Андрей Ухтомский

)

«Наш современник». 2007. №1. С. 192-228

В славной и горестной истории Русской церкви XX века есть архиерей, стоящий словно бы наособицу. Но не отдельно, а всегда среди простых людей и в гуще событий.

Потомок легендарного Рюрика, князь Александр Алексеевич Ухтомский родился в российской глубинке, в селе Вослома Рыбинского уезда Ярославской губернии, 26 декабря 1872 г. Родители мечтали о традиционной для аристократа военной карьере, но несмотря на диплом Нижегородского кадетского корпуса им. графа А. А. Аракчеева девятнадцатилетний юноша в 1891 г. избрал духовное поприще. В 1895 г., будучи выпускником Московской духовной академии, защитил кандидатское сочинение на тему «О гневе Божием» и принял иноческий постриг. В 1907 г. был хиротонисан в епископа Мамадышского, третьего миссионерского противомагометанского викария (то есть без кафедры и паствы) Казанской епархии. Ровно через 30 лет принял мученическую смерть.

Владыка всю жизнь посвятил Церкви Христовой, за нее и пострадал.

За стремление восстановить на основе церковных канонов выборы священства и соборность приходской жизни епископ несколько лет находился под негласным надзором охранки. За непримиримость по отношению к знаменитому Григорию Распутину он был в 1911 г. неожиданно для всех перемещен из Казани в Сухуми. После Февральской революции 1917 г. его кандидатура была выдвинута на Петроградскую митрополичью кафедру. Газета «Новое время» сочувственно писала: «М. В. Родзянко горячо отстаивал кандидатуру епископа Андрея, с именем которого связаны надежды на решение наболевшего вопроса русской церковной жизни — на реформу прихода. Епископ Андрей, как отметил М. В. Родзянко, был одним из тех немногих смелых пастырей, которые подняли свой голос против распутинской скверны». (Выборы митрополита // Новое время. 1917. 25 мая (№ 14785). С. 5.) Судьба распорядилась иначе: еп. Андрей остался вместе со своей родной уфимской паствой, правящим епархиальным архиереем которой он был назначен в 1913 году.

В 1918—1919 гг. владыка окормлял духовенство 3-й армии адмирала А. В. Колчака. С 1920 г., за редкими продыхами свободы, он постоянно томился в тюрьмах, ссылках, лагерях. По приговору «тройки» при УНКВД СССР по Ярославской области святитель Христов был расстрелян 4 сентября 1937 г. в тюрьме Ярославля.

Личность епископа Андрея (князя Ухтомского) всегда привлекала к себе внимание. При жизни он был любим церковным народом, уважаем братьями по вере, гоним властями предержащими, а после смерти подвергся казни историков.

Речь здесь пойдет об одном событии из биографии владыки Андрея, которое тесно сплелось с послереволюционной историей Русской церкви, да так, что последствия оного сказываются доселе.

В то время как еп. Андрей сидел в Ярославском политизоляторе НКВД, митр. Сергий (Страгородский) опубликовал в единственном христианском периодическом издании, разрешенном И. В. Сталиным, «Журнале Московской патриархии», свой богословско-исторический приговор в отношении еп. Андрея: «Классическим примером попытки друг друга перехитрить при переносе благодати священства из <…> церкви в раскол является «чин», устроенный в сентябре 1925 г. в Ашхабаде е. Андреем Ухтомским и убежавшим из церкви архим. Климентом. По поручению старообрядцев Климент приехал к е. Андрею приглашать его перейти к ним. Е<пископ> Андрей прекрасно знал, что старообрядцы примут его к себе только по второму чину, то есть с отречением от никонианства и чрез миропомазание, и все-таки согласился. Но, отрекаясь от никонианства, он воспользовался софизмом: исправления Никона послужили толчком для церковных реформ Петра I; а на почве

192//193

последних выросло новое направление в церковной жизни, породившее обновленцев. Следовательно, отречься от обновленчества — значит отречься от никонианства. Помазал себя и миром, но старался думать, что совершает не таинство миропомазания, а простое помазание в знак духовной радости по случаю совершившегося. Климент, которому предстояло получить от е. Андрея хиротонию в архиереи, поспешил закрыть глаза на все эти маленькие неточности. Е. Андрей стал старообрядческим архиереем, а Климент получил хиротонию. Однако старообрядцев такое qui pro quo не удовлетворило; они не признали ни Андрея своим, ни Климента архиереем». (Сергий (Страгородский). Значение апостольского преемства в инославии // Журнал Московской патриархии. — 1935. № 23-24. С. 11.)

Известный до революции как деятельный участник «Союза русского народа» митр. Вениамин (Федченков), вернувшийся после Великой Отечественной войны из США в СССР, в своих воспоминаниях 1954 г. следом за митр. Сергием (Страгородским), секретарем которого состоял в 1910-х гг., обнаруживает, что у еп. Андрея «была странная симпатия к старообрядцам». По мнению митр. Вениамина, «…Епископ Андрей и после революции все путался в этом увлечении людьми старой веры, кончил чуть ли не отрывом от церкви». (Вениамин (Федченков), митр. На рубеже двух эпох. М.: «Отчий дом», 1994. С. 243.)

