Слова

          Можно прожить всю жизнь и никогда не услышать некоторые слова, не узнать их значения. А можно услышать и узнать…

Слово первое. Волоклюй

          Детям лет пять. Ушли с папой на море, а я хлопочу у плиты – готовлю обед. Смотрю на часы; вот-вот должны вернуться. Гуляют уже часа три, беспокоюсь, что проголодались сильно, а я еще салат не успела доделать.
          Тут слышу радостный гомон и звук открывающейся входной двери, которая у нас никогда не бывает запертой. Выглядываю из кухни в прихожую, вижу три довольных веселых рожицы. Дашка что-то прячет за спиной, парни ей помогают, пыхтят. Значит, это что-то явно тяжелое.
          - Мама, мы волоклюя принесли!
          Слышу это слово впервые в жизни, и зная тягу моих детей к придумыванию несуществующих слов, улыбаюсь и подчеркнуто удивленно говорю:
          - Волоклюя? Ого! Ну, показывайте!
          Дети аккуратно, чтобы не уронить, достают из-за Дашкиной спины огромный плоский камень (и как только дотащили!), напоминающий своей формой рыбу.
          - Правда, похож? – спрашивает Андрей, восторженно захлебываясь словами.
          - На кого? – оторопело отвечаю вопросом на вопрос я, разглядывая камень.
          - На волоклюя! – хором кричит троица, разочарованная маминой тупостью.
          - А кто такой волоклюй? – спрашиваю я, изображая в голосе неподдельную заинтересованность, и одновременно пытаясь вспомнить, а выключила ли я плиту, на которой стоит сковородка с котлетами.
          - Мама, ты не знаешь, кто такой волоклюй? – очень серьезно и почти разочарованно вопрошает меня Федор, удивленно глядя прямо мне в глаза.
          - Конечно, знаю! – пытаюсь спасти детскую психику от разочарования в умственных способностях их матери, - Просто хочу убедиться, что и вы знаете, кто такой волоклюй!
          Уловка удалась, моя репутация спасена!
           - Мама, волоклюй – это птица такая, - важно вещает Федор, а Дашка с Андреем радостно поддакивают.
          Я долго изучаю каменную рыбу, пытаясь найти хоть каплю сходства с птицей и восторгаясь про себя буйной детской фантазией, потом одобрительно киваю и говорю:
          - Правильно! Молодцы! Очень похож! Какие вы глазастые!
          Дети счастливы! Забираю у них камень, отношу на балкон и объявляю, что волоклюй будет жить там, ибо он птица вольная и дома ему будет тесно.
          В суете дня про волоклюя я забыла, а вечером, когда дети уже уснули, я вышла посидеть на балкон перед сном и наткнулась взглядом на камень. «Какие они у меня выдумщики! Чего только не придумают! И не лень же было им тащить такую тяжесть!» - подумала я, улыбаясь и вспоминая дневную историю.
          Я удобно устроилась в кресле, полюбовалась видом ночного города и открыла смартфон, чтобы почитать новости. Вместо этого пальцы руки как-то сами по себе застучали по клавишам гаджета и на экране высветилось слово «волоклюй». Непроизвольно нажимаю на поиск, и, к своему величайшему удивлению, обнаруживаю, что такое слово действительно существует! Открываю Википедию и читаю: «Волоклюи, или Буйволовые скворцыы (лат. Buphagus) — род птиц монотипического семейства Buphagidae. Буйволовые скворцы обитают только в Африке, где являются широко распространёнными и часто встречающимися птицами. Характерная черта образа жизни этих птиц — привязанность к крупным копытным, из шкуры которых буйволовые скворцы выклёвывают насекомых и их личинок — свой основной корм. Птички садятся на тело животного и подолгу сидят, передвигаясь вместе с ним».
             Перевожу взгляд с фотографии волоклюя на камень и ясно вижу удивительное сходство!
             Господи! Откуда мои дети знают про птицу, о которой я никогда в жизни даже не слышала?

