Случай в горах

     Была у меня недавно поездка в горную местность. На одной из новых, неизвестных мне ранее турбаз намечалась вечеринка, на которую я был приглашен давним приятелем. Мы не виделись много лет, и предстоящая встреча мне казалась вполне приятным поводом отдохнуть от ежедневной рутины, и ради этого путь в несколько часов за рулём не казался мне обременительным.
 
   Это мероприятие, поначалу казавшееся вполне обыденным, оказалось очень необычным, а впечатления превратили это недолгое путешествие в незабываемое яркое приключение.

   Описывать дорогу нет смысла, ничего необычного, можно даже считать, что не было никакой дороги, не было никакого повода, просто по стечению ряда обстоятельств я оказался на берегу широкой горной реки, в активной туристической зоне, приблизительно в том месте, куда и собирался попасть.
 
Горный воздух встретил меня ударом. Вышел из машины — и мир качнулся. Это был не просто кислород, не просто горная свежесть, а какая-то живая, плотная субстанция, вгрызающаяся в легкие. В городе мы дышим пылью, здесь же я пил этот воздух, как кисель с искрящимися шариками, которые лопаются внутри, оставляя на языке ледяную свежесть.
 
   Надышавшись местного воздуха, приняв его энергетическое воздействие, я потерял часть связей с окружающей действительностью, и поймал себя на том, что как завороженный блуждаю по окрестностям какой-то турбазы, просто наслаждаясь тем, что я тут. Здесь не только воздух, но и вековые сосны, коренья и валуны по сторонам, и даже земля тропинки по которой я шел, - всё источает какое-то волшебство, напрочь отрывая от привычных образов окружающего мира. Я не пытался понять, что это за место, не беспокоился об оставленной машине, всё обычное беспокойство заменила спокойная безмятежность. Я просто ходил между высоких сосен, и необычных бревенчатых конструкций, явно туристическо-развлекательного назначения.
 
   Один из домиков, мимо которого я проходил, оказался оставлен для компании, с которой я должен был тут встретиться, по крайней мере мне так показалось, к тому же меня окликнули и я подошел...
   Морок от перенасыщения кислородом начал рассеиваться, и я уже совершенно спокойно осматривал планировку домика и состав пригласившей меня компании, осознавая, что друзей с которыми мы изначально планировали встретиться здесь нет, но здесь, как я понял - их друзья, и проведу я этот выходной, судя по всему - в этой компании друзей моих друзей, что тоже неплохо: и отдохну и новые знакомства заведу.
 
   В одном из довольно просторных павильонов обосновалось кафе, там была установлена барная стойка и возле неё шуршала непринуждённая возня, связанная с традиционными для уикендов закуской и выпивкой. Вся компания переместилась туда. Я присел на длинную скамейку у одного из наспех накрытых столов, выставил на стол принесённую бутылку с неплохим виски, потянулся к центру стола и взял консервную банку, которая не вызывала никакого интереса у окружающих до тех пор, пока не оказалась в моих руках. Привычным жестом открыл её, потянув за специальный язычок, ключ-кольцо.

   И тут же наступила тишина. Она была такой плотной, что я услышал, как упала капля с крана за барной стойкой. Все смотрели на меня. На банку. Потом опять на меня. Их лица перекосило одинаковое, хищное любопытство.

— Ну давай, пробуй, — прошелестел кто-то.

   Это было неправильно. Это не походило на розыгрыш. Это походило на какую-то странную психологическую западню. Я сунул ложку в банку и, чувствуя, как под ложечкой холодеет, попробовал. Сладко. Шоколадная паста. На секунду мне показалось, что я схожу с ума. Или это они?

— Нут, — ляпнул я первое, что пришло в голову. Сладкий шоколадный нут? Абсурд. Но я соврал. Инстинктивно, как зверь, который притворяется мертвым.

   Тишина стала вязкой. И в этой тишине из темного угла раздался голос. Низкий, женский, обволакивающий.
— Наконец-то, — протянула она. — Кто-то открыл эту банку. Молодец. Ты узнал вкус. Теперь узнаем и мы... твой.

