Игра Престолов Глава III

Изображение взято из источника: http://site-of-thrones.net/

Джордж Р. Р. Мартин
Песнь Льда и Огня   
Игра Престолов   
Дэнэйрис I

"Какая красота," промолвил её брат, держа перед ней платье. "Ты только прикоснись к нему. Ну же! Потрогай, какая ткань!"

Дэнэйрис потрогала платье. Ткань была настолько гладкая, что казалось, будто она струится сквозь пальцы подобно воде. Дэни не могла припомнить, носила ли она когда-нибудь что-то настолько же нежное... И убрала руку, испугавшись этой мысли. "Это платье и правда моё?"

"Подарок магистра Иллирио," улыбаясь, сказал Визэрис — этим вечером её брат был в прекрасном настроении. "Оно подчеркнёт цвет твоих фиалковых глаз. А ещё на тебе будут украшения из золота и разных драгоценных камней. Иллирио обещал, что этим вечером ты будешь выглядеть, словно принцесса."

"Принцесса," подумала Дэни. Она уже и забыла, какого это быть принцессой. А может, она никогда по-настоящему и не знала. "Но зачем он даёт нам всё это?" спросила она. "Чего он от нас хочет?" Почти полгода они прожили во дворце магистра Иллирио. Они ели с ним за одним столом, а его слуги выполняли все их прихоти, но Дэни уже минуло тринадцать, и она была достаточно взрослой, дабы понимать, что подобные дары имеют свою цену, и особенно здесь, в вольном городе Пентосе.

"Иллирио не дурак," сказал Визэрис, худощавый молодой человек, чьи нервно дрожащие руки никогда не знали покоя, как и лихорадочный взгляд его бледно-сиреневых глаз. "Магистр знает, что я не забуду своих друзей, когда взойду на престол."

Дэни ничего не ответила. Магистр Иллирио торговал пряностями, драконьей костью, драгоценными камнями, а также другими, не столь притягательными товарами. Гуляла молва, что у него есть друзья не только во всех девяти вольных городах, но даже за их пределами — в Вейес Дотраке и в тех легендарных землях, что лежат на берегу Нефритового моря. А ещё ходили слухи, что у магистра не было друга, которого он не смог бы с радостью продать по сходной цене. Дэни слышала, о чём говорят на улицах, слышала, что рассказывают о магистре Иллирио... Но она знала, что не стоит задавать брату вопросы, когда он плетёт паутину своих мечтаний. Этим она могла разозлить его, а в гневе Визэрис был страшен — он называл это «пробудить дракона».

Брат повесил платье у двери. "Иллирио пришлёт рабынь — они помогут тебе помыться. И постарайся сделать так, чтобы от тебя не воняло конюшней. У Хала Дрого тысяча лошадей, но он ищет себе кобылу совсем иного рода." Визэрис оглядел её придирчивым взглядом. "Опять сутулишься! Выпрямись!" Сказав это, он схватил её за плечи и вывернул их назад. "Пусть они видят твой стан. Пусть они видят, что ты уже женщина!" Его пальцы слегка коснулись её наливающейся груди, а затем сжались на соске. "Сегодня вечером ты меня не подведёшь... А если посмеешь, то пеняй на себя...! Ты же не хочешь пробудить дракона, верно?" Его пальцы выкручивали ей сосок, больно сдавливая его под грубой тканью туники. "Верно?" повторил он.

"Верно," смиренно ответила Дэни.

Её брат улыбнулся. "Хорошо," сказал он и едва ли не с любовью прикоснулся к её волосам. "А когда напишут историю моего правления, сестрица, там будет сказано, что оно началось в этот вечер."

Когда брат ушёл, Дэни подошла к окну и задумчиво взглянула на воды залива. Квадратные очертания кирпичных башен Пентоса чернели на фоне заходящего солнца. Дэни слышала пение красных жрецов, зажигающих ночные костры, и крики одетых в лохмотья детей, которые играли где-то за пределами дворца. На мгновение Дэни захотелось оказаться среди них — стать такой же запыхавшейся, оборванной и босой, и чтобы не было у неё ни прошлого, ни будущего, ни этого пира в особняке Хала Дрого.

