У синих гор

Лешка Скворцов сегодня проснулся пораньше, чтобы по холодку спуститься в аул, где в пойме р.Кубань было набурено десятка три скважин малого диаметра. Это была одна из обязанностей техника-геолога; три раза в неделю пробежать по пьезометрам, замерить уровень воды в каждой скважине и отметить это все в специальном журнале.
Жилой вагончик стоял на склоне горы в которой бригада проходчиков в количестве четырех человек разработала стометровую разведочную штольню под будущую Зеленчукскую ГЭС.
К аулу можно было спуститься дорогой, которую геологи пробили своей техникой и та, извиваясь на серпантине, начиналась прямо от крыльца их бродяжьего жилища на четырех колесах и заканчивалась прекрасным шоссе Черкесск-Карачаевск.
Но Леха ходил напрямик по ущелью, которое начиналось с края карачаевского поселения подошвой или основанием горы и казавшееся проходом между двумя склонами, но по мере восхождения оказывалось огромной расщелиной одной горы и которая выходила к табору горнопроходчиков тоненькой змейкой.
Тропа шла по левому борту этого ущелья и была в три раза короче. По правому борту наблюдалось нагромождения камней из крепкого окремнелого песчаника. Там тропы не было, хотя дурацкие надписи маслянной краской сумасшедшего туриста каким-то образом добирались и сюда.
И поскольку Лешка с постоянной периодичностью совершал этот нехитрый маршрут, то чтобы не мотаться туда-сюда порожняком посещал местный магазин, снабжая бригаду деликатесами в виде вареной колбасы и свежего хлеба.

Утро сегодня было как всегда роскошным в этих предгорьях Кавказкого Хребта. Перед парнем расстилалась лазурная долина с грядой синих гор на горизонте, и только седая шапка старика Эльбруса возвышалась над ними своей белизной, чуть подкрашенной розовым под лучами южного утреннего солнца.
Закинув планшет через плечо Леха, как горная антилопа, прыгая с камня на камень, устремился по чуть заметной тропе, которая огибала большие глыбы, вниз к большому карачаевскому аулу.
Спускаться вниз это не то что подниматься в гору, когда весь в поту преодолеваешь нагромождения камней и колючего кустарника, который так и норовит вцепиться в трикотажные «треники» или оторвать расстегнутый ворот рубахи.
Сейчас; радуясь прохладному утру и воздуху напоенному ароматами горной флоры с привкусом степных запахов чебреца и полыни, Лешка любовался противоположным склоном, куда по всей видимости не ступала нога человека.
Внезапно он услышал странные звуки, явно не природного происхождения. Как будто кто-то топором колол дрова или разбивал молотком камень. Он стал пристальнее всматриваться в противоположный борт ущелья начисто лишенный растительности.
Среди нагромождения камней Алексей увидел человека с мощным обнаженным торсом и черной окладистой бородой. Было непонятно как он попал туда и чем занимался. Леха даже остановился, с любопытством вглядываясь в фигурку копошащуюся среди каменных развалов.
Издалека она казалась такой маленькой, что иногда пропадала из вида, несмотря на ясное солнечное утро. И все же он явственно видел, что мужчина с разворота бил тяжелой кувалдой по довольно приличному отлетышу скалы, сложенной крепким окремнелым под действием высоких температур и давлений в древние геологические эпохи, песчаником. Даже на таком большом расстоянии он видел как блестит на солнце его спина.
Подивившись на этот, казалось бесполезный «Сизифов труд», добросовестный техник-геолог поспешил дальше.
Часа через три, с двумя сумками с провизией перекинутых через плечо, он продирался сквозь заросли только вверх. Не было уже никакого желания любоваться красотами. Солнце в зените нещадно жгло спину и Леха, обливаясь потом, уже без всякого интереса снова увидел того человека, который мерно постукивал маленьким молотком и удары разносились по всему ущелью.
-Чуваку делать нехрена... - подумал про себя Лешка, с одышкой вылезая на площадку где стоял вагончик.
На протяжении всей следующей недели, а потом и далее, он постоянно наблюдал эту картину и уже с некоторым неодобрением смотрел на противоположный склон. Это явно был не турист и не местный житель. Мужик с утра, и явно до позднего вечера, копошился среди развалин, чем все больше и больше возбуждал любопытство у 23-х летнего парня.
-Ведь кто его знает, а вдруг шпион! Готовит неслыханную диверсию против мирного карачаевского аула... Хорошо бы сообщить куда следует...
Рабочие восприняли его рассказ равнодушно и Леха смирился, но все равно с подозрением каждый раз поглядывал в сторону незванного гостя, который посмел нарушить покой территории, которую Лешка по праву считал своей.