   Она улыбнулась. В полумраке эта улыбка была похожа на оскал плюшевой лисы, которая решила, что колобок достаточно поджарился.
   Меня сковало. Я понял, что вру о нуте не просто так — я сбил их прицел. Они ждали другой реакции. Их растерянность длилась всего мгновение, но мне хватило, чтобы заметить, как они начали медленно преображаться.
   Я — идиот. Я сам зашел в ловушку.

   Продолжая облизывать ложку с пастой, раздумывая, над обрушившимся на меня психологическим воздействием, я стремительно перебирал варианты. Что происходит, что это за ведьминский шабаш...

   Затягивая время, я попытался отшутиться какими-то простыми словами, которые мне показались уместными на тот момент, хотел было даже громко рассмеяться, переведя ситуацию в разряд шуточных, типа "где тут у вас скрытая камера?" да вдруг понятно стало, что публика не просто так возбудилась на открывание банки. Не зря я соврал о вкусе содержимого, сработала какая-то интуитивная защитная линия поведения, и даже уже не важно, что это за компания, нездоровые юмористы или биороботы, действующие по программе...

   После бестолкового обсуждения вкуса содержимого банки, показавшегося мне бесконечно долгим, многое изменилось. Компания, которую я поначалу принял за друзей моих друзей теперь уже виделась явно враждебным окружением, слова женщины (вот теперь самое время назвать её "ведьмой") словно спусковой крючок организовали особое поведение компании, словно замерший хоровод, меня молча, медленно пытаются обступить замкнутым кольцом, да как будто все слегка подслеповатые, нелепые и неуклюжие.

   Я оказался в окружении людей с лицами, перекошенными нервной судорогой. Ещё немного, и уже можно было бы говорить, что это не люди, а "существа". Какие там друзья друзей, среди своих таких ситуаций не бывает, я явно ошибся местом... Оказавшись в недружественном окружении, я осознал, что меня плохо видят именно потому, что я наврал насчёт вкуса пасты в банке, я своим враньём сбил их прицелы.

   В следующее мгновение я увидел на стеллаже на стене рядом со мной, среди различных элементов декора, стеклянную колбу довольно больших размеров, вроде как обычная банка, что можно взять за горлышко обычным охватом кисти. Банку я взял, ещё не осознавая для чего она может пригодиться, скорее всего зашвырнул бы её в окружение, чтобы пробить себе проход для отступления. Однако мгновенно появившийся стресс, да пьянящий горный воздух, изменили видение пропорций, и как только банка оказалась перед моим лицом, оказалось, что это уже не банка, а большая стеклянная бочка. Просто огромная бочка, такую не то что зашвырнуть, её и сдвинуть то не очень легко...

   Нет, в самом деле, что у них за паста была в этой злополучной банке? Там было галлюциногенное содержимое и мне всё просто мерещится или всё происходит на самом деле? Это была мгновенная мысль, обдумывать её времени не было, надо было что-то делать.

   Повинуясь неосмысленному рефлексу, без раздумий, я схватил эту бочку-колбу и присев, надел её на себя. Наверное неправильно писать словами "увидел", "схватил" , "надел"... я фактически не делал ничего такого, всё произошло само-собой, к тому же, оказавшись внутри, я как будто со стороны наблюдал происходящее, наблюдал себя взглядом снаружи. Всё произошло "само-собой", и практически мгновенно. С моей стороны не было ни размышлений, ни действий. Я лишь только начинал понимать что происходит, когда оказался внутри... шевельнулось одновременно несколько мыслей.

  Первая мысль пришла одновременно с холодком, пробежавшимся по спине, мысль о том, что а вдруг это всё реально, и я сам себя загнал себя в эту колбу как в ловушку, и буду теперь экспонатом из кунсткамеры, буду сам как та паста в банке.. уж не того ли желали мои новоявленные противники...