Где-то там, за заходящим солнцем, где-то за Узким морем лежала страна зелёных холмов, цветущих равнин и широких бурных рек, где на фоне величественных серо-синих гор возвышались тёмные каменные башни, где закованные в латы рыцари шли на битву под знамёнами своих господ. Дотракийцы называли эту землю «Раеш Андали» — Страна Андалов. В вольных городах Вестэрос называли «Закатными Королевствами», но её брат называл их гораздо проще. "Наша страна," говорил он, и эти слова были для него подобны молитве, ибо Визэрис верил, что если он будет произносить их достаточно часто, то боги непременно его услышат. "Она наша по праву крови. Предательством её отняли у нас, но она всё равно наша и останется нашей навеки. Нет... Не смейте красть у дракона... Дракон всё помнит..."

Может, дракон и правда всё помнил, но Дэни не помнила ничего. Она никогда не видела этого королевства за Узким морем — ту страну, которая, как говорил её брат, принадлежала им по праву. Утёс Кастэрли и Гнездо, Высокосадье и Долина Аррэн, Дорн и Остров Лиц, о которых рассказывал брат, были для неё всего лишь словами. Визэрису было восемь, когда они с матерью бежали из Королевской Пристани, спасаясь от наступающих войск Узурпатора. Сама же Дэнэйрис в то время ещё жила в утробе матери.

Временами Дэни пыталась вообразить, как это было, ведь её брат так часто рассказывал ей об этом. Она представляла себе полуночное бегство на Драконий Камень, и лунный свет, мерцающий на чёрных парусах... Пыталась вообразить, как их старший брат, Рэйгар, сражается с Узурпатором в окровавленных водах Трезубца и гибнет ради своей возлюбленной... Как лорд Ланнистэр и лорд Старк, которых Визэрис называл не иначе, как «псы Узурпатора», разграбляют Королевскую Пристань... Как Элия, принцесса Дорна, молит о пощаде, когда сына и наследника Рэйгара вырывают у неё из рук и убивают прямо у неё на глазах... Как отполированные временем черепа последних драконов взирают со стен тронного зала, наблюдая невидящим взором, как Королеубийца перерезает горло отца Дэни своим позолоченным мечом...

Дэнэйрис родилась на Драконьем Камне спустя девять лун после побега из Королевской Пристани, когда разбушевавшийся летний шторм грозился разнести островную твердыню. Говорят, тот шторм был ужасен — буря уничтожила стоявший на якоре флот Таргариенов, а ветер выворачивал из парапетов огромные каменные глыбы и швырял их в бушующие воды Узкого моря. Их мама скончалась, породив Дэни на свет, и за это Визэрис так никогда и не простил свою сестру.

Драконьего Камня она тоже не помнила, ибо незадолго до того, как брат Узурпатора отплыл на своих заново отстроенных кораблях, Дэни с Визэрисом снова пришлось бежать. К тому времени у них оставался только Драконий Камень — лишь их древнее родовое гнездо из всех Семи Королевств, которые ещё недавно принадлежали им. Но это длилось совсем недолго, ибо однажды ночью, когда гарнизон крепости уже собирался продать их Узурпатору, сир Виллем Дэрри и четверо верных ему людей ворвались в детскую, выкрали Визэриса и Дэнэйрис вместе с их кормилицей и отплыли под покровом темноты в сторону безопасного браавоского берега.

Она смутно помнила сира Виллема, похожего на огромного, полуслепого седого медведя с громким, рычащим голосом, которым он отдавал приказы, не вставая со своей постели. И хотя слуги боялись его, сир Виллем всегда был добр к Дэни. Он называл её «маленькая принцесса» и «моя госпожа», а руки у него были мягкими, будто старая кожа. Однако, он никогда не покидал своей постели, и запах болезни обволакивал его и днём, и ночью — такой жаркий, влажный, сладковато-приторный аромат хвори. Так было, пока они жили в Браавосе — в большом доме с красной дверью, где у Дэни была своя собственная комната, и лимонное дерево, что росло под её окном. После смерти сира Виллема, слуги стащили те немногие деньги, что оставались у них с Визэрисом, а потом их с братом вышвырнули на улицу, и Дэни горько плакала, когда красная дверь навсегда захлопнулась перед ними.

