщин, и детей. На костре готовили пищу. Жар огня отпугивал диких зверей. Костёр веками служил людям надежным сторожем. Благодаря костру, люди получили все блага цивилизации, научившись добывать и плавить медь, железо, алюминий. Смотрю на огонь и вспоминаю…

3.08.88 вечер.
Только что пришёл с дискотеки с затаенною надеждой снова пригласить на танец её, Ольгу. Познакомились на речке, куда вместе с первым отрядом ходили печь картошку для малышей четвёртого отряда. Заметил Ольгу еще давно, несколько дней назад. Она чем-то отличалась от всех своих подруг. И не только внешне. В ней осталось что-то непосредственное, то, чего не было у остальных, скромность, что ли. Общались всего раза три, да и то на людях. Наблюдая за Ольгой со стороны, замечаю, что хочет она выглядеть и развязней и веселей, не хуже подруг. Но это как-то не вяжется ни с внешностью, ни с её внутренним миром. На дискотеке подсела ко мне на колени Полина – девочка из пятого отряда. Почему-то мне всегда приятно возиться с малышами, играть, разговаривать. Они искренни, говорят то, что думают.

5.08.88
Ну вот ещё пролетел незаметно один день пионерского лета. Утром впервые за всю смену сходил на пятиминутку – совещание пионервожатых. Спортивных мероприятий сегодня не предвиделось, поэтому день прошел спокойно, без особых хлопот. Около полудня поехали с грузовой машиной на 43 километр, где находится наш прежний заводской пионерлагерь. Отвозили туда белые одеяла, матрасы, все, что принесли с собой из похода. Вид лагеря произвел удручающее воздействие. Лагерные корпуса более похожие  на бараки, стояли в запустении с глухо забитыми окнами. Дороги буквально перерыты, искорёжены колесами самосвалов и тракторов. После недавнего дождя совершенно невозможно пройти пешком без сапог. Груды кирпича, досок, стройматериалов – всё это напоминало заброшенную стройку, которая продолжается не один десяток лет и на которой уже давно нет хозяина.

Рабочие пребывали в праздности и лени. Похоже, что они вот вот пробудились ото сна после бессонной ночи и, сидя на лавочке, только и занимались тем, что отгоняли назойливых мух, и грелись в лучах палящего полуденного солнца. Тихо вокруг, и слышно только вдали щебетание птиц и близкое жужжание насекомых и, похоже, грузовик, на котором мы приехали, неожиданно нарушил рёвом двигателей вечный и сладкий покой.

Разгрузились быстро, а потом пошли трясти яблони  за ближайшим бараком. Весь обратный путь ехал в кузове грузовика. Когда захлопнулась дверца, вдруг наступила тьма и только тоненькие лучи света проскальзывали в едва заметные щели. А в этих лучах, словно толкаемые невидимой силой кружились в беспорядочном хаосе мельчайшие песчинки, которые в иное время незаметны, а здесь приобретают особое значение. Машина тронулась, развернулась, и лучики исчезли, оставив лишь рассеянный дневной свет, смешавшийся с тьмой. В дороге ехал и думал, лежа на матрасе и прислонив голову о стенку кузова, изредка прижимая ее при очередной встряске, чтобы не удариться. Думал о чем-то важном, о чем не помню. Немного укачало, но даже не помню, дремал ли я хоть сколько-нибудь или нет.

После ужина провел с пятым отрядом спартакиаду – соревнование в беге на 30 метров. А вечером танцевал с Ольгой в медленном танце. Странно, но почему-то совсем не помню цвета ее глаз. Волосы чёрные, вьющиеся, густые брови, длинные ресницы, смуглый цвет кожи. Она чем-то похожа на цыганку. А вот глаз её не разглядел. Во время танца говорили о пустяках, о прошедшем походе, о том, как не повезло с погодой.
 - Ольга, а ведь мы опять танцуем с тобой под ту же самую мелодию, – заметил я
 - Да ты прав, мы с тобой уже танцевали под эту песню.

