Senex. Книга 1. Глава 5

         В выходные дни Василий Порфирьевич и Анна Андреевна часто ездили на Невский проспект, посещали Казанский собор, Филармонию или какой-нибудь музей, и в Новогодние каникулы они тоже поехали на Невский, зашли в Казанский собор, помолились и поставили свечки. Василий Порфирьевич и Анна Андреевна, как и все советские люди, были атеистами от самого своего рождения, они добросовестно проходили все этапы школы атеизма – октябрята, пионеры, комсомольцы, коммунисты. Но потом СССР развалился, в 1993 году Василий Порфирьевич ушёл с Балтийского завода, чтобы заняться собственным бизнесом и стать богатым. Он ввязался в бешеную гонку за большими деньгами, но эта гонка стала серьёзно угрожать его здоровью, и в самый её разгар его вдруг неудержимо потянуло в храм. Он пошёл в храм… И ощутил там покой! Он вышел из бешеной гонки за большими деньгами, стал больше заботиться о душе, и в 2005 году Василий Порфирьевич и Анна Андреевна совершили таинство крещения. И с тех пор храм стал для Василия Порфирьевича камертоном, по которому он сверял свой темп жизни.
          Помолившись и поставив свечки, Василий Порфирьевич обратил внимание на то, что в центре собора собралась большая толпа, бросалось в глаза, что в толпе было очень много китайских туристов (а какой же Казанский собор без китайцев?), поскольку там происходило таинство венчания: была уложена красная ковровая дорожка, в конце которой стояли жених, невеста, их приглашённые и священники. Василий Порфирьевич и Анна Андреевна присоединились к зевакам и стали наблюдать за венчанием. Пара была немолодая, и Василий Порфирьевич невольно отметил, что жених был очень похож на Гайдамаку. Присмотревшись внимательнее, Василий Порфирьевич понял, что жених не просто похож на его начальника, а поразительно похож: такой же небольшой рост, такая же лысая седая голова, такие же седые усы, такое же невзрачное, незапоминающееся лицо. Это заставило его сильно задуматься, потому что жизненный опыт подсказывал ему, что подобное сходство не бывает случайным, и в том, что он сейчас видит, заключён очень сильный знак для него. Василий Порфирьевич попытался разглядеть лицо невесты, но оно было закрыто вуалью, и её внешность осталась для него неизвестной. Но он был уверен в том, что она, как и жених, тоже не молода.
          Новогодние каникулы закончились, и Василий Порфирьевич поехал на работу. На дороге к метро ему пришлось обогнать толпу молодых цыганок, которые кричали и ругались между собой. Он вошёл в электричку, сел… И следом за ним в вагон вошла та же толпа цыганок, которую он обогнал на дороге. Они вели себя так же шумно и безобразно, как на улице, это были настоящие дикари, сидеть рядом с ними цивилизованному, культурному человеку было невыносимо… Но Василий Порфирьевич решил выдержать это испытание, потому что интуиция подсказывала ему, что оно даётся ему неспроста.
          Выйдя из метро, Василий Порфирьевич пошёл в сторону завода, как обычно, коротким путём, через парк, и когда он поравнялся с высокой елью, на которой висела электрическая гирлянда, на ней возникло короткое замыкание. Он испугался и остановился. Ель была очень высокая, и чтобы увидеть огонь короткого замыкания, ему пришлось высоко задрать голову. В парке было очень темно, ель освещалась лишь искрами короткого замыкания, Василию Порфирьевичу казалось, что этот огонь спускается прямо с небес, и он решил: «Этот знак посылает мне сам Юпитер – не иначе!»