С тех пор они скитались — из Браавоса в Мир, из Мира в Тайрош, потом в Квохор, Лайс и Волантис, и нигде они не задерживались надолго, ибо брат никогда этого не позволял. Он всё твердил, что их преследуют убийцы, нанятые Узурпатором, но Дэни так ни разу и не увидела ни одного из этих убийц.

Поначалу магистры, архонты и главы купеческих гильдий были рады приветствовать у себя последних Таргариенов, с готовностью делясь с ними кровом и пищей. Но годы шли, а Узурпатор продолжал восседать на Железном Престоле — двери стали захлопываться перед ними всё чаще и чаще, а их жизнь становилась всё хуже и хуже. Со временем они были вынуждены продать те немногие ценности, что остались у них, и наконец настал момент, когда они потратили последнюю монету из тех, что они выручили, продав корону матери. В переулках и тавернах Пентоса её брата называли «королём-попрошайкой», и Дэни вовсе не хотелось знать, как именно они называют её.

"Однажды мы всё вернём, сестрица," обещал ей брат, и руки у него тряслись, когда он говорил об этом. "Шелка и драгоценности... Драконий Камень и Королевскую Пристань... Железный Престол и Семь Королевств... Мы вернём всё, что они отняли у нас." Визэрис жил ради этого дня, а Дэнэйрис желала вернуть лишь тот большой дом с красной дверью и лимонным деревом под окном — вместе с детством, которого у неё никогда не было.

Вдруг послышался тихий стук в дверь. "Войдите," сказала Дэни, отвернувшись от окна. Служанки Иллирио вошли в комнату, и поклонившись, приступили к делу. Они были рабынями, подаренными магистру Иллирио одним из его многочисленных доктракийских друзей, и, хотя в вольном городе Пентосе не было рабства, они всё же были рабами. Маленькая и серая, будто мышь, старушка за всё время не вымолвила ни слова, хотя пришедшая с ней девушка вполне справлялась за двоих. Это была любимица магистра Иллирио — светловолосая, голубоглаза девчонка шестнадцати годин, без умолку болтавшая во время работы.

Рабыни наполнили ванну горячей водой, принесённой из кухни, и добавили в неё ароматных масел. Девушка раздела Дэни, сняв через голову её грубую хлопковую тунику, а потом помогла ей зайти в ванну. Горячая вода обжигала кожу, но Дэнэйрис не вздрогнула и не вскрикнула, ибо ей нравился столь сильный жар, даровавший ей чувство очищения. К тому же её брат часто повторял ей, что жар не страшен Таргариенам. "Мы от рода дракона," говорил он. "И огонь у нас в крови."

Старушка молча мыла ей голову, бережно распутывая её бледно-серебристые космы, а девушка тёрла Дэни спину и пяточки, без конца твердя ей о том, до чего же она счастливая. "Дрого такой богатый, что даже рабы у него ходят в золотых ошейниках. В его халасаре целых сто тысяч всадников, а ещё у него есть дворец в Вейес Дотраке, в котором целых сто комнат с дверьми из чистого серебра." Так и продолжала она болтать, рассказывая Дэни, какой хал Дрого высокий, красивый, свирепый и бесстрашный в бою, что он просто демонический лучник и самый лучший всадник из всех, кто когда-либо садился в седло.

Но Дэнэйрис ей не отвечала. Дэни всегда была уверена, что станет женой Визэриса, когда вырастет. Веками Таргариены женили своих сыновей на их собственных сёстрах, начиная с Эйгона Завоевателя, который взял в жёны обеих своих сестёр. Тысячи раз Визэрис повторял Дэни, как важно сохранить чистоту крови, ибо в их жилах струилась королевская кровь — кровь древней Валирии и кровь драконов. Драконы никогда не спаривались с полевыми зверями, а Таргариены никогда не смешивали свою кровь с теми, кто был ниже их по происхождению... А теперь Визэрис замыслил продать Дэни варвару и чужаку.