6.08.88
Сегодня спал до половины девятого. Утром погода установилась дождливая,  зарядку отменили и разрешили детям поспать на полчаса подольше. До обеда особенных событий не произошло. После обеда меня поставили вожатым на третий отряд. Пришлось укладывать девочек в тихий час. Угомонились лишь тогда, когда двух самых разговорчивых выставили за дверь. После тихого часа готовили и проводили конкурсы в «городе мастеров». Идя по коридору, наткнулся на старшую пионервожатую, которая в очередной раз сделала мне замечание по поводу моего внешнего вида. Я был в спортивном костюме с немного закатанными штанами и в пляжных тапочках без носок.
 - Вид у тебя совершенно не рабочий, Коля! Ты больше похож на отдыхающего, а не на вожатого! – Она была в очках. Глаза ее были слегка прищурены.
Отличительной чертой ее лица были крупные зубы, которые слегка выпирали вперед, и из-за этого она чем-то походила на кролика. Характер мелкой интриганки и склочницы. Я не слышал от нее ни одной здравой мысли. Порой, давая всевозможные поручения, она не задумывалась об их целесообразности. Например, несколько раз заставляла перед покраской шпаклевать одни и те же теннисные столы, видя в этом не столько необходимость, сколько желание загрузить любой, пусть даже самой бестолковой работой.

7.08.88 Утро
По лагерю идет уборка корпусов, территории. С третьего отряда меня сняли. И сейчас я пребываю в безделье и праздности. Чтобы попусту не тратить время решил продолжить свои записи. Хочу коротко рассказать о нашем недавнем походе. Подъем был раньше обычного: для вожатых – полседьмого, для ребят – полвосьмого утра. На грузовую машину загрузили почти все вещи, так что шли почти налегке. До станции Абрамцево передвигались пешком около пяти километров. По пути проходили мимо музея-усадьбы писателей в Абрамцеве. Очень захотелось посетить музей. Мне сказали, что такая экскурсия предусмотрена в плане мероприятий лагеря, так что постараюсь не пропустить. От Абрамцева ехали на электричке шесть остановок. А уже оттуда шли 12 километров пешком до зоны отдыха Пролетарского района в Тишково. На первом же привале снял кроссовки и до самого конца шел босиком. Погода стояла пасмурная, и где-то на середине пути заморосил дождик…

7.08.88 Вечер
В клубе танцы. И все дети сейчас там. У третьего отряда «Огонёк». За стенкой слышны плавные звуки играющего баяна и пение детей. Странно, до сих пор не покидают мысли о месте в жизни. Внешне все вроде нормально, жизнь идет своим чередом, а в душе что-то не то, будущее неопределенно: кем стану, где буду работать, найду ли дело по душе – эти вопросы терзают меня постоянно, ни дня не давая покоя. Как ни трудно признаться, но за прожитые 22 года, я так ничего и не достиг, не нашел того, от чего получил бы полное удовлетворение. Может, нужен в жизни какой-то перелом, перемена во всём. Но смогу ли это сделать, смогу ли преодолеть себя. Хочу уйти с завода. Чувствую, что это необходимо, не найду я там того, чего ищу. Но как? Куда? Полтора месяца, проведенные в пионерлагере стали для меня отдушиной, форточкой в накуренной комнате. А ведь решился я ехать не сразу, думал: как же так, брошу всё дома и уеду неизвестно куда. Трудно срываться с насиженного места. Но вот решился и не жалею. И совсем не тянет в Москву, домой, на завод, где ждёт нелюбимая работа. Хочу сразу после лагеря взять все отгулы и уехать дней на десять в деревню отдохнуть, может быть не столько телом, сколько душою. Не сложилась пока и личная жизнь. Хотелось бы дружить с девушкой, которая готова была бы открыть своё сердце, свои самые сокровенные мысли. Как хорошо, что у меня есть друг Вовка, с которым я могу делиться мыслями. Как ни странно, но с родителями  этого не получается. Чувствую, что надо как-то изменить отношение к ним, быть помягче, пооткровеннее. Но пока ничего не  выходит. Иногда и нагрублю, и не отвечу на вопрос, а потом каюсь, и становится стыдно и больно.