По пятницам в лагерь приезжал экспедиционный «Рафик»  с Маратом за рулем — веселым карачаевцем, знающим несметное количество анекдотов и при встрече выдавая каждый раз свежий.
Микроавтобус забирал людей и отвозил на выходные в Черкесск. Лешке в общагу возвращаться не хотелось, где шумная буровая братва наверняка устроит развеселую пирушку или дебош в ресторане, поэтому он частенько оставался за сторожа. Мужики не понимали этого и крутили пальцем у виска, но у Алексея был свой резон.
Днем он с удовольствием занимался хозяйственными делами, а ночи напролет... писал. Да-а, на него накатывало вдохновение, а в голове неожиданно рождались рифмы, обрывки предложений, которые надо было срочно занести в кожанную общую тетрадь, которую Алексей специально купил по случаю в городе.
Ему было хорошо до умопомрачения одному в горах, когда утром перед ним окрывался дивный вид с лазурной долиной и синими горами на горизонте, а ночью, сидя на крыльце вагончика, он вслушивался в звенящую тишину и смотрел в раскинувшийся над ним шатер черного небосвода с россыпью ярких звезд. Короче в выборе между цивилизацией и дикой природы, он чаще выбирал последнее.

В субботу утром он обнаружил что закончился хлеб и сахар. Надев продуктовый ранец, Леха без спешки, прогулочным шагом, направился за продуктами.
Давешнего мужика не было и только пение птиц нарушали покой и тишину первозданной природы. Человек-педант; по выходным не работает, - подумал Алексей.
Делать было нечего. Он посидел в придорожном кафе вокруг которого теснились фуры дальнобойщиков и в голову пришла мысль пройти сколько можно по другой стороне ущелья, дабы увидеть чем там занимается неизвестный, наконец утолить свое любопытство и со спокойной совестью забыть.
Закинув рюкзачок за спину Лешка направился по главной улице привычным маршрутом. Наверное он уже примелькался, поэтому встречные жители с улыбкой здоровались. Подойдя к основанию горы, он взял правее и наконец ступил на незнакомую ему тропу.
Тропа была довольно широка и удобна, но он знал что скоро она закончится. На ровных, отполированных временем, выступах аршинными буквами алели, чернели, зеленели надписи с претензией на «вечную память» типа: ДМБ-1970, Вася+Бася — вместе навек, ну и банальные: Здесь был Петя, Жора, Ваня... и тд.
Тропа постепенно стала сужаться и наконец пропала. Сориентировавшись по противоположному склону, Леха понял что до нужного места где-то пятьдесят метров. Он стал осматривать выступы и расселины в стене. Слева под крутым углом уходила далеко вниз осыпь из мелкого щебня. Глянув вниз, он догадался что бородатый штурмовал выступ справа по глубокой щели в которую мог протиснуться человек.
И точно; продираясь между каменными глыбами, он выполз на площадку после которой начиналось хаотичное нагромождение камней и по которым вполне можно двигаться дальше. Наконец он уперся в выступ, который наглухо перегораживал дальнейшее продвижение.
Алексей стал осматриваться вокруг себя. Неожиданно между двумя камнями он увидел рабочий инструмент — кирку и лопату. Почему-то его не покидало ощущение что он тут не один. Как будто прямо с отвесной стены за ним наблюдают чьи-то глаза. Он уже более пристально вглядывался в углубления и выступы нависшей над ним скалы. И вдруг... Из этого хаоса явственно увидел силуэт. Взгляд женских глаз смотрел на него в упор.
Лешка замер, потом прищурился и, как в картинах Сальвадора Дали; из нагромождения странных фигур и красок, проступило лицо. Лицо девушки. Было видно что художник, в данном случае скульптор, еще не закончил свой труд и это был пока еще абрис чего-то монументально-прекрасного.
Юноше стало не по себе, как будто он заглянул в замочную скважину; в чужую интимную жизнь. -Так вот чем тут занимался таинственный незнакомец. Странно: только снова открыв пошире глаза картинка словно испарилась, превратившись опять в хаотичное нагромождение камней.
Это было удивительно, и до него стало доходить, казавшее непонятным и вычурным искусство импрессионистов. Картина притягивала и он снова прищурившись, глядя сквозь кулак как делают профессионалы на выставках и галлереях, долго всматривался в глаза, которые были наполнены жизнью, но смотрели с невыразимой скорбью.
Любопытство с новой силой охватило юношу — Зачем, вдали от людей создавать прекрасное произведение, которое никто и никогда не увидит!? Алексей присел на плоский камень и закурил, размышляя о превратностях бытия. Он все равно считал мужчину сумасшедшим, приравнивая его к авторам дурацких надписей на придорожных скалах.
