27. Большая война на истощение

27. БОЛЬШАЯ ВОЙНА НА ИСТОЩЕНИЕ. Литовский король Александр очутился перед сложной дилеммой: либо он сидит и спокойно наблюдает, как громадные куски русских земель отваливаются от литовского государства, но при этом сохраняются и казна и войско, либо он бросает в пекло войны все, что у него есть под рукой, и пытается удержать за собой хоть что-нибудь. Первый вариант был мене затратный, но грозил потерей авторитета в глазах соседних государей и собственной шляхты. Второй вариант был более разорительный и менее предсказуемый, но зато с авторитетом все было бы в полном порядке. После недолгих раздумий Александр решил не ударить перед «Европами» в грязь лицом.

Ответный удар литовская армия, собранная королем в кулак, нанесла со стороны Смоленска. Потомок Романа Галицкого, князь Константин Острожский, введенный королем в достоинство гетмана литовского, с 40-тысячным войском выступил в направлении Дорогобужа, захваченного в мае 1500 года московским воеводой Юрием Захарьевичем Кошкиным, намереваясь поколотить московитов и отбить у них город. Уже в Ельне от «языка» гетман узнал, что корпус Кошкина значительно усилился за счет прибывших на соединение с ним дружин южнорусских князей и тверской рати, которую привел Даниил Васильевич Щеня-Патрикеев. Острожский, тем не менее, решил идти дальше и вскоре нашел 40 тысяч русских на Митьковом Поле возле реки Ведроши. Многими современными исследователями цифры в 40 тысяч ратников с обеих сторон называются явно завышенными, но почти все сходятся в том, что численного перевеса ни у одной из сторон не было.

Битву литовцы начали почти с марша. Передовой полк московитов, стоявший у села Ведроши и внезапно атакованный неприятелем, не выдержав натиска, начал отступать к реке Тросне, за которой расположились лагерем основные силы русских. Говорят, что отступление сие было притворным и заранее спланированным. Как бы там ни было, но 14 июля Острожский перешёл по мосту через Тросну и вновь атаковал россиян. При этом Передовой полк, отступавший под натиском литовцев из-за реки, просочился сквозь плотные ряды Большого полка, даже не нарушив целостность русского строя, настолько хорошо, видимо, всё было заранее отрепетировано. После этого шесть часов противники остервенело резались и рубились, поливали друг друга огнем артиллерии, без особого успеха пытаясь выявить сильнейшего. Когда их силы начали иссякать, засадный русский полк обошел врага с тыла и, разрушив мост через Тросну, пошел в атаку. Получив неожиданный удар в спину, литовцы пришли в замешательство и начали поспешно отступать к реке, где один лишь вид разрушенного моста превратил их поспешное отступление в паническое бегство. Преследуя бегущего противника, русские перебили около 8000 человек, еще несколько тысяч вместе с обозами и со всей артиллерией захватили в плен. Весь цвет королевского войска, лучшие силы короля Александра были фактически ликвидированы русскими уже в самом начале войны. Среди прочих сдались и гетман Константин Острожский, смоленский наместник Станислав, маршалки Григорий Остюкович и Литавр Хребтович, князья друцкие, мосальские, паны и чиновники всех мастей и званий. Константин Острожский долго отнекивался от «чести» принятия присяги Ивану Великому, но, в конце концов, под страхом оказаться в подвале одной из свежевыстроенных кремлевских башен, присягнул.  Хранить верность этой своей присяге он, разумеется, не собирался.

После поражения на берегу Тросны ресурсы Александра Литовского иссякли, он смог позволить себе лишь одну крупную военную операцию, и её провал фактически означал для него прекращение активных действий на всем фронте и переход к пассивной обороне. Иван Великий со своей стороны мог позволить себе нечто большее. Например, он мог собрать ещё и вторую, и третью армии и бросить их в бой на других участках русско-литовской границы.

Вскоре после Ведрошской победы пришли приятные вести из Новгорода. Племянники великого князя, Иван и Фёдор Борисовичи, и новгородский наместник Андрей Федорович Челяднин с псковскими, новгородскими и великолуцкими полками разгромили неприятеля в битве близ Ловати и 9 августа отбили у Литвы Торопец. Одновременно с ними на юге, значительно усилив своё войско южными дружинами, воевода Яков Захарьевич и царевич Муххамед-Эмин 6 августа овладели Путивлем, захватили в плен князя Богдана Глинского с женой и почти без кровопролития заняли всю Литовскую Русь от Калуги и Тулы до Киевских предместий.