   Другая мысль родилась уже из той части моего мозга, где хранились инженерные знания, мысль о том, что в этой колбе наверняка производили опыты с нитратом серебра, и на её стенках осталось небольшое напыление типа зеркальной амальгамы, и я могу оказаться невидим для внешнего наблюдателя, и теперь то меня точно не найдут...

   Были ещё разные спонтанные идеи, но вот эта вторая мне особо понравилась и именно её я зафиксировал в своём сознании и стал изо всех сил представлять зеркальную плёнку абсолютно непроницаемой при взгляде снаружи.

   И что же делать дальше? Пока ещё не знаю, куда меня привели не осознаваемые инстинктивные действия.   

   Смотрю изнутри сквозь стекло, а круг-то начал расходиться, рассеиваться, они меня реально не видят. Судороги их уже не перекашивают, угроза рассасывается и люди, которые только что внушали животный ужас своим зомби-подобным образом, возвращаются к нормальному виду и расходятся.

   Оказавшись вне зоны видимости членов этой странной компании, я стал им абсолютно безразличен, все разбрелись. Кто-то кучковался у камина, кто-то за столом, и все занимались тем, чем обычно занимаются люди на гулянках: еда, выпивка, непринуждённые разговоры о том, о сём.

   Я так и не понял, была ли колба их ловушкой — или моим случайным спасением. Но спрашивать было не у кого.

     Я выбрался из своего убежища. Никто не обернулся. Вновь была слышна спокойная музыка и несколько одновременных негромких разговоров... обычное клубное кафе. Странная женщина словно испарилась, её не было ни видно, ни слышно. Я посмотрел на стеллаж на стене передо мной, там ещё виднелись, но уже быстро расплывались и исчезали выставленные там предметы, да и сам стеллаж из реально объёмного декора превращался в нарисованный натюрморт. Колба, оставленная на полу в комнате, тоже исчезла, я её больше не видел, как только из неё выбрался.

   Я смотрел на пустую стену. Почему я схватил именно колбу? Там же висело оружие — арбалет, ножи. Я мог ударить, пробиться. Но выбрал стеклянную банку.

   В голове прорезался шепот. Чужой. Он не имел тембра, но я понимал каждое слово:

— Не думай, что ты спасся. Ты просто вовремя отключил свой дурацкий мозг. Если бы ты начал анализировать — ты бы уже был в новой банке. Запомни: тело умнее тебя.

— А стеллаж? А колба? — мысленно спросил я.

   Тишина. А потом — смех. Сухой, как треск сучьев.

— Тебе рано это знать. Иди, поспеши, пока они не перестроились на новую охоту.

   Я хотел спросить еще, но голос исчез. Наверное, я слишком громко подумал — и спугнул.

   Поднялся и пошёл к выходу. Проходя мимо их столика, я кивнул и буркнул что-то — они даже не подняли голов. Словно меня не существовало.

   Вышел на улицу. Вдохнул — и горный воздух уже не казался волшебным. Пахло сыростью, прелой листвой и холодом, который идёт от камней. Я сел в машину и уехал. Искать ту турбазу, где ждал приятель, не хотелось. Я просто гнал обратно в город.

   Всю дорогу до дома я пытался вспомнить лицо той женщины. Не мог. Только улыбка. Она висела перед глазами, как у чеширского кота, — отдельно от тела, отдельно от всего. И в ней было столько голодного терпения, что я включил радио погромче, лишь бы не слышать собственного дыхания...


   Дома я бросил ключи на тумбочку, прошёл на кухню, открыл холодильник. Застыл, глядя сквозь тюль на закатное солнце — красный диск, расплывающийся в пыльном окне. И взгляд зацепился за подоконник.

   Там стояла банка. Такая же. Консервная, без этикетки, с тем самым кольцом-ключом.

   Я не приносил её домой.

   Ноги стали ватными. Я схватился за край стола, чтобы не упасть. Банка стояла на подоконнике, целая, запечатанная, будто ждала, когда я снова её открою.

   За окном догорал закат. В комнате было тихо. Но мне показалось, что из угла, из темноты прихожей, на меня смотрит улыбка. Та самая.