Художники все немного не в себе — подумал Леха, поглядывая на противоположный, такой знакомый до самой последней трещинки, склон и тропу по которой ему приходилось сновать то вниз, то вверх.
Пора было уходить. Он с неохотой встал, примериваясь как бы половчее протиснуться в расщелину откуда он полчаса назад появился. И только он приладил за спиной ранец с продуктами, собираясь нырнуть в этот лаз, как оттуда появился мужчина с черной окладистой бородой и кожаной сумкой в руке откуда торчали рукоятки инструмента.
Встреча была настолько неожиданной, что незнакомец опешил глядя на Леху подозрительным взглядом, не предвещающим ничего хорошего. Он положил свою кладь на землю и раставив руки как борец перед схваткой сделал шаг к Алексею. Бить наверное будет, — грустно подумал парень. - И черт меня дернул соваться куда не следует; все мое любопытство... Он поднял руки, стараясь изобразить на лице как можно больше приветливости. Мужик, увидев в глазах незнакомого юноши испуг, достал сигарету:
-Ты здесь зачем? - устало спросил он.
-Да как вам сказать, гуляю... Вот хотел разведать новую дорогу к нашему лагерю. Геологи мы... Штольню бьем в горе...
-А-а, это тебя постоянно наблюдаю, шастаешь по ущелью туда-сюда...
Он присел на камень, вытирая платком лицо и шею. Лешка успокоился, продолжая стоять как школьник перед учителем:
-По работе хожу к реке, и в магазин...
-Ну а сюда какого хрена тебя занесло? Ведь знаешь что тут прохода нет.
Леха окончательно пришел в себя и поняв, что бить его никто не собирается, и человек совсем не злой, а только сильно уставший с грустинкой в агатовых восточных глазах, осмелел и начал говорить:
-Честно сказать стало интересно чем вы тут занимаетесь. С весны я здесь, никого не было, а тут вы... Грешным делом подумал что диверсант.
Незнакомец усмехнулся:
-Да долго парень рассказывать, все равно не поймешь. Сам понимаю что пустое дело затеял, но привык все доводить до конца; такой характер.
-Я сразу понял что вы художник.
-Что, сумел разглядеть? Молодец, дано не каждому, хвалю.
-Это ваша жена?.. Красивая... Она жива?
-Нет
-Я почему-то так и подумал, простите.
-Да ничего, уже год прошел как ее нет, боль притупилась.
Он встал, порылся в сумке, извлек оттуда портрет, заламинированный от воды и протянул его Лешке. На него смотрела смеющаяся девушка в спортивном костюме. Было видно что фотография сделана на фоне гор. Она стояла опершись на ледоруб и ветер растрепал ее волосы. Свободной рукой девушка убирала прядь от глаз, которые светились только молодостью и здоровьем, а чуть припухлые губы открывали в улыбке ряд ослепительно белых зубов.
-Она действительно очень красива, - задумчиво произнес Лешка.
-Красива не то слово, для меня она была лучшей девушкой на земле. Мы были как две половинки одного целого, которые случайно нашли друг друга. Познакомились на восхождении. Эльбрус — гора исхоженная и довольно простая, кто там только не бывал, даже как-то прочитал в газете, что мотоциклист туда заехал. Она была опытным альпинистом и для нее восхождение на Эльбрус с группой новичков было прогулкой. Все мужчины в группе сразу влет влюбились в Светлану, а она вроде как не замечала, была со всеми ровна и доброжелательна.
Она учила нас как ходить в связке, обращаться с ледорубом и все тяготы, неудобства походной жизни в горах принимать с шуткой. Я оказался самым неумелым и беспомощным, несмотря на свой брутальный вид. Света взяла на до мной шефство, оберегая и страхуя от всяких неприятностей. Слышал наверное песню Высоцкого про альпинистку-скалолазку, так вот это про нас.
Восхождение было скоротечным, в основном мы жили в лагере на Домбае. Я ходил по окрестностям с мольбертом, а она сопровождала меня. С тех пор я постоянно был с ней во всех экспедициях, но на штурм вершин не ходил, оставаясь на базе в предгорьях.
Он надолго задумался, потом закурил новую сигарету и, уставясь в одну точку, закончил:
-На Памире это было... На семитысячник ушли... Пятеро. Никто из них не вернулся. Вот и все.
Незнакомец затушил каблуком военного берца недокуренную сигарету, встал и стал раскладывать на куске брезента свой инструмент.
-Все парень, прощай, мне надо работать.
