Трикстер. Глава восьмая, часть 1. В тенях

Сонливость одолевает при переходе из холода в тепло. А сверху если шлифануть все спиртом, то в результате мы получаем Гришу и Мишу. Поддатые изрядно, измученные дорогой длинной в полутьме, наши герои сидели в баре «Клевер», пускали шуточки про бар для clever, и мысленно готовились к рассказу посерьезнее. Выпивка медленно цедилась, разговоры посторонних уходили все дальше, глубже в фон, а вместо этого, неловкий Миша, он же Архимаг, все никак начать не мог.

—-

-Ты знаешь, я, ну не сказать, что был желанным детищем в семье.

Мне было очень тяжело говорить об этом всем, но спирт дал знать свое, и язык так и требовал выговориться. Это не очень вежливо по отношению к моему товарищу, ведь длинными историями, как кляпом, я затыкал ему рот. Но, душа так и требовала, так и просила!

Я помню как сейчас. Вот мы ударили стаканом о стакан, немного хряпнули, и мой рассказ потек, по горлу, в желудок, через стенки кишечники и дальше, вглубь, в анналы истории, моей собственной.

Холодная зима, машина, дверь подъезда. Бессмыленный свет солнца, спрятавшегося за тучами, зимними, противными, невидимыми. Я разодет был во все что можно было надеть, и было так тяжело, я маленький, надутый комочек, сижу на кресле заднего сидения, пристегнутый. Пошевелиться можно, но толстые слои одежды сковывали хуже цепи для дворовой собаки. Машина открыта, я тяну свои ручки к маме, хочу вернуться к ней, что-то кричу, и истерю. О чем была моя нервозность, я тогда не знал, лишь только по рассказам в будущем. Я чувствовал, я знал.

Она оставляла меня, второго ребенка в семье, маленького четырехлетнего Мишу, что уже умел нормально говорить, считать простые числа и малость самую писать. Ей двигало неведомое мне слово «самоубийство», но этого я знать тогда не мог, какие мрачные желания ее душа желала. В природе все очень просто заведено, жирафиха родила жирафенка и в основном он предоставлен самому себе. Дикая котейка не будет искать себе живую акушерку, а предпочтет рожать в кустах, подальше от взглядов хищника. Но та же гнусная природа не дала инстинкта материнства многим.

Хомяки – твари травоядные, вполне ошибочно съедают детищ свои, коням плевать на то, куда бежит их жеребенок. А люди, сложные и хрупкие придумали радости материнства. Это понять легко, макака нарожает больше обезъян, а умный организм, в котором от любого вздоха что-то отваливается обязан охранять свое дитя. Как вырастет этот маленький человек без прививок от кори, гриппа, гепатита? Невероятная нервная система, прямая спина, не предназначенная для хождения прямо, безумно развитый разум, это то, за что мы платим, платим огромным количеством заботы для своих детей. Мы их любим, хотя природа этого не давала нашим предшественникам.

И иногда мозг сбоит, вернее по меркам все тех же диких джунглей, ведет себя весьма корректно он. Мы ненавидим наших детей, и женский организм отторгает новорожденную жизнь. Как не было бы это грустно, но такова судьба, радость в материнстве это лишь рулетка, шансы на успех в которой лишь частично зависят от благосостояния. Так и моя мать не признавала меня, с самого первого крика и вздоха. Я был тихим, что не плохо, а то возможно не было бы меня, или мать раньше попыталась свое дело грязное предпринять. Я был прилежным, это тоже плюс.

Но я был чужд ей, чужд душой.

-Послеродовая депрессия? Интересно, есть ли психотерапевты, что думают, что напротив материнская любовь – это мутация, вредный патоген для мозга. У тебя интересная концепция, но предполагаю, что это работает не так.

-Я не психотерапевт, судить не мне, это скорее что-то философское. Вообще рассуждать о женщине будучи мужчиной изначально проигрышная тактика.

-Феминист девяностодевятого уровня я смотрю, – посмеялся надо мной Гриша

Я вежливо посмеялся, потому что не тянуло как-то падать в радость. Он тоже ощущал этого, но его реакция так отличалась, потому что он не погрязал в плохом, а предпочитал смеяться над ним. Хотя и его лицо тут же сосредоточилось вновь и выразило всю серьезность происходящего.

И я вернулся к рассказу. Когда мать отрывает от своего тела руки ребенка и кричит на него, чтобы тот остался в машине, это как будто что-то разрывает между ними. Разрывает так, что это наверное не восстановить никогда.

Справедливости ради, стоило подметить и то, что история закончилась неплохо. Мать осталась в живых, и больше таких импульсивных поступков не совершала, мы вроде как нормально существовали душа в душу, исключая распространенных случаев ее истерик и грядущих за этим побоев. Прилетало всем, ремнем, руками, ногами, шнуром, удушением, поленом. И это взрастило во мне человека наверное сильного, волевого, но очень хрупкого.