После того, как рабыни вымыли Дэни, они помогли ей выйти из ванной и насухо вытерли её полотенцами. Затем девушка расчесала ей волосы, и они засияли, будто расплавленное серебро, а старушка намазала Дэни духами, пахнувшими пряными цветами дотракийских равнин — по одному мазку на каждое запястье, на кончики грудей, за ушами и последний холодный мазок на нижних губах между ног. Затем они облачили её в кружева, которые прислал магистр Иллирио, и нарядили её в шёлковое платье тёмно-сливового цвета, которое подчеркивало цвет её фиалковых глаз. Пока девушка надевала ей на ноги золоченные сандалии, старушка закрепила тиару в её серебряных волосах и защёлкнула золотые браслеты с аметистами у неё на запястьях. Последней они надели золотую шейную гривну, украшенную древними валирийскими символами.

"Вы теперь самая настоящая принцесса," восторженно вздохнула юная рабыня, когда всё было сделано.  Дэни посмотрела на своё отражение в серебристой поверхности зеркала, которое магистр Иллирио столь предусмотрительно ей предоставил. "Принцесса," подумала Дэни и вспомнила, как девушка рассказывала ей о Дрого, который был настолько богат, что даже его рабы носили золотые ошейники. Глядя на золотую гривну у себя на шее, Дэни почувствовала, как её охватила внезапная дрожь, и как мурашки пробежали по её обнажённым рукам.

Брат ждал её в прохладном парадном зале, сидя на краю фонтана и водя рукой по поверхности воды. Когда Дэни вошла в зал, Визэрис поднялся и придирчиво осмотрел её. "Встань здесь," сказал он ей. "Повернись. Так... Хорошо... Ты выглядишь..."

"Величественно," молвил магистр Иллирио, появившийся в арочном проёме. Он двигался с удивительной изящностью для столь тучного человека, а его жировые складки, скрытые под одеждами из пламенеющего шёлка, покачивались при ходьбе, когда он шёл к Визэрису и Дэнэйрис. На каждом его пальце сверкал драгоценный камень, а его обильно умасленная, светлая раздвоенная борода сияла, как самое настоящее золото. "Пусть в этот самый счастливейший день Владыка Света дарует вам своё благословение, принцесса Дэнэйрис," сказал магистр, беря Дэни за руку. Поклонившись, он улыбнулся, и в его сияющей золотом бороде промелькнул тонкий ряд кривых, пожелтевших зубов. "Она просто мечта, Ваша Величество... Просто мечта..." сказал магистр её брату. "Дрого будет восхищён."

"Она слишком тощая," сказал Визэрис. Его убранные назад волосы, такие же серебристо-светлые, как и у сестры, были затянуты в тугой хвост и скреплены заколкой из драконьей кости, а суровость его внешнего вида лишь сильнее подчёркивала жёсткие черты его худощавого лица. "Вы уверены, что халу Дрого нравятся столь юные девы?" спросил он, опустив руку на эфес меча, который магистр Иллирио столь любезно ему одолжил.

"Она достаточно взрослая для хала, ведь у неё уже была лунная кровь," уже не в первый раз повторил магистр. "Взгляните на неё... Эти серебристо-золотые волосы, эти пурпурные глаза. В ней течёт кровь древней Валирии, и в этом нет сомнения. К тому же она благородного происхождения — дочь старого короля и сестра нового. Она непременно очарует нашего Дрого," сказав это, он отпустил её руку, и Дэнэйрис осознала, что её пробирает дрожь. 

"Может быть..." с сомнением промолвил её брат. "У этих дикарей весьма странные вкусы — мальчики, лошади, овцы..."

"Лучше не говорить этого халу Дрого," сказал магистр Иллирио. 

От этих слов сиреневые глаза Визэриса вспыхнули яростью. "Вы принимаете меня за дурака?"

"Я принимаю вас за короля," ответил магистр с лёгким поклоном. "А королям не свойственна осторожность, присущая простым смертным. Прошу простить меня, если я вас чем-то обидел." После этих слов Иллирио отвернулся и хлопнул в ладоши, призывая носильщиков.