-Ну вы хотя бы нашли их?
-Конечно искали долго, но все безрезультатно. Ночью в горах громыхало, могло быть все что угодно — сель, лавина, может камнепад... Никаких следов. Были еще специальные группы, поиски продолжались в течение года.
Алексею уходить не хотелось.
-Простите, не хочу быть назойливым, но почему здесь, и зачем? Не лучше ли выставить на каком-нибудь вернисаже для всеобщего обозрения, все таки произведение исскуства, ведь все рано или поздно пропадет под очередным камнепадом?
Собеседник вздохнул.
-Я понимаю, что со стороны это выглядит глупо и ты считаешь меня полоумным, только я так решил и доведу это до конца.
Он снова замолчал и снова продолжил:
-Не хотелось мне говорить о наших с ней взаимоотношениях, но ты человек случайный и вижу порядочный. Света любила пофилософствовать и часто заводила разговор о вечном, о том что человеческая жизнь конечна.  Извини за пафос; мы так сильно любили друг друга, что ее мысли отравляли наше общение и мы часто ссорились по этому поводу. Она увлекалась восточными религиями, хотя и понимала надуманность многих их утверждений. Из командировок в Индию и Непал привозила много литературы на эту тему. Я смеялся над этим ее увлечением, а она отказывалась позировать для портрета, считая это грехом. - Вот если бы мое изображение лежало на дне океана, моя душа была бы спокойна, - говорила она. - Прости милый, наверное это безумие, но я искренне верю, что мы будем всегда. И вот это была наша с ней религия. Она как будто чувствовала скорый конец и я прощал ей все. Пытался писать и лепить ее по памяти или фотографии, но выходило тускло, плоско и неживо. Ну а потом случилось то, что случилось. А сейчас, — он через паузу продолжил — ей это конечно не надо, ну а меня будет греть мысль, что вдруг, через тысячу лет наткнется человек, удивится неожиданной находке, и вот тогда выставит ее в музее, если они тогда еще будут, и станут люди любоваться моей Светланой... Вот закончу и уеду куда-нибудь на Север, подальше от этих гор... Все, прощай, и не ходи сюда больше.
Он отвернулся спиной к Алексею и стал пристально вглядываться в стену напротив. Лешка, поняв что он тут лишний и продолжения разговора не будет, неловко потоптался у щели и обернувшись попрощался. Его визави даже не пошевелился, продолжая смотреть строгим взглядом в свое творение.

Скоро Лешку направили в одну из буровых бригад, которые бурили скважины большого диаметра на водоснабжение. Они мотались по всей республике от степных станиц до горных аулов.
Честно говоря нахождение на одном месте стало надоедать и он с радостью окунулся в новый для себя вид деятельности.
Где их бригада только не работала и вот; через год он снова оказался у подножия знакомой горы карачаевского аула Кумыш. Буровая, вагончик и дизель-генератор компактно расположились в черте населенного пункта и местные жители, узнав что геологи пришли дать им воду, подкармливали как могли.
Лешка конечно посетил свое прежнее становище, прошел по знакомой тропе, вылез на площадку, где когда-то стоял вагончик, но кроме двух пустых бочек из-под солярки и заваленным породой входом в штольню ничего не увидел. И только долина в утренней дымке, да седой Эльбрус на горизонте все так же возвышался над синими вершинами кавказких гор.
Наверное и вправду говорят умные люди, что нельзя возвращаться на старое «пепелище»; и заброшенный вид бывшего табора, где сквозь сочную зелень травянова покрова прорывались созвездия горных фиалок, оставил в душе грусть и утрату чего-то ценного и очень важного.
И конечно парню не терпелось посетить место где он встретился с незнакомцем, и чей рассказ он не мог забыть. Дойдя до нужной точки, Алексей не узнал его. Вроде, вот она та самая щель, но выход на площадку был завален камням и, кое как пролезая среди этих нагромождений, он не увидел ничего что напоминало бы о художнике и поразившем его образе.
Сколько он не щурился, не подставлял кулак к глазам, перед ним была все та же стена из серого песчаника с еле уловимыми прожилками кварца. Он уже даже стал сомневаться: а было ли это наяву или все это игры разума творческой натуры? Да нет!.. Конечно он был!.. И этот художник, и прекрасный портрет в камне, и прекрасная история любви так похожая на горную легенду. Все было и все прошло, и Леха стал на целый год старше. И наверное, через тысячу лет, его дальний потомок вдруг наткнется на кусок камня, который чем-то привлечет его внимание, сотрет с его поверхности вековую пыль и поразится изображению, которое сквозь века будет смотреть на него глазами излучающими только любовь и немного скорбь.