11.08.88 Вечер
После последней записи пролетело четыре дня, а как будто день пролетел. И даже трудно выделить что-то особенное, запоминающееся. Карнавал прошел позавчера, а ощущение, как будто сегодня вечером. В день карнавала меня поставили на самый младший отряд – пятый. Весь день готовились. Малыши еще толком ничего не умеют, поэтому все костюмы для каждого из них , все декорации к их сценкам пришлось делать нам – пионервожатым. Мы готовили сценку, где в двухэтажном доме с чердаком поселились собака, кошка и мышка. Я взялся за изготовление дома. Сначала вырезал его из бумаги, затем закрепил на рейках и сколотил каркас здания. Дом получился на славу! После этого я раскрасил его. По каёмке чердачного полукруглого окошечка нарисовал солнечные лучики, по бокам дома подрисовал торцы бревен, а по бокам окошек – небольшие ставенки. Вложил в теремок всю душу. И радовался, что домик понравился детям, как каждый норовил потрогать его, просунуть свою голову в окошко. Буквально за двадцать минут до карнавала вспомнил: у самого-то совсем нет никакого маскарадного костюма. Пришлось срочно что-то придумывать. Вырезал из красной бумаги два платка – один повязал на голову, как повязывали в старину пираты, другой повязал на рот и нос, и вырезал маску для глаз с узкими ромбообразными щелями. На шею повесил красный пластмассовый меч и превратился в… палача. Лицо полностью скрыла маска, и узнать меня можно было лишь по футболке и по красным спортивным штанам. Вид палача  действительно устрашал. Об этом я судил по реакции окружающих. Одни шарахались в сторону, другие менялись в лице, скорчив на нем гримасу страха и ужаса. Сохранилась фотография, на которой я стою среди детей пятого отряда в маске с мечом, и придерживаю двухэтажный бумажный домик-теремок. 

14.08.88 Вечер.
«Кировец» в параше, победа будет наша!» - Скандировали болельщики из пионерлагеря «Дружба». Десять минут назад закончилась товарищеская встреча по футболу сборных команд «Дружбы» и «Кировца». В основное время счет 3:3. В дополнительные пять минут «Дружба» всадила нам еще три гола. В начале игры заморосил дождь, а потом небо рассеялось и выглянуло солнышко, бросив тень от корпуса на добрую половину футбольного поля. Болельщики неистововали с обеих сторон, стучали в барабаны, кричали, махали руками, дудели в пионерские горны и рожки.

Вот уже два дня я нахожусь на четвертом отряде. Вчера отряд сократился на восемь человек. Приезжали родители и забрали детей домой.

Танцы... Когда объявили белый танец, девушки вдруг стали выбегать из зала, будто бы не имели желания танцевать вместе с юношами. Хотя каждая из них в душе, в глубинах девичьего сознания мечтает, чтобы юноша сам пригласил ее на танец, а она застенчиво опустив глаза и кивнув головой, медленно вышла с ним под руку. Когда партнеры молча кружатся под плавные мелодии медленной музыки, им обоим становится как-то неловко от затянувшегося молчания и каждый думает о том, чтобы танец скорее кончился. Но они не расходятся, продолжают кружиться, прижимаясь друг к другу. От накатившего волнения гулким эхом в висках отдается биение сердца, жар подступает к лицу, а на лбу выступают мелкие капельки пота. Иногда юноша пытается разговориться с девушкой, крича ей в ухо ничего не значащие фразы, а девушка в ответ лишь слегка качает головой, отвечая застенчивым голосом «да» или «нет». Трудная доля достается юноше. Сказав девушке первую фразу, он усиленно старается вспомнить или придумать что-то еще, молчание затягивается и им обоим становится неловко от этого молчания, и движения скованы и неуклюжи, и мысли юноши переключаются лишь на то, чтобы случайно не наступить на ногу своей прекрасной партнерши.