          А к знакам Василий Порфирьевич в последнее время относился очень серьёзно, потому что понимал: умение читать знаки, которые подаёт окружающая среда, является одним из главных инструментов для человека, вступающего на путь самосознания. А Василий Порфирьевич решительно вступил на путь самосознания, он находился на этом пути уже достаточно долго для того, чтобы у него уже начало формироваться понимание, что эти самые знаки появляются потому, что законы природы обязательны для всех: независимо от того, знает человек закон тяготения или нет, поскользнувшись, он неизбежно упадёт на землю, а не взлетит в небо. Ни для кого уже не было секретом, что люди живут в мире энергий, поэтому любой человек, который либо наделён неким талантом от природы, либо систематически работает в одном направлении в течение некоторого времени, накапливает энергетический потенциал — и этот потенциал обязательно проявит себя. Проявление накопленного потенциала выражается в том, что у человека невольно возникает чувство, что события, происходящие вокруг него, имеют не только общесоциальное значение, но и для самого этого человека имеют какое-то другое, пока непонятное, но не менее важное значение. Когда человек обращает внимание на эту особенность, то начинает замечать, что поток происходящих событий теряет свою обычную хаотичность, и события уже происходят не просто так, а подчиняются некоторому невидимому, но довольно отчётливому порядку. Человеку становится интереснее жить, происходит много как бы «случайных» совпадений, но их настолько много, что человеку начинает казаться, будто это никакие не случайности, а конкретные знаки, которые несомненно что-то значат, ему очень хочется понять, что именно они значат для него лично, и если подумать, то можно, конечно, кое о чём догадаться. Со временем человек понимает, что знаки, которые подаёт ему окружающая среда – это не что иное, как флажки, по которым он должен продолжать свой путь к самосознанию. А поскольку человек живёт в мире энергий, то знаки - это не что иное как неагрессивный, очень деликатный способ управления поведением человека, который пользуются этими энергиями. Василий Порфирьевич настолько развил свою способность понимать знаки, что мог даже позволить себе напрямую задать вопрос окружающей среде: «Что это значит?» - и даже получал ответ. Ответом он считал либо надпись на одежде человека, которого встречал вскоре после заданного вопроса; либо обрывок разговора проходящих мимо него людей; либо что-то другое. Поэтому, увидев «огонь с небес», он сразу понял, что на работе его ожидает что-то весьма необычное.
          И в самом деле, когда он вышел из кабинета Гайдамаки после утреннего совещания, в это же самое время из приёмной Генерального директора вышли Директор по производству Крутов, Директор по экономике и финансам Колкер, Коммерческий директор Александрович и другие руководители завода. Александрович, неожиданно для Василия Порфирьевича, приветливо поздоровался с ним за руку, а Колкер высокомерно отвернулся. Василий Порфирьевич был очень удивлён, потому что получил очередной знак. Но что он означал? Его статус каким-то образом повысился? Или, наоборот, статус Александровича понизился? А может, Александрович просто принял его за кого-то другого? Такое может случиться с каждым. Василий Порфирьевич удивился поведению Александровича ещё и потому, что он был одноклассником олигарха Пугачёва, и, здороваясь с Александровичем, Василий Порфирьевич, можно сказать, пожал руку самому олигарху Пугачёву.
          После этого случая Василий Порфирьевич уже перестал удивляться происходящим событиям, потому что понял: сегодня какой-то совершенно особенный день. И в самом деле: он каждый день ходит по директорскому коридору, каждый день здоровается не только с директорами по направлениям, но и с самим Генеральным директором Фоминым, правда, не за руку. Работая в Отделе Главного Технолога, Василий Порфирьевич мечтал стать каким-нибудь начальником, хотя бы потому что у начальника зарплата больше, чем у простого инженера. Без амбиций нельзя быть начальником, и сейчас, когда он стал Начальником БАП, его амбиции, несомненно, были удовлетворены… Но у Василия Порфирьевича были некие сомнения, которые требовали, чтобы он досконально разобрался в этом вопросе. Всякий результат достигается человеком с помощью его амбиций, но в этом было некое противоречие: если человек уверен, что он может гарантировать положительные результаты своих усилий, то это значит, что он уже не в состоянии контролировать свои амбиции. А непомерные амбиции мешают человеку адекватно воспринимать происходящее, и, чтобы избавиться от амбиций, надо найти в себе силы отказаться от абсолютной уверенности, что его усилия гарантируют ему успех.