Время шло, мы постоянно ругались, я иногда сбегал из дома(пусть и не надолго, уже заранее зная, что меня ждет по возвращению), учился в целом неплохо, но счастливой мою жизнь нельзя было назвать. В 16 лет я начал ставить свою родительницу на свое место. Побои больше не были страшны, крики вызывали лишь смех, а угрозы лишить компьютера, интернета или чего-либо еще были не достаточно убедительны. Даже если что-то претворялось в жизнь, чем-то критичным это назвать нельзя было. Ну отрубит с истерики кабель интернета, ну дура, что с нее взять, ей же придется тратить деньги на ремонт, когда он понадобится.

Чаще и чаще, я стал вызывать у нее к голосу разума, мол любые повреждения, которые она наносит материальному имуществу потребуется потом компенсировать. Со временем наблюдая за моим наглым и разражающим ее тоном, она оставляла попытки на полпути и убегала в комнату, из которой не выходила по несколько дней. Таким образом она «наказывала» меня, чтобы я подобрав свою «агрессию», и засунув ее в задницу пошел и упал ей в ноги с извинениями. Если этого не происходило, она подолгу не разговаривала со мной, а потом все возвращалась в норму, но она высказывала мне целую тонну дерьма, которую она пережила за эти дни и далее.

С туповатым видом я все слушал, как говорят школьники нынче «хавал», после уходил к сбее делать свои дела. Я начинал тысячи дел, и никак не мог собрать в себе силы для чего-то одного, крупного. То ухвачусь за книгу, то за каналы на различных видеохостингах, то еще что-либо. Я все же пробовал искать поддержку у других своих родственников, а когда отчаялся, со своими черновиками я пришел к матери, и решил получить хоть от нее доброе слово.

И дальше моя любимая часть. Меня всегда сравнивали с моим старшим братом неудачником. Вечный беспризорник, дитя детских комнат милиций, ЦВИМПов, и так далее. По какой-то неведомой для меня причине, он всегда был «лучше» во всем, что делал я. Она советовалась с ним по семейным вопросам начиная с 12 лет, она сравнивала его бесталанные 2 абзаца текста с моей пусть и плохо, но все же написанной книгой.

И оценка всегда оставалась либо нейтрально-сдержанной(подразумевая это, я имел в виду, что в целом насрать), либо негативной(а твой брат Юра делает лучше). Тогда я понял, что поддержки от родственников мне не найти.

Про отца даже говорить не хочу. Он был лучиком надежды в плане поддержки и любви для меня, но в большей степени ему было всегда насрать на нас всех. Друзей особо нет, родственники такие себе(их не выбирают, помните), девушки нет, и я постепенно захлебываюсь в собственных экскриментах.

Но вселенная штука непростая. Иногда и даже наглой вороне может сниспослать кусочек х... Сыра. Однажды прогуливаясь по своему поселку, я решил отлучиться в лесополосу для того, чтобы справить нужду. Стоял хмурый день, солнце едва пробивалось из-под густых туч, ветки уже оголились, готовясь к зиме, грязь стоявшая обычно на грунтовке стала подмерзшим колом. Пробираясь через негустые ветки клена торчащие практически из земли, я наконец-то нашел более-менее уединенное место, и приготовившись было справить нужду, я услышал шум.

Для деревеньки(поселка городского типа), дело вполне обычное, алкаш, собака, кошка, может мелкий зверь. Но шум был органичным, как будто кто-то старательно продирался через кусты. Пьяных возгласов не было, и мне показалось, что там есть кто-то. Я решил справить нужду в другом месте, и поспешил выйти из этой зоны, и продраться подальше, в сторону противоположную от шума.

Но треск веток преследовал меня, и постепенно приближался. Я испуганно остановился и принялся ждать. В метрах пятидесяти от меня я увидел странную картину. Молодая девушка привлекательной внешности в сильно порванных одеждах идет куда-то наискось от меня. Не знаю, видела ли она меня или нет, но частично ее путь лежал прямо через то место, где стоял я. Я решил ее оставить в покое и подождать, пока она пройдет мимо.

Но она остановилась. Не глядя на меня, она словно знала, где я нахожусь, что я такое и так далее. Расстояние было небольшим, ветки негустые, так что при развитом боковом зрении обнаружить меня не составляло никакого труда. Даже малейшего.

-Девушка, что-то случилось?

Тишина. Я решил осторожно подойти. Все же это была всего-лишь девушка, вреда она бы едва ли мне нанесла. Я хоть и слабый, но у меня убитые нервные окончания! И я быстро бегаю! Она не шевелилась. Приближаясь к ней, я рассматривал ее все больше и больше. Черные длинные волосы сильно закрывали лицо, они были спутаны, неухоженные.