Тьма уже окутала улицы Пентоса, когда они отправились в особняк хала в покрытом искусной резьбой паланкине. Двое слуг шли впереди, освещая дорогу богато украшенными масляными фонарями с бледно-синими стёклами, в то время, как дюжина крепких мужчин несли на плечах паланкин, державшийся на длинных, крепких жердях. Внутри, за занавесками, было тесно и жарко, и Дэни ощущала зловоние, исходящее от мертвенно-бледной плоти магистра Иллирио, которое нельзя было скрыть даже тяжёлым запахом его духов.

Её брат, растянувшись на мягких подушках, лежал рядом и ни на что не обращал внимания, ибо его мысли витали где-то далеко за Узким морем. "Весь халасар нам не понадобится — десяти тысяч будет достаточно," сказал Визэрис, поигрывая рукоятью меча, одолженного магистром Иллирио, и хотя теперь у него был меч, Дэни всё равно знала, что Визэрис никогда по-настоящему не пользовался оружием. "С войском в десять тысяч дотракийских крикунов я смету все Семь Королевств. Страна восстанет против Узурпатора и склонится перед своим законным королём. Тирэллы, Рэдвины, Дэрри, Грэйджои — они ненавидят Узурпатора так же, как и я, а дорнийцы жаждут отомстить за Элию и её детей. Простолюдины тоже поддержат нас, ведь они взывают к своему королю," сказав это, он с тревогой посмотрел на Иллирио. "Ведь взывают, верно?"

"Они ваш народ, и они любят вас," учтиво ответил магистр Иллирио. "Во всех крепостях по всему королевству мужчины втайне пьют за ваше здоровье, а женщины шьют знамёна с драконами, пряча их до тех пор, пока вы не вернётесь к ним из-за моря," сказав это, он пожал плечами. "По крайней мере, так мне докладывают мои соглядатаи."

У Дэни не было соглядатаев, как и не было возможности узнать, что делают или о чём думают люди за Узким морем. Но она не доверяла сладким речам Иллирио, как не доверяла всему, что касалось Иллирио. А её брат продолжал горячо кивать. "Я сам убью Узурпатора," обещал Визэрис, который за всю жизнь ни разу никого не убил. "Убью его так же, как он убил моего брата, Рэйгара. А ещё всех Ланнистэров и Королеубийцу — я убью его за то, что он сделал с моим отцом."

"Это было бы весьма уместно," ответил магистр Иллирио, и Дэни заметила усмешку, промелькнувшую на его пухлых губах. Но Визэрис ничего не заметил — кивнув, он отодвинул занавеску и устремил свой взор в ночную темноту, и по его виду Дэни поняла, что он снова сражается на Трезубце.

Дворец хала Дрого с девятью башнями, расположенный на берегу залива, окружали высокие кирпичные стены, поросшие бледно-зелёным плющом. Иллирио рассказывал им, что этот особняк был дарован халу Дрого магистрами Пентоса, ибо вольные города всегда были щедры к конным владыкам. "Не то, чтобы мы боялись этих варваров," улыбаясь, объяснял магистр Иллирио. "Владыка Света убережёт стены нашего города даже от миллиона дотракийцев — по крайней мере, так нам обещают красные жрецы. Но зачем же рисковать, если дружба дотракийцев обходится нам столь дёшево?"

Когда паланкин остановился у ворот, один из стражников грубо отдёрнул занавески. Стражником оказался дотракиец с медной кожей и тёмными миндалевидными глазами. У него не было усов, но зато на нём был бронзовый остроконечный шлем Безупречных. Он оглядел паланкин холодным взглядом, а магистр Иллирио что-то прорычал ему на грубом дотракийском языке. Стражник ответил ему таким же грубым голосом и махнул им в сторону врат.

Дэни заметила, как рука её брата стиснула рукоять одолженного меча. Визэрис выглядел почти таким же напуганным, как и она сама. "Дерзкий евнух," пробурчал Визэрис, когда паланкин, покачиваясь, продолжил свой путь в сторону особняка.

Магистр Иллирио отвечал ему своими медовыми речами. "На пиру будет много достойных людей, у которых есть враги. Хал обязан защитить своих гостей, и главным среди них будете вы, Ваше Величество. Нет сомнений, что Узурпатор хорошо заплатит за вашу голову."