* * *
          Василий Порфирьевич зашёл в БОП, чтобы отдать Грохольскому документы, которые он распечатал из программы DRAKAR по его просьбе, и тот довольно туманно намекнул Василию Порфирьевичу, причём, в его голосе чувствовалась явная претензия:
          - Как-то странно получается: в Ваше бюро оформляют девушку, а в БОП, который на самом деле работает, не берут никого!
          - Я не знаю ни про какую девушку! - удивлённо ответил Василий Порфирьевич и пошёл к себе, чтобы избежать продолжения неприятного разговора, в котором Грохольский, по сути дела, дал ему понять, что считает его бездельником.
          Василия Порфирьевича неприятно поразила резкая перемена отношения к нему Грохольского. На Новогоднем корпоративе они очень мило беседовали, веселились от души, а сегодня Грохольский снова вёл себя так, как будто не было никакого корпоратива. И после его обидных слов Василий Порфирьевич чувствовал себя так, словно он здесь чужой. Но, как бы Василию Порфирьевичу ни было обидно, что его считают бездельником, он решил, что должен стать выше этой обидной роли, которую ему пытаются навязать, и для этого ему надо сделать выбор: либо тут же хвататься за какую-нибудь работу, чтобы все видели, что он не бездельник… Либо начать привыкать к роли бездельника! Ведь бездельник — понятие относительное. В таком случае любого директора можно назвать бездельником. Когда Василий Порфирьевич приходил к Директору по информационным технологиям Никонову, то частенько заставал его за чтением какой-нибудь книги. А вчера Гайдамака обозвал бездельниками сотрудников БОП и самого Грохольского. Так где же истина? Получалось, что Грохольский обозвал Василия Порфирьевича бездельником потому, что у него появилась зависть к нему из-за какой-то новой сотрудницы. И что с того? Грохольский обозвал Василия Порфирьевича бездельником – а он всё равно в порядке, потому что новую сотрудницу Гайдамака берёт в БАП, а не к Грохольскому!
          Выходит, успех человека зиждется на зависти к нему других людей. Если нет людской зависти – значит, нет успеха. Но, чтобы обрести право на роль бездельника, Василий Порфирьевич решил вменить себе в обязанность не считать других людей бездельниками. Никого и никогда! После такого решения Василию Порфирьевичу стало гораздо легче.
          А первый рабочий день 2011 года продолжал удивлять. Гайдамака явился в комнату 220, сказал, что его компьютер вышел из строя, уселся за компьютер Василия Порфирьевича, чтобы напечатать распоряжение Директора по производству Крутова, и, печатая документ, он довольно небрежно, как бы между делом, сообщил:
          - Кстати, в вашей комнате будет сидеть женщина, которая устраивается на вакантную должность в бюро Дьячкова, а заниматься она будет проработкой обеспечения работ материалами.
          Гайдамака сказал это спокойно, буднично, и Василий Порфирьевич воспринял информацию безразлично, потому что она его не касалась: «Женщина устраивается на вакантную должность в бюро Дьячкова? А какое мне дело до этого? Ну, будет сидеть в нашей комнате – и пусть себе сидит, места хватит! Будет заниматься проработкой обеспечения работ материалами — и пусть себе занимается! Меня это не касается».
          Пока компьютер Василия Порфирьевича был занят Гайдамакой, он зашёл в БОП - и тут же выслушал от Кожемякиной претензию:
          - У Грохольского полно работы, но ему в помощь никого не дают, а Вам в помощь берут новую сотрудницу!
          - Да это не моя сотрудница, начальник только что мне сказал, что она оформляется в бюро Дьячкова! - попытался оправдываться Василий Порфирьевич… Но всё было бесполезно.
          - Раз её берут в вашу комнату, значит, это Ваша сотрудница!- вынесла окончательный приговор Кожемякина.