Желая развить успех, Иван погнал своих воевод дальше на запад, в расчете увенчать кампанию 1500 года взятием Смоленска, но дождливая осень с непролазной грязью, а затем и ранняя зима с обильными снегопадами, сделали невозможным дальнейшее продвижение войск и их бесперебойное снабжение припасами. Боевые действия пришлось отложить до следующего года.

29 сентября 1500 боярин Иван Григорьевич Меньшой Мамонов, исполнявший при Иване великом роль «посланника по спецпоручениям», отправился с посольством к Менгли-Гирею дабы поведать хану об успехах русского оружия в Литве и в очередной раз уверить Крым в приверженности Москвы к союзническим отношениям. По пути посольство было атаковано азовскими татарами, отбиться от которых удалось с большими потерями, и людскими и материальными. По прибытии в Крым Мамонов остался при дворе хана уже в качестве постоянного представителя Москвы.

Меж тем король Александр использовал предоставленную ему зимой передышку настолько эффективно, насколько только мог. Он укрепил Витебск, Полоцк, Оршу, Смоленск, заключил мир с Молдавией и начал швыряться казёнными деньгами направо и налево, пачками закупая ратников в Венгрии, Германии, Богемии, Польше. В 1501 году само Провидение, уставшее уже наблюдать за тем, как русские безнаказанно и без особого напряга прессуют Литву, решило прийти королю Александру на помощь, дабы хоть немного уровнять шансы противоборствующих сторон. В Польше скончался другой Казимиров сын, Ян Альбрехт, и Александр, заняв место брата, вновь объединил под своей властью Польшу и Литву. Удалось также договориться о союзе против Москвы с Ливонским Орденом, который видимо, стал опасаться, что после Литвы, неугомонный Иван III вспомнит и о старой вражде русских с крестоносными рыцарями. Так в довесок к своей потрепанной уже армии Александр получил в дар от Провидения сразу две – целёхонькие и давно небитые. Удалось ему заслониться и от крымского хана. Наобещав в три короба золотоордынскому  хану Шиг-Ахмету, он поднял Большую Орду на Крым. Ордынцы всей гурьбой подвалили к Перекопу, прорваться в Крым не сумели, но встав близ устья Тихой Сосны, отрезали Менгли-Гирея от Литвы. В 1501 году Менгли-Гирей, прихватив с собой русского посла Ивана Мамонова, выступил из Крыма и со всей своею ордой отправился к Дону, дабы покончить с Шиг-Ахметом одним ударом. Однако его надежды на то, что русские пришлют ему пищали, не оправдалась. Москва была занята литовскими делами, и помощь оказать просто не могла. Покочевав со своей ордой неподалеку от Перекопа, Менгли-Гирей ушел в Крым.  Последовать совету Мамонова и ударить по Правобережной Украине он не отважился. Близость Шиг-Ахмедовой орды заставила его быть осторожным.

В том же году, несмотря на внезапное усиление своего зятя Александра, Иван III Великий приказал начать новую кампанию на западном фронте. Сын великого князя, Василий, с новгородским наместником должны были атаковать Литву с севера, а войско Симеона Черниговского и Василия Шемякина двинулось к Мстиславлю. Эти удары призваны были оттянуть на себя главные силы литовцев и тем облегчить московским ратям взятие Смоленска. Однако на этот раз противник начал первым, и вовсе не там, где его ждали.