"О, да," мрачно промолвил Визэрис. "Клянусь, Иллирио, он пытался. Его наёмные убийцы преследуют нас повсюду. Я последний из драконов, и он не будет спать спокойно, пока я жив."

Паланкин замедлил ход и остановился. Занавески раздвинулись в стороны. Один из рабов услужливо подал Дэни руку, дабы помочь ей выйти из паланкина, и как заметила Дэнэйрис, ошейник у него был вовсе не из золота, а из обычной бронзы. Следующим вышел Визэрис, всё ещё крепко сжимавший рукоять одолженного меча. Последним из паланкина выбрался магистр Иллирио, и здесь понадобилось двое крепких мужчин, дабы снова поставить его на ноги.

Воздух внутри дворца был насыщен ароматом благовоний, огнещепня, корицы и сладкого лимона. Их провели через парадный зал, украшенный цветной, стеклянной мозаикой, изображавшей Гибель Валирии, а на стенах висели чёрные железные фонари, в которых горело лампадное масло. Когда они очутились под аркой в виде переплетённых каменных листьев, евнух нараспев объявил об их прибытии. "Визэрис из рода Таргариенов, именуемый Третьим," пропел он высоким, мелодичным голосом. "Король Андалов, Ройнаров и Первых Людей, Властитель Семи Королевств и Защитник Государства. Его сестра, Дэнэйрис Бурерождённая, Принцесса Драконьего Камня. И достопочтенный господин Иллирио Мопатис, Магист Вольного Города Пентоса."

Пройдя мимо евнуха, они вошли во внутренний двор с колоннами, увитыми бледно-зелёным плющом, чьи листья казались серебристо-костяными при лунном свете. Во дворе прохаживались гости, среди которых было много конных владык — высокие, рослые дотракийцы с кожей буро-багряного цвета, с усами, скреплёнными металлическими кольцами, и с длинными чёрными косами умасленных волос, в которых звенели маленькие колокольчики. Также среди гостей присутствовал красный жрец, который был даже толще, чем сам магистр Иллирио. А ещё там были наёмные мечи из Тайроша, Пентоса и Мира, фехтовальщики-браво из вольного города Браавоса, волосатые люди из порта Иббен и лорды Летних Островов с кожей цвета чёрного дерева. Дэнэйрис с любопытством рассматривала этих удивительных гостей, пока с ужасом не осознала, что среди них она единственная женщина.

"Вон те трое — кровные всадники хала Дрого," прошептал им магистр Иллирио. "У колонны стоит хал Моро вместе со своим сыном Рогоро. Тот человек с зелёной бородой — брат архонта Тайроша, а рядом с ним сир Джора Мормонт."

Последнее имя привлекло внимание Дэни. "Рыцарь?"

"Самый настоящий," улыбнулся Иллирио сквозь свою золотую бороду. "Помазанный семью елеями самим Верховным Сэптоном."

"А что он здесь делает?" выпалила она.

"Узурпатор потребовал его голову из-за пустякового проступка," сказал им магистр Иллирио. "Сир Джора продал несколько браконьеров тайрошийскому работорговцу вместо того, чтобы отправить их в Ночной Дозор. Как по мне, абсолютно нелепый закон — благородный человек должен иметь право распоряжаться своим имуществом так, как пожелает."

"Я хотел бы побеседовать с сиром Джором до того, как закончится вечер," промолвил Визэрис, а Дэни осознала, что она с любопытством разглядывает рыцаря — это был пожилой и лысеющий, но всё ещё крепкий и сильный мужчина, которому давно уже минуло сорок. Вместо шёлка и хлопка он носил шерсть и кожу, а на тёмно-зелёной тунике был вышит чёрный ревущий медведь, стоящий на задних лапах.

Дэни всё ещё разглядывала незнакомца, прибывшего из её родной страны, которой она никогда не знала, как вдруг магистр Иллирио положил свою потную, влажную ладонь на её обнажённое плечо и прошептал "А вон там, милая принцесса, стоит сам хал."