Слово второе. Сакулумистика

             Детям лет девять или десять и у них в жизни период, когда они активно занимаются коллекционированием чего-нибудь.
             Дашка собирает блокнотики. Их у нее, наверное, больше сотни. Как правило, лежат целые и невредимые в потайных местах в ожидании, когда же в их семействе случится пополнение, ибо доча не может спокойно пройти мимо магазина, где продаются блокноты. Розовые, блестящие, с котиками, совушками, лошадками… На вопрос «Зачем тебе столько?” ответить толком ничего не может, только убежденно твердит: «Ну, мне очень надо!»
             Федя – большой любитель конфет. Сильно подозреваю, что во многом конфеты он любит потому, что они обёрнуты в красивые разноцветные фантики. Они-то и являются истинной Фединой страстью! Фантиками забит уже целый ящик тумбы, но Федора это не останавливает, и он аккуратно складывает туда всё новые и новые обертки.
              У Андрея серьезное увлечение. Он помешан на нумизматике. В его коллекции не только образцы современных российских монет, но есть и представители советской эпохи, гости из разных стран, а также настоящие царские алтыны, пятаки и даже один серебряный рубль.
              В один из вечеров дети пытают меня, чтобы узнать, что я коллекционировала в детстве. Назидательно и гордо рассказываю им про букинистику, филателию и фалеристику. Слушают, открыв рот. И тут Федор задает вопрос:
              - Мама, а сакулумитикой ты занималась?
              - Чем? – оторопело спрашивает мама, ибо впервые слышит это слово, которое очень четко и уверенно называет Федя.
              - Сакулумистикой, - чуть ли не по слогам проговаривает сын.
              - А что это такое? – нервно улыбается мама.
              Федя удивленно смотрит на меня:
              - Ты не знаешь, что такое сакулумистика?
              Мой авторитет всезнайки низвергнут в глаза моих детей.
              - Нет, сын, не знаю, - со вздохом отвечаю я.
              - Мама, но сакулумистика – это же коллекционирование фантиков! Неужели ты никогда их не собирала?
              - Нет, Феденька, у меня были другие увлечения…
              Век живи – век учись!
            
Слово третье. Тантамареска

              Сбылась мечта всей жизни: я – хозяйка небольшой художественной галереи. Вот уже десять месяцев как я занимаюсь любимым делом. Приближается наш первый Новый год, и мы с моей командой креативим: подбираем праздничный ассортимент, меняем экспозицию, украшаем наше творческое пространство.
             Одна только незадача - никак не приходит достойная идея как оформить вход с улицы. Хочется небанально, интересно, заманчиво для прохожих. Чтобы не было пресловутых еловых лап, наклеек на витрине, старых коробок, замаскированных под новые подарки.
            И вот однажды утром я просыпаюсь, а решение тут как тут. Мы напишем большую новогоднюю картину и повесим ее на улице!
            Сказано – сделано! Звоню Тамаре. Тамара – моя коллега и художник. Ее моментально можно завести необычной задачей, которую она очень быстро умеет воплощать на холсте с помощью кистей и красок. Рассказываю ей о своей задумке. По голосу ее чувствую, что творческая мысль пошла, идея моя одобрена.
            Тамара меня спрашивает, есть ли конкретные пожелания по изображению, на что я отвечаю, что даю ей полный карт-бланш.
            Минут через 10-15 слышу, как смартфон несколько раз звякнул, дав понять, что пришло пять или шесть сообщений. Тамара уже завелась и накидала мне фотографии картин с новогодней тематикой. Преимущественно выполнены они в стиле старых винтажных открыток, что я полностью одобряю и поддерживаю. Особенно понравилась последняя, где на переднем плане на вас смотрит и улыбается весёлый краснощекий малыш, который тянет за собой по снегу сани с маленькой елочкой. Каким-то сказочным прошлым повеяло от нее. И подумалось: когда она была создана - в начале двадцатого века или в середине? Но никак не позже пятидесятых!
            Пока разглядывала, раздался телефонный звонок. Возбужденная Тамара спрашивает:
            -  Как тебе, нравится?
            - Да, супер! Особенно последняя!
            - Так и знала, что оценишь! Тантамареска! Одобряешь?
            Впервые в жизни слышу это слово. Но виду не показываю. Хм, Тантамарэску! Наверное, какой-нибудь известный румынский художник, а я и не в курсе. Но в грязь лицом не ударю, Тамаре не дам заподозрить себя в невежестве!
             - Одобряю! Действуй!
             Через пару дней встречаемся с ней в галерее. Копия картины практически готова, только черты лица не прорисованы. Любуюсь Тамариной работой и говорю:
             -  Знаешь, так и хочется лицо вырезать, чтобы всем можно было головы вставлять и фотографироваться. Помнишь, как раньше?
             - Так я тебе так и сказала – будет тантамареска.
             - При чем здесь Тантамарэску?
             - Картина с вырезанным лицом так называется – тантамареска. Ты что, не знала?
             Я начинаю смеяться и объясняю Тамаре, что название это мне действительно не знакомо, и я решила, что она просто делала копию картины неизвестного мне художника Тантамарэску, который, судя по фамилии, родом из Румынии, но в своем невежестве я не захотела ей признаваться. Вволю нахохотавшись, каждая из нас вернулась к своим делам: я села разбирать документы, а Тамара – дорисовывать тантамареску.
             На следующий день работали две другие мои коллеги, одна из которых художник, а вторая – искусствовед.
             Когда я вошла в галерею, то они встретили меня возгласами одобрения Тамариного творения:
             - Какие молодцы! Как классно придумали! И изображение замечательное, и фотографироваться можно. Ни у кого в городе такого нет!
             - Ага, - говорю, — это же тантамарска!
             Далее последовала немая пауза, удивленное выражение обоих лиц и вопрос:
             - Тамтам… что?
             Я победно посмотрела на профессионального художника и кандидата искусствоведения и спросила:
             - Как? Разве вы не знаете, что такое тантамареска?

Занавес
Декабрь 2024 года