          От такой «железной логики» Кожемякиной у Василия Порфирьевича голова пошла кругом, он вышел на колоннаду и вынужден был там слоняться, пока Гайдамака не освободил его компьютер.
          А пока он слонялся на колоннаде, у него возникли некоторые соображения, связанные с поведением Кожемякиной. Несколько дней назад соседка Василия Порфирьевича не могла открыть общую дверь в коридоре, потому что в защёлке отвалился стопорный винт. Но Василий Порфирьевич, не разобравшись в причине поломки, сразу стал ругать мужа соседки за то, что он выбрал такую ненадёжную защёлку. Потом Василий Порфирьевич поставил винт на место, и ему стало стыдно, что он дал волю эмоциям и выплеснул на соседку недовольство, которое у него накопилось на работе. Это воспоминание, вкупе с «железной логикой» Кожемякиной, позволило Василию Порфирьевичу кое-что понять. Он, как и все остальные люди, постоянно получает не¬кую информацию от других людей, и каждый из этих людей предлагает ему информацию с таким расчётом, чтобы у Василия Порфирьевича возникали эмо¬ции, подобные эмоциям, которые возникли у этого человека в данной ситуации. А чтобы у Василия Порфирьевича воз¬никали именно те эмо¬ции, на которые человек рассчитывал, он выдавал только ту информацию, которая, по его мнению, должна вызывать у Василия Порфирьевича «нужные» эмоции. Но Василий Порфирьевич в этом не был заинтересован, он был заинтересован в том, чтобыу него возникали только соб¬ственные эмоции на основе «чистой» информации, полученной от посто¬роннего человека, поэтому он стремился к тому, чтобы любой человек был для него лишь источником информации, а не источником эмоций. А для этого Василий Порфирьевич старался «фильтровать» от эмоций информа¬цию, которую получал от посторонних людей. Но сослуживцы Василия Порфирьевича привыкли реагировать не на информацию, а именно на эмоции, они могли «усваивать» только эмоции, и в этом отношении особенно выделялась Кожемякина.
          Человек - это энергетическая сущность, каждому человеку в жизни отведена определённая энергетическая квота, и Василий Порфирьевич ощущал это почти физически.
          Эмоции - это тоже энергия, это первичная форма энергии, которую получает человек. Господь реагирует не на мысли человека, а на его эмоции. Растрачивая эмоции, человек опустошает свой энергетический потенциал. Энергия эмоции имеет физическую составляющую, поскольку вовлекает в это состояние тело человека, лишая его покоя, сна, здоровья. Энергия эмоций гораздо плотнее и ощутимее для человека, нежели ментальная энергия. И если человек считает, что он научился сознательно управлять своими эмоциями, то он, вероятнее всего, научился грубо подавлять некоторые свои нежелательные эмоции, вытесняя их в подсознание. Эмоции надо преобразовывать в другие виды энергии, например, в мысли, чтобы не опустошать энергетический потенциал. Мысль – это духовная составляющая энергии, которую несёт в себе эмоция.

* * *
          В обед почти все сотрудники отдела собрались в комнате 218 на корпоратив по случаю дня рождения сотрудника бюро МСЧ Полянского. Наспех поздравив именинника и выпив по рюмке за его здоровье, все дружно забыли о нём и снова заговорили о новой сотруднице. Василию Порфирьевичу опять пришлось оправдываться, ссылаясь на слова Гайдамаки:
          - Это не моя сотрудница, она будет числиться в бюро Дьячкова!
          Но Таня возразила ему:
          - Нет, Василий Порфирьевич, новая сотрудница будет работать на Вас!
          И только после её слов Василий Порфирьевич понял: «Гайдамака опять меня обманул… Значит, он что-то задумал!»
          Когда застолье закончилось, и все разошлись по своим комнатам, в комнату 220 пришли Грохольский и Булыгин, они снова завели разговор о новой сотруднице, и Грохольский сказал:
          - Женщины в этой комнате долго не задерживаются. Кондратьева тоже сначала сидела здесь, а потом сбежала к нам в БОП.
