Звезда

Темнота.

   Густая, абсолютно непроницаемая темнота делала пространство вокруг непостижимым, непонятным и бесконечным.

   Он не помнил, как давно его окружала эта темнота. Не помнил и не думал об этом — был настолько ею раздавлен, что любая мысль казалась неподъёмной.

   К настоящему моменту он уже должен был стать полностью поглощён мраком, но что-то не отпускало его раствориться полностью, и он завис между мирами в пространстве, где не проявляется ничего, где нет его персональной личности, нет никаких признаков окружающего мира. Реальность вполне могла быть где-то поблизости, но вокруг него была лишь темнота. Он пребывал в чём-то неоформленном, словно фотография, так и не проявленная в растворе.

   Не имея каких-либо зацепок, он не мог понять что он представляет собой на самом деле: он космонавт, вышедший в открытый космос с оторванным фалом и  потерявшийся в бесконечности космоса, или он головная часть боевой ракеты с ослеплённой системой наведения из-за работающих  средств радиоэлектронной борьбы... или он вообще не что-то материальное, а например, он - внутренность закрытого спичечного коробка после того, как оттуда вынута последняя спичка... Да какая разница кто он, и что означает это банальное «на самом деле»... всё это уже не имело для него никакого значения. Он даже проблему пустоты не мог себе сформулировать, из-за отсутствия формулировок.

   Изредка остатки его сознания выхватывали неустойчивое мерцание еле заметного маячка во мраке. Ожидание этого чуда стало единственным наполнителем его сущности, единственным доказательством того, что он ещё существует, и единственным занятием в чёрной, беззвучной пустоте. Ожидание появления светлой точки стало причиной того, почему он ещё не растворился в этой темноте без остатка. Он не знал что это такое, что это за едва заметная, светлая точка, но это было всё, что отличается от ничегошности окружающей темноты.

   Он не гадал, что это: блик на роговице его глаза, трещина в бесконечности или крошечная дыра в стене вселенной, ставшей его тюрьмой, или это огромный светящийся космический объект на бесконечно далёком расстоянии... темнота не давала возможности мыслить категориями форм и  расстояний.

   Появлялось это призрачное свечение всегда строго в одном и том же месте, принося с собой какое-никакое ощущение стабильности и оно стало частью его пульсирующей реальности, зудящим смыслом существования...
   
   Он жадно ловил эти вспышки, и они, будто подчиняясь его жажде, горели чуть дольше, чуть ярче, и со временем, неровно пульсирующий светлячок превратился в стабильно светящийся маяк, со всё более усиливающимся свечением.

   Едва зацепившись за его внимание, робкий далёкий лучик света овладел всецело его материальным воплощением, заполнил собой всё его существование... существование, превратившееся в бесконечное созерцание увеличивающегося количества света, неотвратимо магически приближающейся звезды...
   О да, это уже не светлячок-маячок, это совершенно реальная звезда, разгорающаяся и притягивающая к себе, словно трансформируя силу ностальгии наблюдателя, вспоминающего светлые времена, в своё собственное излучение.

   Он не обращал внимания на то, что это совсем не тот свет, что был в его бесконечно далёком прошлом. Тот свет был везде, он освещал все самые потаённые уголки окружающей реальности, а эта звезда, обжигая своей яркостью, создаёт огромное количество зловещих теней, которые становятся видны, стоит только отвести взгляд в сторону от эпицентра её свечения.
   Но другого света не было, выбирать не из чего, тем более, что эта звезда не просто освещает мир вокруг, а неотвратимо манит к себе и уже ослепляет как дуговая электросварка...
   Тогда, в забытом прошлом, был совсем другой свет, тот свет не обжигал, тогда были видны различные формы предметов, различные существа, с которыми можно было взаимодействовать, а сейчас приближается самый настоящий открытый термоядерный реактор, ослепляющий жаркий свет которого уже не позволяет ничего видеть вокруг.
   Свет, ставший всем, ослеплял — и в этой слепоте уже не отличался от тьмы, из которой герой вышел.

   Ослеплённый и зачарованный, наш герой не замечал подмены.

   И чем больше он наблюдал за приближением звезды, тем ближе она становилась, медленно, незаметно, но неотвратимо. И как бы ни были бесконечно велики расстояния во вселенной, настал момент, когда огненный шар заполнил собой всё видимое пространство и оказался осязаемо близок.

   Теней не осталось — только свет, только всепоглощающий жар пульсирующей плазмы.


   Завороженный сиянием, Он не мог противиться стремлению прикоснуться к звезде, которая, казалась уже совсем близко.

   Он уже не дышал, не помнил, зачем это нужно, когда вот, совсем рядом бушует источник бесконечной лучистой энергии, стоит только руку протянуть...

… не смея противиться магии, он прикоснулся к кромке этого сияния...

… и в тот же миг его сознание погасло, а тело рухнуло вниз, будто перерезали невидимую нить.


 
   Холодная чёрная поверхность земли приняла безжизненное тело обожженного мотылька, нашедшего в беспроглядной тьме лампочку-цель, стремящегося к ней, и сгоревшего, достигнув её...

   … а лампа продолжала прорезать темную бесконечность лучами притягательной мечты, придавая смысл суеты для других мелких мошек...



   Я засиделся допоздна на лавочке у крыльца, и не заметил, как спустилась тёмная безлунная беззвёздная ночь, полный мрак... и только одинокая лампа фонаря, привлекающая насекомых, воплощала собой образ термоядерного котла далёкой звезды...

   Время не ощущалось, и скоротечный полёт мотылька к его заветной цели показался мне затяжной драмой с печальным концом.

   Созерцание безжизненного тела моего героя подтолкнуло возвращаться к состоянию нормального, обыденного сознания, но похоже я крепко застрял в полученных образах.    Часть меня оставалась между ярких звёзд моих собственных целей и стремлений, не менее привлекательных, чем магический свет лампы для мотылька.

   И я встал, дотянулся до электрощитка и выключил свет фонаря.

   Скоро рассвет...

    Покой...