Папенькина дочка

Лёшка сел за стол, положил перед собой чистый лист бумаги и погрузился в размышления. Он давно хотел написать рассказ о своей новой знакомой – Леночке.

Природа за окном навевала осеннее настроение. Порывистый свежий ветер прогибал упрямые ветви деревьев. Ветки гнулись, дрожали, в неравной борьбе раскачиваясь из стороны в сторону, устилая сырую землю, успевшими пожелтеть, листьями.

Небо заволокло хмурыми тучами, не оставляющими надежды на просвет, через который солнечные лучи могли бы пробиться и осушить мокрый асфальт, не успевающий просыхать под непрерывным, то мелким, то сильным дождем. Прохожие, совсем видимо отчаявшись и потеряв надежду на хорошую погоду, вооружились зонтиками и уныло брели по своим делам, перешагивая лужи и грязь по тротуарам.

А капли дождя тем временем продолжали стучать по листьям, заставляя их каждый раз вздрагивать от неожиданного удара, по крышам домов, скатываясь в водостоки, а по ним стремительно падая вниз, по подоконникам и окнам, отбивая незамысловатую монотонную дробь и смывая с них скопившуюся городскую пыль.

В такую погоду дома чувствуешь себя особенно уютно, а ночью хорошо спится, благодаря особому ощущению того, что там за окном пасмурно и сыро, а здесь в квартире тепло и сухо.

Иногда, из-за туч все же проскальзывал солнечный луч и освещал все вокруг давно забытой и, казалось, безвозвратно ушедшей лучезарной радостью. Появлялась мимолетная надежда, что дождливая грусть вместе с тучами и влагой развеется, испарится навсегда и останется лишь радость и хорошее настроение.

Но, обманчивое чувство проходило также быстро, как быстро бежали по небу низкие тяжелые облака, вновь покрывшие землю серой тенью, а лица людей тоской и отчаянием. Они нервно вскидывали еще не успевшие высохнуть зонтики, проклинали плохую погоду и торопились кто куда, погруженные в собственные мысли.

Лешка взял ручку и начал писать:

«Вчера приезжала ко мне  Леночка, которой почему-то в последствие я дал прозвище папенькиной дочки. По телефону заказала купить разнообразных фруктов и овощей. Приехала помыть голову в моей большой ванне. Даже собственный фен привезла, смирившись с тем, что не уступил ее требованию купить специально для нее этот прибор и хранить в доме для ее нечастых визитов. Возмущалась, что нет модного шампуня и ополаскивателя волос.

Утром следующего дня перед самым уходом, она потребовала:
 - Алексей, дай мне двести рублей на такси! (до метро было две минуты ходьбы).

У меня возникло ощущение, что деньги Лена просила именно как плату за проведенную со мной ночь, как требует плату дешевая проститутка, отработав положенное со своего клиента. Такая у нас с ней игра сложилась: при каждой нашей встрече она начинала просить у меня денег то для того, чтобы помочь купить ей синтезатор, то для того, чтобы помочь купить ей машину или мобильный телефон. И каждый раз я отказывал ей, ибо каждый раз это выглядело, как требование, как каприз маленькой девочки, который должен быть удовлетворён, во что бы то ни стало. При этом взамен практически ничего не давалось. В каждом её поступке проявлялся махровый эгоизм и себялюбие. Идеальным мужчиной для неё был тот, кто исполнял любые ее прихоти и желания.

200 рублей я ей не дал, сославшись на то, что сейчас при себе у меня нет ни копейки. Конечно же, я соврал. Но так не хотелось превращать наши отношения в откровенный и неприкрытый торг.

- Если ты не дашь деньги, я очень обижусь - сказала она.
 
Как мне была знакома эта фраза. В каждую из наших встреч Лена всегда говорила то же самое. Каждый раз я ей отказывал, она обижалась, и даже очень. Но потом, спустя какое-то время (месяц-два), снова перезванивала и напрашивалась на свидание. Так установилось у нас с ней с самого начала знакомства – первой всегда звонила она, как бы, будучи больше заинтересована во мне, чем я в ней. И это позволяло мне естественным ходом событий занижать ее самооценку, гасить ее непомерные запросы и вести себя с ней так, как заблагорассудится.

Что-то она от меня получала такое, что ей было насущно необходимо, жизненно важно, но чего она не могла получить от других. Каждый раз она говорила мне, как я классно делаю эротический массаж. Что ни с одним мужчиной до меня она не испытывала ничего подобного. Может быть она в чем-то и была права, а в чем-то и льстила, но одно известно наверняка – я всегда обращался с ней не как со взрослой женщиной, а как с маленькой девочкой: был ласковым, внимательным, нежным, чутко улавливающим ее настроения и подыгрывая им.