«Алкашка»

На ней был какой-то нелепый топик, который обычно носят деревенские бабенки бредущие в магазин, а через разрывы немного выглядывали груди. Стараясь не смотреть туда, я спустился глазами ниже. Джинсы, порванные неорганично, не стильно, скорее просто как будто упала и разодрала и проделала отверстия в нескольких местах. Тапочки. В такое-то время года. Я был в куртке, кофте и толстовке, а она...

Сблизившись до дистанции пары метров, я решил окликнуть ее еще раз. Лицо так и не было раскрыто, а она стояла неподвижной статуей.

-Мадмуазель, что-то случилось?

Она наконец подняла голову, и волосы слегка сдуло с физиономии ветром. Огромные черные глаза впились в меня с каким-то странным посылом. Она то ли молила ими, то ли хотела меня убить, то ли и то, и другое, одновременно. Губа разбита, на ней текла свежая кровь, лицо относительно чистое, по видиму после дождя или водоема.

Я подошел на шаг ближе, сблизившись с ней почти вплотную. Кровь на губе стала темно-бардовой, а вокруг появилось странное легкое зеленоватое свечение. Губа тут же затянулась и пришла в норму. Поглядев на меня, она пошла в сторону, но не пройдя и пары шагов внезапно упала, напоровшись рукой на ветку и разодрав ее в кровь. Я ринулся ей помогать.

Обвив ее рукой сзади, я взялся за крохотное плечико, и аккуратно потянул на себя. Она словно не весила ничего, была раскаленной и от нее ничем особенным не пахло. Просто человеком. Когда я ее коснулся, она немного вздрогнула и попыталась вырваться, но тут же потеряла хватку и окончательно свалилась всем весом мне на руку. Перебалансировавшись, я поднял ее на ноги, и посмотрел ей в глаза. Необычные. Мне должно быть показалось, что они оба были черными, напротив, один совершенно белый, с маленькой точкой в середине. А второй черный, абсолютно без зрачка.

Следы на ее руке заживали, прямо на моих глазах. Все это сопровождалось все тем же зеленоватым свечением, и внезапно до меня дошло. Она была магом. Но судя по ее глазам нельзя было сказать какого она была уровня, зеленого, желтого или красного. Ведь цвет не соответствовал ничему из этого.

Я потащил ее из этого леса, она послушно шла за мной, взвалившись на меня почти полностью, еле перебирая ногами. Из ее глаз катились слезы, и она была молчалива. Очень молчалива. До сих пор она не издала ни единого звука, и это очень пугало.

-Все будет хорошо, мадмуазель. Тебя как зовут?

Мы вышли на каменистую дорогу, и двинусь в сторону отчего дома

-Может ты голодна. Пойдем поедим. К тому же так по улице ходить нельзя.

На улице никого не было, и это сильно облегчило мне моральный груз, который свешивался с души, если учесть, насколько потрепанную девушку я тащил.

-Где твой дом? Может полицию вызвать, они тебя найдут куда пристроить.

Она внезапно дернулась, и вырвалась от меня, больно стукнув локтем в бок. Непонятно, откуда внезапно в ней появилось столько силы, но очевидно ей не понравилась моя идея.

-Тихо, тихо. Просто накормить, переодеть. Никого не буду вызывать.

Девушка недоверчиво дала мне приблизится, а когда я хотел взять ее за плечо, ударила опять, на сей раз очень необычно. Моя рука, по которой пришелся тычок ладонью вспыхнул желтым светом, и тут же он погас. Она упала плетью, без боли, ощущений и чего-либо. Я принялся тут же отдавать своему мозгу кучу команд, чтобы он поднял ее, но конечность совсем не шевелилась.

-Спокойно. Спокойно

Я поднял вторую руку и жестом указал осадиться ей. Она немного расслабилась, но не отрывала от меня взгляд и держала свои руки вытянутыми в стойке рукопашного боя. С кончиков пальцев капало что-то черное и неприятное.

-Я не хочу тебя обидеть. Если не хочешь, иди назад, в лес. Я просто предлагаю помощь.

Услышав слово помощь, она взрогнула и коснулась моей парализованной руки кончиками пальцев. Рефлекторно, та съежилась, одернулась, и контроль над ней вновь вернулся. Я показал жестом, что мы можем идти дальше, и предложил взвалиться мне на плечо опять. Она кивнула, и это можно было считать ее первым словом в мою сторону.

-Пойдем, мадмуазель. Надеюсь ля-мама не будет ворчать.

@trickster_book - ТРИКСТЕР в телеграмме. Главы там выходят раньше, множество артов и интереснейших постов со сторонней информацией, касаемой книги - только там, и в первую очередь