          - В БАПе нет баб! - пошутил Булыгин.
          - Ну и отлично! - сказал Василий Порфирьевич. - Нам с Андреем и вдвоём не скучно.
          - Ну как же, неужели Вам не интересно, что за человек? - настаивал Грохольский. - Ведь ей тридцать лет. Или Вы её больше воспринимаете как дочку?
          - Да, мой возраст обязывает относиться к тридцатилетним женщинам именно так. Они для меня уже являются не объектом сексуального желания, а скорее объектом математики: я первым делом начинаю высчитывать разницу в возрасте, и на том мой интерес к ним заканчивается.
          Грохольский и Булыгин, разочарованные ответом Василия Порфирьевича, ушли, а через час Булыгин снова прибежал:
          - Ну как, появилась новая сотрудница?
          - Нет, - удивлённо ответил Василий Порфирьевич. - А из-за чего такой ажиотаж?
          - Грохольский сказал, что она обязательно появится сегодня, - сказал Булыгин и ушёл.
          А Василий Порфирьевич остался в недоумении: «Почему появление новой сотрудницы вызывает у сослуживцев такой интерес? Что вообще происходит?»
          Прошёл ещё час, никто не появился, и Василий Порфирьевич решил, что новая сотрудница сегодня не придёт: «Ну и ладно…» 
          И вдруг всё пришло в движение! Прибежал сам Гайдамака, он был очень возбуждён и сказал:
          - Василий Порфирьевич, сейчас должна прийти новая сотрудница, и Вам с Ильюшиным надо взять для неё компьютер у заместителя Главного Технолога Слизкина.
          Гайдамака тут же убежал, Василий Порфирьевич уже собрался было звонить Слизкину по поводу компьютера, но тот позвонил сам и сказал:
          - Василий Порфирьевич, Вам надо забрать компьютер для вашей новенькой в технологическом бюро трубомедницкого цеха!
          Трубомедницкий цех был далеко, Василий Порфирьевич один никак не мог принести и компьютер, и монитор, и клавиатуру, поэтому он, памятуя распоряжение Гайдамаки, подошёл к столу Ильюшина… И понял: пока он разговаривал со Слизкиным, Ильюшин незаметно выскользнул из комнаты – и даже дверь за собой закрыл!
          Рассчитывать на помощь Ильюшина было бесполезно, а распоряжение начальника надо было выполнять, поэтому Василий Порфирьевич пошёл к Тане, которая временно исполняла обязанности референта Директора по производству Крутова, и спросил — так, наудачу:
          - Таня, нет ли у тебя на примете какой-нибудь машины? Гайдамака поручил мне принести из цеха компьютер для новой сотрудницы, а я один, как ты понимаешь, не донесу.
          - Машины у меня нет! – сухо ответила Таня и отвернулась.
          И вдруг сидевший в приемной Саша, водитель служебного «Мерседеса» Крутова, встал и сказал Василию Порфирьевичу:
          - Поехали!
          Он отвёз Василия Порфирьевича в цех, помог ему донести компьютер до машины, привёз обратно к заводоуправлению и даже помог принести компьютер в комнату 220. Василий Порфирьевич искренне поблагодарил хорошего человека за бескорыстную помощь.
          А спустя полчаса Гайдамака, наконец, привёл новую сотрудницу. С первого взгляда Василий Порфирьевич понял, что она гораздо старше тридцати лет, которые ей приписал Грохольский. Да, она хорошо выглядела: она была одного роста с Гайдамакой, лишнего веса у неё не было, светлые волосы были обрезаны до плеч, глаза были серые и немного навыкате, у неё было миловидное лицо с гладкой кожей, открытая приветливая улыбка… Но, глядя на неё, Василий Порфирьевич, при всём уважении, не могсогласиться с тем, что ей тридцать лет или немногим больше, что-то неуловимо выдавало её настоящий возраст, поэтому он предположил, что ей не меньше сорока лет… А то и больше: «Стоило ли из-за этого устраивать ажиотаж?»