Со мной она могла расслабиться, сбросить весь груз ответственности самостоятельной взрослой женщины и вернуться к тому самобытному детскому наивному состоянию, когда на душе легко, светло, радостно и беззаботно, когда рядом мужчина, охотно разыгрывающий роль папочки, искусного любовника, просто интересного и умного собеседника одновременно, мужчина, которому просто доставляет удовольствие нянчиться с ней как с ребенком.

Каждый раз она зарекается, что больше не будет встречаться со мной. Ведь я не помогаю ей материально, не покупаю дорогие подарки, не вожу в «крутые» рестораны, не езжу с ней на заграничные курорты.

Ее любимый упрек мне: «Ты меня не ценишь!». Я раньше не придавал этим словам особого значения, а теперь понимаю, что вкладывала она в них буквальный смысл: «Я стою столько-то условных единиц. И если ты хочешь удостоить себя чести общаться с такой женщиной, как я, то ты должен конкретно выдавать мне, тратить на меня при каждой нашей встрече ту сумму какую я попрошу. Только тогда, я буду считать, что ты ценишь меня и позволю тебе рассчитывать на мою взаимность. (В этом месте впоследствии она воскликнет: «Слишком примитивно!»).

Видимо, каждый раз, я все-таки недоигрывал отведенную роль. Вот если бы я потакал ей, как потакает папочка, при первой же просьбе покупающий любимой дочке мороженое, воздушный шарик, детскую игрушку, то, возможно, между нами и не было бы нелепых и смешных обид и размолвок. Впрочем, я-то никогда на нее не обижался и относился ко всему философски. Та дистанция, которая между нами образовалась, меня вполне устраивала. Я не собирался ни строить длительных отношений, ни жениться на неё. Я понял это уже тогда, при первом нашем знакомстве и состоявшемся разговоре.

Я постоянно ловил себя на мысли о том, что все задаваемые ею вопросы имели целью лишь одно – выяснить материальное положение, мою степень крутизны в бизнесе. При первой встрече я допустил одну ошибку: рассказывая о себе, стал приукрашивать, преувеличивать собственную значимость, говорить не то, что я есть на самом деле, а то, что от меня хотели услышать, одним словом, вел себя, как продажный политик, желающий продаться подороже. Я создал у женщины иллюзии, от которых она не может избавиться до сих пор. А если бы сразу раскрылся таким, какой я есть на самом деле, то может быть, и отношений не было бы вовсе, а если бы и были, то совсем другие, во всяком случае, без ложных ожиданий от человека чего-то такого, чего он дать не может или не хочет.

И в то же время, мне иногда кажется, что хоть и на иллюзиях, а все-таки какие-никакие отношения установились, и каждый в них находил и утеху для себя и учился чему-то. Да и невозможно, наверное, получить сразу все, что душа желает. Всегда ради чего-то чем-то и жертвовать приходится. Идеальные отношения редки, практически невозможны в жизни. А то, что жить с этой женщиной было бы для меня невозможно, я понял и принял для себя сразу.

Деньги, социальный успех, статус, связи – вот, что было у нее на первом месте. Даже секс, интимные отношения она рассматривала как приложение ко всему остальному.

Желание иметь подавляло желание быть, заслоняло желание испытывать состояние необъяснимой влюбленности, влечения к мужчине, когда не задумываешься о том, почему это вдруг нахлынуло так неожиданно, выбило из колеи, почему не можешь думать ни о чем другом, почему этот мужчина нравится тебе, и тебя влечет к нему, тянет непреодолимой невидимой силой. И уже не думаешь, есть ли у него машина, и какой модели, квартира, и в каком районе, ибо все это уже не важно, второстепенно, уходит на второй план. Мозги полностью перестают соображать, давя волю чувствам и страстям.