Часто наблюдал во время медленного танца картину, когда при первых звуках музыки парни и девушки расходились по углам с тайною надеждою, что именно на этот танец их пригласят. Часто бывает так, что в зале кружится всего несколько пар, а остальная масса сидит на скамеечках или стоит возле колонн и стен и с деланным равнодушие и едва скрываемой завистью разглядывает танцующих. Девушки выходят из положения тем, что начинают приглашать на танец друг друга. Юношей, танцующих друг с другом я не видел.

15.08.88 Тихий час.
В лагере все замерло, коридоры пусты и лишь изредка скрипнет дверь или половица под ногами случайного прохожего. Сегодня я на четвертом отряде.
Едва на окнах застыли последние капельки недавно прошедшего дождя, и из-за тучи вновь вышло солнце, озаряя все вокруг своим ярким светом и отражаясь маленькими искорками в каплях росы на траве, как снова нашла туча, превратившись из облака, озаряемого по бокам лучами в бесформенную тяжелую серую массу. Капельки на окне растянулись по направлению вниз, появились новые, и вот опять пошла рябь по лужам и брызги, и круги от падающей с неба воды. Серая туча, гонимая ветром постепенно, как бы отслаиваясь, уходит прочь, оставляя за собой светлые белые, почти прозрачные тонкие облака, которые, в свою очередь, обрываясь под натиском неутихающего ветра, распахивают окна, в которые выглядывает кусочек голубого неба, и солнышко, ловя удачи миг, смотрит в окошко, озаряя землю светом и теплом.

А в лагере тихо. Только дождик стучит по подоконникам, да ветер шумит наверху, гоняя из стороны в сторону макушки деревьев и убаюкивая, и погружая в дремоту и сон. До конца тихого часа осталось пять минут. Сейчас зазвучит горн: «Подъём! Подъём! Кто спит, того убьём!» - Так переложили ребята музыку горна на слова, - и снова зашумит, закипит в лагере жизнь.

16.08.88
Только что часы отбили ровно одиннадцать ударов. Мрак окружает меня, и лишь свет настольной лампы позволяет различать предметы в темной комнате. Под самым ухом из колонки доносятся звуки песни в исполнении «Наутилуса». Прямо напротив на стене висит календарь. Странно, но пока не посмотрел в газету, не мог вспомнить, какой сегодня день и число. Настолько в лагере отошёл от всех внешних событий, что совсем потерял временные ориентиры. Дети – вот то, чем я живу все эти дни и недели. Я настолько привык к ним, что ни дня не могу находиться без них. Мне нужно их внимание как наркотик. У меня тут же повышается настроение, хочется с ними прыгать, скакать, веселиться, смеяться, баловаться. Испытываю истинное удовольствие.

19.08.88
Вот и кончилось пионерское лето. Сегодня всё будет последним – последняя линейка, последний ужин, последняя дискотека. Скоро наступит и последняя ночь, а завтра после обеда мы дружно сядем на автобусы и уедем в Москву. Вчера меня поставили на четвертый отряд. Весь день готовились к костру. С утра после завтрака пошли в лес заготавливать дрова. Вот где я действительно намахался топором вволю – до сих пор вся спина болит. Дров наготовили много, хватило бы, пожалуй, до двух-трех часов ночи. К этому и готовились. После ужина набрали картошки, хлеба – две сумки (хлеб ребята по кусочкам собирали со столов во время обеда). Взяли магнитофон, гитару.

Противно вспоминать об этом. Когда костер был в самом разгаре, пришли местные молодые ребята. Многие, а может быть и все, были пьяные. Сначала они начали выяснять отношения между собой, осыпая друг друга грубой бранью. Потом притащили одного и положили возле костра. Тот упился до такой степени, что не мог стоять на ногах. Спустя некоторое время он начал блевать, изрыгая из своей утробы на землю жидкую дрянь. Я разозлился.  Эти пьяные подонки при детях занимаются черт знает чем. Один из них начал угрожать мне. Все закончилось тем, что нам пришлось уводить детей обратно в лагерь, не использовав и пятой доли запасенных дров, не успев даже испечь картошки, которой дети так ждали.