На исходе лета ливонская армия в 4 тысячи бронированных всадников, тяжелая артиллерия и порядка 20 тысяч пехоты, составленной по большей части из плохо-вооруженных крестьян, ворвалась, в Псковскую волость и прожорливой саранчой потекла к Изборску. В 10 верстах от Изборска 27 августа магистра Плеттенберга остановило русское войско. Дальше произошло неожиданное. Русская армия, превосходившая противника числом, была разбита. Сражения как такового не получилось. Псковский полк, который шел первым, не выдержал прицельного огня ливонских пушек, и почти сразу побежал. Во время бегства псковитяне смяли русский строй, вынудив московских воевод отвести свои главные силы без боя, побросав при этом и обозы и пушки. Немцы ни кого не преследовали, опасаясь видимо засады или какой иной хитрости со стороны россиян, что позволило жителям осажденного Изборска беспрепятственно утащить брошенные обозы и орудия в крепость. Последовавший вслед за этим приступ к городу был отбит. От Изборска магистр, не решаясь идти к Пскову, где все ещё топталась недобитая русская армия, повернул на юг и 7 сентября взял приступом замок Остров, забитый беженцами из окрестных сел. 4000 россиян всех возрастов были безжалостно истреблены бронированными монахами, видимо во искупление их грехов. На этом «славный» поход ливонских рыцарей по русской земле закончился. Эпидемия какой-то кишечной инфекции, разыгравшаяся вдруг в немецком лагере, заставила магистра прекратить дальнейшее наступление и уводить свои пропоносившиеся войска в Ливонию. Александр, король литовский и польский, на помощь которого магистр рассчитывал, на соединение с ливонцами не пришел, мотивируя это тем, что его войска тоже обгадились.

Тем временем на Руси была закончена уборка урожая, отряды ополченцев со всех сторон начали сходиться к западной границе, и московские воеводы принялись исполнять планы на осеннюю кампанию 1501 года. Возле Мосальска русских встретила новенькая польско-литовская армия. 4 ноября в яростном сражении россияне положили на месте до 7000 врагов, захватили множество пленников и все знамена и затолкали остатки литовского войска в крепость. Сам Мосальск воеводам не поддался. Русские несколько раз сходили на приступ, успеха не добились и, разорив округу, ушли восвояси. После этого дела бои на литовском рубеже постепенно сошли на нет. Русское командование в спешном порядке начало переброску своих главных сил на север. 

1 ноября 1501 года, продравшись сквозь ливни, разливы рек и дорожную грязь, московские воеводы Даниил Щеня и Пенко с мощной армией ворвались в Ливонию со стороны Ивангорода и принялись разорять окрестности Дерпта, Нейгаузена и Мариенбурга, не отвлекаясь на штурм крепостей и сконцентрировав свои усилия лишь на разорении сельской местности. По Ливонии бродили долго, добрались даже до Ревеля. Несколько тысяч пленников и обозы с трофеями потянулись к русской границе. Рыцари сидели в крепостях, не отваживаясь выйти в поле, и лишь в окрестностях Гельмета решились ночью напасть на потерявших бдительность россиян. В суматохе ночной потасовки погиб князь Александр Оболенский, который собрав вокруг себя растерявшихся было воинов, до последнего держал оборону, пока остальные полки строились к бою. Расчет немцев на панику в русском лагере не оправдался. На этот раз московские воеводы быстро взяли ситуацию в свои руки, решительной атакой опрокинули немцев и погнали их прочь. Полк дерптского епископа русские и татары истребили полностью, как утверждает летопись, не мечами, а шестоперами. Зимой 1502 года полки  Щени и Пенко возвратились на Русь, превратив в пустыню почти всю Ливонию.

В январе 1502 года на ландтаге в Вольмаре магистр Плеттенберг, потребовал продолжения войны, и после бурных дебатов ландтаг все же ввел новую подать на военные нужды. Меж тем дерптский епископ, земли которого непрерывно опустошались русскими, постоянно просил помощи и настоятельно советовал своему начальству вступить в переговоры с неприятелем. Средства Ордена и епископа были истощены. Пришлось даже объявить дополнительную продажу индульгенций для сбора денег. Тем не менее, в марте 1502 года ливонцы вновь перешли русскую границу, атаковали предместья Ивангорода и в окрестностях Красного разгромили русское войско, убив в сражении воеводу Лобана Колычева. Немногие выжившие россияне бежали до Ямгорода, но сам Ивангород был уже полностью достроен и неприятельский штурм выдержал.

