Праздничный концерт

Праздники бывают разными. В  детстве ты особенно остро чувствуешь их запахи. У Нового  года дух елочный с привкусом мандаринов. Православная Пасха щекочет нос сдобными куличами, пирогами и яйцами, крашенными луковой шелухой. Советские  демонстрации запомнились холодным промозглым ветром в ноябре, ярким солнцем в мае и  большим количеством выпитой взрослыми водки. И все праздники запомнились как радостные торжественные мгновения, приходившие в дом вместе с родственниками.
 
Только раз в году отмечался грустный праздник – это День Победы. Его как раз разрешили отмечать в год моего рождения. Почему он был грустным? Да потому, что еще живы были люди, вернувшиеся с войны, а они не веселились почему-то. В деревне обычно собирали ветеранов войны у памятника Неизвестному Солдату.  Совсем старенькие фронтовики с одной или двумя медалями, поблескивающими на поношенных  пиджачках, приходили и потихоньку рассаживались на приготовленных лавочках. Подвигами не хвалились, сидели молча.  Они даже близким людям ничего не рассказывали. Те немногочисленные ветераны, кто побывал на фронте под конец войны, еще работавшие в совхозе, вспоминали какие-то масштабные бои, хвалили маршалов Рокоссовского, Жукова. Мы – подрастающее поколение, воспитанные на  книжных подвигах героев войны, на фильмах типа «Четыре танкиста и собака», многого тогда не понимали, не знали. Уже попозже, прочитав произведения Василя Быкова и Юрия Бондарева, открылась другая сторона медали, вернее, трагедия пережитого и смерть   миллионов советских людей, убитых в результате ошибочных распоряжений и действий военачальников. А ведь каждого из убитых кто-то ждал дома.

К тридцатилетнему юбилею со дня Победы в Великой Отечественной войне учительнице начальной школы Марии Петровне Черемухиной поручили провести мероприятие, точнее концерт.  Мне почему-то досталось читать отрывок их поэмы Роберта Рождественского «Реквием» перед зрителями. Но не просто читать как обычному человеку, а как диктору Левитану. Мне - пигалице из третьего класса доверили столь ответственное задание потому, что обладала звонким голосом.  Тяжелое стихотворение для десятилетнего ребенка. А мне хотелось читать «Васю Теркина» Твардовского. Произведение легко читалось и запоминалось. 
Когда я репетировала дома, моя бабушка поджимала губы, слушая мой бубнеж.
- Баб, а вы радовались, когда война закончилась?
- Нет, плакали все, народу-то скока не вернулось. Все своих родных поминали.
Я знала, что под Лениградом погиб бабушкин брат Костя, другой брат Николай прожил после войны немного,  скончавшись от ран. Последний брат Саша оказался живым после похоронки, пришедшей из Кенигсберга. Выходила его Маруся в госпитале, на ней он и женился. Деды вернулись с фронта, но у них появились новые жены и дети. 
- Баб, а у нас в семье дезертиров не было?
- Господь с тобой. У нас таких не было в роду, а другие Заклюшенские прятались в Волосном лесу. Мне как-то председатель у сорок втором годе зимой разрешил взять лошаденку, у полещика выпросила дров. Запрягла в розвальни меринка да поехала на место. Токма приехала, а из оврага как застрочили, только ветки с деревьев посыпались на меня. Лошадь-то испугалась, да понеслась рысью, еле успела в санки упасть.
- А как они тут оказались?
- Как? Как? Сбегли из части, землянку вырыли и прятались.
- А где еду брали?
- Сродники носили.
- А их поймали?
- Пымали.
-А потом?
Бабушке надоели мои расспросы:
- Суп с котом. Давай-ка лучше про Васю Теркина расскажи.
И я, подбоченившись, с выражением затараторила:
- Нет, ребята, я не гордый.
Не загадывая в даль,
Так скажу: зачем мне орден?
Я согласен на медаль.

Торжественность предстоящего события увеличивалась в разы в связи с приездом на малую родину Героя Советского Союза летчика Сафронова Сергея Ивановича. На большом кирпичном доме его мамы была прибита табличка с красной звездой.  Но не только количеством сбитых фашистских бомбардировщиков  прославился знаменитый земляк. В тридцатые годы он обучался полетам у самого Валерия Чкалова, а после войны в Саратовском аэроклубе ДОСААФ  был первым наставником  Юрия Гагарина. Вот такого легендарного гостя мы должны были порадовать праздничным концертом.
Мария Петровна заставляла меня декламировать по нескольку раз в день:
- Помните! Через века, через года,- помните!
О тех, кто уже не придет никогда,- помните!
Не плачьте! В горле сдержите стоны,
 горькие стоны.
Памяти павших будьте достойны!
Вечно достойны!