Исходя из этой официальной версии историк Московской патриархии, митр. Мануил (Лемешевский) утверждал в знаменитой «Биобиблиографии русских епископов», что еп. Андрей «28 авг. 1925 г. перешел в старообрядческий раскол, приняв от них миропомазание, за что патриаршим местоблюстителем митрополитом Петром был запрещен в священнослужении». (Die Russischen Orthodoxen bischofe von 1893 bis 1965. Bio-Bibliographie von mitropolit Manuil (Lemesevskij) bis zur Gegenwart von P. Coelestin Patock OSA. Teil I. Erlanqen, 1986. S. 251.)

Современный церковный историк Лев Регельсон сдержан: «Ушел в старообрядчество». (Регельсон Л. Л. Трагедия Русской церкви. 1917-1945. М.; Крутицк. патр. подворье, 1996. С. 538.)

Внимание к судьбе владыки было устойчиво как в России, так и за рубежом. Находившийся в изгнании православный публицист и миссионер Владимир Марцинковский писал: «Как теперь стало известным, еп. Андрей перешел к старообрядцам, последовав примеру петербургского профессора — архимандрита Михаила (ставшего епископом у старообрядцев, приемлющих Белокриницкую иерархию)». (Марцинковский В. Ф. Записки верующего. Из истории религиозного движения в Советской России (1917-1923). Прага: Изд. автора, 1929. С. 36.)

Новейший биографический справочник «За Христа пострадавшие», выпущенный коллективом московского Тихоновского богословского института, рассказывая о судьбе еп. Андрея, почти дословно повторяет митр. Мануила: «1925, 28 августа — перешел в старообрядческий раскол; принял миропомазание от старообрядцев-беглопоповцев в г. Полторацке. 1926, 26 апреля — запрещен в священнослужении заместителем патриаршего местоблюстителя митрополитом Сергием (Страгородским)». (За Христа пострадавшие: Гонения на Русскую православную церковь, 1917—1956: Биографический справочник. Кн. 1: А-К. М., 1997. С. 85.)

Считающаяся в настоящее время самой авторитетной «Православная энциклопедия» вообще утверждает следующее: «28 авг. 1925 г. в Полторацке (совр. Ашхабад) предпринял попытку соединения с беглопоповцами с совершением над собой миропомазания и произнесением «Исповедания веры». (Православная энциклопедия. Т. II. М.: ЦНЦ «Православная энциклопедия», 2001. С. 364.) Этот конфузливый эвфемизм — «предпринял попытку» — весьма характерен в нашу колеблющуюся и ни в чем не уверенную постмодернистскую пору.

А что же сами старообрядцы?

Например, беглопоповцы постановлением своего Главного церковного совета от 1 ноября 1925 г. и 23 мая 1926 г. не признали присоединения к ним епископа Андрея. Этот факт подтверждают и чрезвычайно осведомленные в те годы обновленцы. (См.: Староцерковники и старообрядцы. (Материалы для истории разложения староцерковничества) // Вестник Священного синода Православной российской церкви. 1927. № 9-10 (22-23). С. 27, 28.)
Рогожские энциклопедисты до сего времени терзаются сомнениями: «наш али не наш»: «Вопрос о правомерности отнесения еп. Андрея к числу архиереев Белокриницкой (старообрядческой. — А.3.) иерархии по-прежнему считается открытым вследствие как неразработанности архивных

193//194

документов, так и крайне непродолжительного периода его пребывания на свободе». (Bypгафт С. Г., Ушаков И. А. Старообрядчество. Лица, предметы, события и символы. Опыт энциклопедического словаря. М.: «Церковь», 1996. С. 26.)

Впрочем, упомянутый приговор синодского митр. Сергия все-таки оказался обжалован. Невзирая на переход еп. Андрея в «старообрядческий раскол», он был канонизирован Русским зарубежным синодом в 1981 г., хотя уже в 1993 г. на Архиерейском соборе еп. Григорием (графом Ю. П. Граббе) был поставлен, но не утвержден вопрос о «деканонизации» владыки. Глаголемые «истинные православные христиане» (ИПХ), составляющие катакомбное движение в Русской церкви, основателем которого считается владыка, тоже канонизировали его в 1999 г. В Уфимской и Казанской епархиях РПЦ еп. Андрея почитают как местночтимого святого и продолжают слать обращения в Московский синод о его всероссийской канонизации.
Гринберг в своем псевдонимном исследовании «Жизнь и деятельность епископа Андрея (кн. Ухтомского)» много внимания уделил «старообрядческому фактору» в его жизни и попытался реконструировать события на основе косвенных свидетельств. В качестве приложения к своей книге он опубликовал вторую тетрадь еп. Андрея «История моего старообрядчества». При этом сетовал на то, что не знаком с первой, в которой подробно изложены события «присоединения» владыки к старообрядчеству. Исследователь писал: «До сего времени нам не удалось обнаружить рукописи, и мы, к сожалению, вынуждены пользоваться лишь беглым обзором тогдашних событий во второй части «Истории», а также тенденциозно (разрядка моя. — А.3.) изложенными сведениями, исходившими от обновленцев и лагеря митрополита Сергия (Страгородского)». (Зеленогорский М. Л. Жизнь и деятельность епископа Андрея (князя Ухтомского). М.: «Терра», 1991. С. 111.)

В самом деле, вместо предположений лучше опираться на факты. Тем более когда они изложены не просто очевидцем, но самим участником событий, что мы и делаем, впервые публикуя сокровенную первую часть наконец-то разысканной нами «Истории моего старообрядчества» епископа Андрея.

В настоящее время книга владыки Андрея «История моего старообрядчества» готовится к выпуску в свет в московском издательстве «Алгоритм».

Александр ЗНАТНОВ