Дэни захотелось убежать и спрятаться, но её брат смотрел на неё, и она знала, что стоит ей рассердить его, и дракон снова пробудится. Взволнованная Дэни повернулась и взглянула на того, кто по всем надеждам Визэриса должен был попросить её руки до окончания вечера.

"Рабыня не так уж и сильно ошиблась," подумала Дэни, глядя на Дрого — он был на голову выше самого высокого из гостей, но двигался с лёгкостью и изящностью пантеры, живущей в зверинце магистра Иллирио. Дрого был моложе, чем думала Дэни — на вид ему было не больше тридцати. Его кожа была словно полированная медь, а густые усы были скреплены золотыми и бронзовыми кольцами. 

"Я должен поприветствовать его," сказал магистр Иллирио. "Ждите здесь. Я приведу его к вам."

Когда Иллирио, переваливаясь, направился к халу, брат взял Дэни под руку, больно вцепившись в неё пальцами. "Видишь его косу, сестрица?"

Чёрная, как ночь, коса хала Дрого, смазанная ароматными маслами и утяжелённая маленькими, звенящими колокольчиками, свисала ниже пояса и ниже ягодиц хала, доставая своим кончиком до бёдер.

"Видишь, какая длинная?" спросил Визэрис. "Когда дотракиец терпит поражение, он срезает косу в знак унижения, дабы весь мир знал о его позоре. Но Дрого никогда не терпел поражения — он возрождённый Эйгон Драконовластный, а ты станешь его королевой."

Дэни с ужасом смотрела на хала Дрого, на его суровое, безжалостное лицо и тёмные, холодные глаза, напоминавшие чёрный оникс. Временами, когда Дэни пробуждала дракона, её брат причинял ей боль, но она не боялась брата так, как боялась сейчас этого человека. "Я не хочу становиться его королевой," прозвучал её тонкий, тихий голос, который она услышала будто со стороны. "Пожалуйста, прошу тебя, Визэрис... Я не хочу быть с ним... Я хочу домой..."

"Домой?" переспросил Визэрис, и хотя он говорил тихо, но Дэни всё равно услышала ярость в его голосе. "И как же мы вернёмся домой, сестрица, если наш дом у нас отняли?" Впившись пальцами ей в руку, он уволок её в тень — подальше от посторонних глаз. "Как, по-твоему, мы вернёмся домой, а?" повторил он, имея в виду Королевскую Пристань, Драконий Камень и то королевство, которое они утратили.

Дэни, конечно же, имела в виду не истинный дом, а лишь их покои во дворце Иллирио — то немногое, что у них было. Но Визэрис не хотел слышать об этом — для него здесь не было дома, и даже тот большой дом с красной дверью не был для него родным. Его пальцы всё глубже впивались ей в кожу, требуя немедленного ответа. "Я не знаю..." наконец ответила она ломким от нахлынувших слёз голосом.

"Зато я знаю," резко ответил Визэрис. "Мы вернёмся домой с войском, сестрица. Войско хала Дрого — вот, что вернёт нас домой! И если ради этого тебе нужно выйти за него замуж и переспать с ним, значит ты это сделаешь!" Сказав это, он улыбнулся. "Да я бы дал отодрать тебя всему халасару, если бы потребовалось. Пусть все сорок тысяч всадником вместе со всеми их конями отымели бы тебя, лишь бы после этого у меня появилось войско! Так что будь благодарна, сестрица, что тебя ждёт только один хал Дрого! Может быть, со временем он тебе даже понравится. А сейчас вытри слёзы — Иллирио ведёт его сюда, и ему не следует видеть тебя заплаканной."

Дэни обернулась и увидела, что они действительно идут к ним. Улыбаясь и кланяясь, магистр Иллирио провожал хала Дрого туда, где стояли Дэнэйрис с Визэрисом. Дэни вытерла слёзы тыльной стороной ладони.

"Улыбайся," нервно шепнул ей Визэрис, цепляясь рукой за эфес меча. "И выпрямись — пусть он видит, что у тебя уже есть грудь. Видят боги, она и так у тебя невелика."

Дэнэйрис улыбнулась и выпрямилась.