Я и декламировала, пока не охрипла накануне праздника. Пришлось бабушке кормить меня сырыми яйцами натощак. С тех пор не переношу вкус яиц из-под курицы. Бабушка вздыхала и тихонько ругала учительницу. Я решила заступиться за свою строгую Марию Петровну, открыв тайну бабуле;
- Баб, а у Черемухиной есть медаль, она воевала, оказывается.
- Воевала, мужиков отбивала.
- Как это? Что же она там делала?
-Твой дед пришел с войны разбалованный вот такими санитарками. Сам рассказывал, что они там вытворяли.

Больше я ничего не стала выспрашивать про Марию Петровну.Была в ней какая-то отчужденность от деревенских людей. Нет, не высокомерие, а, именно, отсутствие друзей, порой наигранная веселость. Местные уж если смеялись над безобидными шутками и прибаутками, так все вместе, дружно. А если шутила учительница, никто не смеялся. Как будто не пускали ее в свой круг, не смотря на ее довольно-таки продолжительное время проживания в деревне. Теперь у меня появилось настороженное чувство к Черемухиной. Позже, во взрослой жизни я узнала, что такое отношение к фронтовичкам было в сельской местности повсеместно. Обидно было бабам, работавшим день и ночь, превратившимся в тягловых лошадей, чтобы и фронт прокормить и самим с малыми ребятишками как-то выжить. Вынуждены были уезжать фронтовички в города, там было проще затеряться. Но звание учителя защищало Марию Петровну от недоброжелателей.

Девятого мая летчик Сафронов не приехал, концерт состоялся без него. Когда подошла моя очередь, я прочитала скорбные строки  из «Реквиема» и пошла на свое место. Старички плакали, сморкаясь в клетчатые носовые платки. Бабушки тоже.  Грустный праздник закончился вручением букетов с цветущей сиренью и тюльпанами ветеранам. Одна Мария Петровна довольно улыбалась, радуясь, что ученики ее не подвели. Каково же было ее удивление, когда она узнала, что Сергей Иванович приехал десятого мая. Оказывается, Герой Советского Союза был приглашен в Москву на праздничный парад как почетный гость. Черемухина бегала по деревне вместе с посыльными ребятами, чтобы снова собрать ветеранов и публику для повторного поздравления. Конечно, это было огромным событием не только для деревни, но и для всего райцентра. Приехало руководство и ветераны из Перевоза.

Накануне этого мероприятия по телевидению показывали новый фильм «А зори здесь тихие». Актриса, игравшая Женьку, полюбилась всем и красотой, и находчивостью, и смелостью. Я ходила под впечатлением от замечательной картины. В два часа снова начался концерт. На передней лавочке сидели летчик Сафронов с ветеранами. Я, как и вчера должна была заканчивать концерт печальным монологом. Но видимо подвиг Женьки меня так вдохновил, что я решила: у эпилога  должен быть другой конец.  Ну не должны все плакать. А если еще и Герой Советского Союза будет шмыгать носом, я такого не выдержу. Все это мелькнуло в голове как искра. Я старалась не смотреть в сторону учительницы, вышла и объявила:
- Песня  «Катюша».
С какой радостью полились слова песни по округе. Гармонист не растерялся и подхватил веселым наигрышем. Припев запели все и даже Мария Петровна. В конце я закатила еще и дробь, взмахнув голубым шелковым платочком. Стремительно скатилась с дощатой  сцены под громкие аплодисменты. Сегодня никто не плакал. Сергей Иванович смеялся от души. Черемухина схватила меня за руку и вывела на поклон. Руководство райкома поблагодарило учительницу за организованное мероприятие, а потом все фотографировались с Сергеем Ивановичем.

Прошло много лет после этого события. Череда житейских событий заставила меня несколько раз поменять место жительства и, наконец, я перебралась в дом сталинской постройки. Настолько погрузилась в суету переезда, что даже не предала значению названию улицы. Но однажды мое внимание привлекла табличка на доме, в которой сообщалось, что здесь жил Герой Советского Союза летчик Сафронов. И мне снова вспомнился тот концерт с живыми ветеранами, глаза которых невозможно забыть.