Весной 1502 года золотоордынский хан Шиг-Ахмет, наконец, уразумел, что его союз с Литвой против Крыма – лишь фикция. Король слал в Орду гонцов с дарами, но на соединение с Ахметовыми татарами не шёл. Куда бы ни двинулся хан со своей конницей, он тут же натыкался либо на русские полки, прикрывавшие свою южную границу, либо на крымских татар, что большими массами начали выплескиваться из Крыма в Дикое Поле. Отчаянная попытка договориться с Москвой о союзе против Литвы закончилась провалом. Москва соглашалась на переговоры лишь с участием Крыма, а Шиг-Ахмет мириться с Менгли-Гиреем не собирался. В раздражении хан разорил Новгород-Северский и ряд малых городов на юге Руси, после чего начал кочевать между Киевом и Черниговом. Той же весной крымская орда внезапным набегом разнесла вдребезги голодные толпы ордынцев в сражении возле устья Сулы. Шиг-Ахмет бежал в сторону Киева, а в Москву тут же помчался гонец от Менгли-Гирея с радостным известием: «Улусы злодея нашего в руке моей, а ты брат любезный, слыша столь добрые вести, ликуй и радуйся!» Остатки Большой Орды разбежались в разные стороны: Шиг-Ахмет с сыновьями ушел в Литву, где их всех, тут же взяли под стражу, а его племянники, астраханские царевичи, Исуп и Шигавлияр, поступили на службу к Ивану Московскому. Так усилиями крымских татар Батыево творение, Золотая Орда, прекратила свое существование. Литва вновь стала уязвима со стороны Крыма.

В июле 1502 года сын великого князя, Дмитрий Иванович Жилка, с многочисленными полками двинулся к Смоленску. Походу этому Иван Великий придавал особое значение. Фактически именно ради Смоленска вся эта война и затевалась. Вот почему княжича сопровождали почти все наиболее известные и прославленные московские воеводы. Часть отрядов, как уже было принято в русской тактике той поры снарядили к Березине и Двине с отвлекающими ударами. Русские взяли Оршу, выжгли предместья Витебска и Полоцка, захватили в селах и деревнях большой полон, но сам Смоленск русскому ополчению не поддался. Сказались и невысокая дисциплина в войсках, уставших уже от бесконечных переходов и скудного рациона, и просчеты с обеспечением войск припасами, и недостаток артиллерии, и упорное нежелание защитников города сдаваться московитам. К тому же вскоре стало известно о приближении литовского войска, сформированного Александром из европейских наемников. 23 октября 1502 года русская армия сняла осаду и отступила.

В августе того же года 90 тысяч крымских татар ворвались в южные литовские владения, опустошив окрестности Луцка, Турова, Львова, Бреславля, Люблина, Вишневца, Бельза, Кракова. Стефан Молдавский, поспешил воспользоваться этим погромом и захватил на Днестре Колымью, Галич, Снятин и Красное.

В первой половине августа 1502 года в орденский  Венден примчались послы короля Александра, сообщившие, что король вновь не сможет послать войска на Псков, так как ему угрожают крымские татары, и он сам просит Орден помочь войском ему. В Ливонии на литовского посла посмотрели, как пришельца с Марса, только что в лицо не рассмеялись, но сдержались как-то. Потом все же деликатно объяснили, что помочь королю войском рыцари не могут, потому как им самим теперь придется один на один воевать с русскими.

В начале сентября 5000 ливонцев, ведомые магистром, стремительнвм маршем скрытно пробрались к Пскову, выжгли пригороды и изготовились к штурму. Русские воеводы, которые ждали неприятеля со стороны Ивангорода, тем не менее сумели сориентироваться быстро, и почти сразу из Новгорода к осажденному Пскову начали прибывать войска Даниила Щени и Василия Шуйского. 13 сентября близ Смолинского озера произошла битва, в ходе которой русские, разгромив ливонский обоз, который охранялся эстонскими и латышскими рекрутами, навалились на немецкую пехоту, но не смогли сломить её сопротивление, а после атаки тяжелой рыцарской конницы откатились в полном беспорядке. Одержав очередную важную, но бесполезную победу над московитами, которых вновь удалось победить, но не удалось  разгромить, магистр три дня стоял на костях в ожидании нового нападения, а затем, свернув лагерь,  ушёл в Ливонию, не взяв ни одного города.

В сентябре 1502 вблизи Ивангорода между русскими и ливонцами произошла очередная «сеча великая», вновь не выявившая победителя. После этого Ливония выдохлась окончательно и активных действий больше не предпринимала.

В декабре того же года князья северские, Семён Стародубский и Василий Шемякин с московскими и рязанскими полками опять ходили на Литву. Городов не брали, жгли села и хватали пленных. Это были последние всплески пламени войны. Военные действия начали постепенно стихать, как стихает пламя костра, после того, как в него перестают подбрасывать дрова.