19.08.88 Вечер
В клубе прощальная дискотека. Время – двенадцать ночи, а первый и второй отряды еще танцуют. Свет погашен и лишь разноцветные лампочки, мигающие в такт музыке освещают зал.  Красные, желтые, синие прожектора прорезают тьму, падая лучами на вращающийся сверху шар. Отражаясь в его тысячах мелких зеркальцах разноцветными бликами, они разбрасывают по залу падающие звёзды. Быстрая мелодия захватывает, веселит, изматывет силы и энергию. Бесформенная толпа медленно объединяется в отдельные круги, и вот уже каждый, используя всю свою творческую изобретательность, ловкость, умение подражает движениями ритму музыки: одни топчутся на месте, не желая лишний раз шевелить ногами или руками, другие словно заведенные с улыбкой и криками прыгают и скачут, придавая телу гибкость и пластичность, третьи берут друг друга за руки и синхронно исполняют свой быстрый танец.

Во время звучания музыки и в перерывах между танцами туда-сюда из зала, в зал то вбегали, то выбегали смеющиеся дети. Ночь влюбленных была в самом разгаре. Мальчишки сочиняли короткие записки девчонкам, приглашая их танцевать, а те заговорщически перешептывались, перемигивались,  кокетливо смеялись и убегали прочь. В зале звучала медленная музыка. На середину выходили все новые пары – кавалеры приглашали дам и начинали медленно, медленно кружиться, обняв их. Некоторые кружились молча, другие о чем-то шептались, а зеркальный шар не спеша поворачивался то в одну, то в другую сторону, бросая лики разноцветных лучей на заворожённые фигуры.

После одного из танцев я присел на скамейку. Неожиданно возле меня оказалась незнакомая девушка. Она молча сидела рядом, не решаясь заговорить первой.
 - Как тебя зовут, - крикнул я ей под самое ухо.
 - Таня, - сказала она, бросив на меня кокетливый взгляд. Лицо у нее было немного полновато, глаза слегка сужены, волосы чёрные (а вот цвета глаз я опять не заметил).  – А почему ты не танцуешь? – спросила она.
 - А я танцую только медленные танцы. Во время быстрой музыки я так энергично танцую, что быстро устаю, и мне приходится долго отдыхать.
Начался новый танец, и она сказала, вставая:
 - Пошли танцевать, - и побежала в круг к знакомым девчонкам.

Объявили белый танец. По всем расчётам, Таня должна была меня пригласить, но почему-то постеснялась. Но я не унывал. У меня уже была дама сердца - Полинушка. Незадолго до танца, она, сидя у меня на коленях, успела выслушать короткое объяснение в любви и дала согласие, что следующий медленный танец танцует со мной. И молодец! Не растерялась! Когда его объявили, Полина с распростёртыми руками бросилась ко мне.

Потом, когда я опять встретил Таню на той же самой скамейки, то спросил с укором:
 - Таня, что же ты не пригласила на белый танец? Я так ждал!
- А почему ты меня не пригласил?
 - Так ведь танец-то белый! Но если честно, я только хотел встать и подойти, а ты уже начала танцевать с подругой. Я и не успел.
Немного помолчав, Таня вдруг спросила:
 - Ты напишешь свой адрес?
 - Напишу
 - Только не забудь! Хорошо?
 - Не забуду.
Уходя спустя некоторое время спать, Таня еще раз напомнила об этом.

20.08.88
«Спасибо нашим поварам за наш последний завтрак!» - дружно кричали дети в столовой. Да, это было последнее утро пионерского лета 88 года. Ко дню отъезда в лагере осталось совсем мало детей - многих разобрали родители до конца смены. Немного грустно расставаться с ними. Я привык к детям. Их привязанность, искренность, доброта, шаловливость, покорили моё сердце навсегда!