Лёшка отложил ручку и подумал: «Для кого я написал рассказ, кто его прочтёт? – и тут же мысль мелькнула: А что если дать прочесть самой Ленке? Что она скажет?»
Идея показалась интригующей. Когда Ленка приехала через пару дней к нему в гости, Лёшка первым делом показал написанное. Ленка с любопытством погрузилась в чтение. Иногда она останавливалась и комментировала прочитанные отрывки:
 - Если хочешь знать, то каждый раз я тебя проверяла, проверяла твое отношение ко мне, готов ли ты ради меня чем-то жертвовать. Для меня это своего рода лакмусовая бумажка наших отношений. По величине жертвы можно было определить силу твоих чувств, насколько много я для тебя значу. Для меня материальное никогда не стояло на первом месте. В отношениях с мужчинами я всегда искала в первую очередь духовное родство, а уж потом все остальное. Поверь мне, я достаточно хорошо себя обеспечиваю и вполне самостоятельная женщина, чтобы во главу угла с мужчиной ставить материальный интерес. Другое дело, что, как я уже говорила, готовность мужчины тратить на меня может демонстрировать серьезное ко мне отношение.
 - К тому же, - продолжала она, - любая женщина стремящаяся создать семью будет думать еще и о том, чтобы создать в ней комфорт и уют. И вот тут-то вопрос денег сыграет немаловажную роль. Именно поэтому для меня помимо духовной и интеллектуальной близости с мужчиной при создании семьи так важно, чтобы он уже состоялся, как личность, способная содержать и себя и меня, либо у него должно присутствовать сильное желание кем-то стать и чего-то добиться в жизни, реализовать себя. Для меня это и есть образ сильного мужчины, с которым я могла бы чувствовать уверенность в завтрашнем дне.

Дойдя до абзаца о двухстах рублях, она воскликнула:
 - Неужели ты серьезно думаешь, что мне так нужны были эти двести рублей? По правде говоря, мне просто смешно читать твои рассуждения о том, что это выглядело как плата за доставленное тебе удовольствие. Для меня это естественно, когда мужчина дает деньги женщине, с которой у него состоялись интимные отношения. Эта не та сумма, которую можно рассматривать как плату за секс.
 - А мне казалось, что каждый раз ты вела себя по принципу: с паршивой овцы хоть шерсти клок, - парировал я.
 - Я всего лишь давала тебе возможность таким образом поухаживать за мной, проявить заботу, удовлетворить, если хочешь, мой женский каприз, проявить благородство и галантность, почувствовать себя, в конце концов, настоящим мужчиной рядом с такой женщиной, как я!
 - Может быть, твоя ошибка была в том, что ты просила каждый раз так, будто требовала, угрожая сильно обидеться и разорвать отношения, требовала как капризный ребенок, а я не понимал, почему обязан что-то давать. Мотив подчиниться требованию убивает мотив чувствовать себя благородным и галантным. Пропадает желание совершать красивые поступки. Требуя что-то от мужчины, ты лишаешь его самостоятельности в принятии решений.
 - Возможно, ты и прав, я, наверное, действительно каждый раз неправильно себя вела, и форма просьбы была выбрана неверно – в виде каприза. Но при этом хочу сказать, что и женские капризы и требование от мужчины галантности и ухаживаний, пусть даже под ухаживаниями понимаются походы в дорогие клубы, покупка дорогих подарков и так далее, все же нельзя рассматривать как продажность, что будто бы женщина рассматривает это как плату за свое внимание. Вовсе нет. Так принято в обществе. Это всего лишь тот необходимый джентльменский набор, скрепляющий дружбу и делающий досуг ярче и интересней. А ты не допускаешь, что в наших с тобой отношениях могли быть для меня и другие мотивы, побуждающие изредка приезжать к тебе?
 - Ну почему же, я допускаю, что иногда твоей сестрёнке нужна была ваша квартира, чтобы пригласить туда молодого человека, а тебе надо было где-то просто переночевать, скоротать ночь.
 - Вот именно, и заметь, что каждый раз я сама решала, встречаться с тобой или нет. Я была хозяйкой положения и не напрашивалась на свидание, как ты пишешь, а приезжала к тебе тогда, когда мне было удобно, а ты не возражал. И вела себя так, как мне хотелось. И утверждать, что я была в тебе заинтересована больше, чем ты во мне не вполне скромно.
Читая рассказ Лена решительно вычеркнула фразу: «помогаю ей материально» и добавила свою: «участвую в жизни и красивом галантном ухаживании».
 - И иллюзий в отношении тебя я давно уже никаких не строю. Тем более, сейчас!
А мне грустно стало. Значит, всегда один только голый и холодный расчёт, да стремление к телесным удовольствиям? А где же та духовная близость, которая по ее словам на первом месте стоит? Ведь нет ее между нами!
А по поводу «состояния необъяснимой влюбленности» заметила:
 - Такие бываю иногда глупости и у меня тоже. И я о любви мечтаю, ничто человеческое мне не чуждо. И к духовному росту стремлюсь.