          - Знакомьтесь, Королёва Диана Ефимовна! – представил её Гайдамака.
Королёва и Гайдамака стояли рядом, и Василий Порфирьевич рассмотрел Диану Ефимовну более внимательно… И, глядя на них, стоящих рядом друг с другом, Василий Порфирьевич почему-то вспомнил венчание в Казанском соборе пожилой пары, где жених был очень похожим на Гайдамаку, а лицо невесты ему не удалось рассмотреть. Это было какое-то наваждение, поэтому он постарался поскорее избавиться от него и представился:
          - Начальник БАП Моряков Василий Порфирьевич.
          Когда Гайдамака ушёл, Василий Порфирьевич предложил Королёвой занять место за новым столом посреди комнаты… Но она, к его удивлению, отказалась и выбрала старый стол в углу, где он вешал свою одежду, и ему пришлось убрать её оттуда. По просьбе Королёвой Василий Порфирьевич развернул её стол так, как она попросила, и после этой перестановки комната отчётливо разделилась на две территории. На одной территории оказался Ильюшин за ширмой, на другой – Василий Порфирьевич и Диана Ефимовна. А между этими двумя территориями оказалось пустое пространство.
          Василий Порфирьевич сначала решил, что Королёва выбрала его территорию потому, что по-женски интуитивно оценила его и не почувствовала в нём угрозы для себя. Он счёл это хорошим знаком для налаживания общения. Но когда Диана Ефимовна вышла, Василий Порфирьевич всё-таки решил точнее оценить её выбор, сел за её стол... И сразу понял, что это, пожалуй, было единственное место, позволяющее осуществлять визуальный контроль над всей комнатой: Василия Порфирьевича она видела полностью и очень близко, хотя сидела боком к нему, но ей ещё была видна и часть стола Ильюшина. Если бы она села за новый стол посреди комнаты, то Ильюшин не был бы ей виден из-за высокой ширмы.
          Василий Порфирьевич попросил Ильюшина выделить новой сотруднице одну из двух тумбочек, стоящих у него, потому что они были частью комплекта нового стола… Но Ильюшин отказался отдать Королёвой тумбочку.

** *
          Диана Ефимовна оказалась очень словоохотливой, и Василий Порфирьевич понял, что общение ему гарантировано: до конца рабочего дня он уже узнал от неё много интересных новостей. Диана Ефимовна пришла с завода «Алмаз», где программа DRAKAR оказалась не в чести. По поводу ожидаемой смены руководства завода она сказала:
          - Нашим новым Генеральным директором будет Ведерников, выходец с Балтийского завода.
          - Я тоже выходец с Балтийского завода, и я знаю Ведерникова! - обрадовался Василий Порфирьевич.
          - Сначала, правда, прошёл слух, что будет Сергеенко, который тоже выходец с Балтийского завода, а сейчас является Генеральным директором Средненевского завода… Но это сомнительно, потому что у ОСК к нему есть претензии: он постоянно судится с кем-нибудь по поводу откатов.
          - Откуда Вы всё знаете? - удивился Василий Порфирьевич.
          - Василий Порфирьевич, Питер — это маленькая деревня! - сказала Диана Ефимовна назидательным тоном.– А судостроение – это деревня ещё меньше! Здесь все друг про друга всё знают!
          Слова Королёвой были очень похожи на правду, потому что Глушко сообщил Василию Порфирьевичу то же самое: из достоверных источников ему стало известно, что министр Сечин сделал предложение Ведерникову, который несколько лет назад уже был Генеральным директором завода, снова возглавить предприятие. Ведерников согласился, и с 1 апреля должен вступить в должность… Правда, до 1 апреля ещё очень далеко.
          Услышав эту новость, уже от Королёвой, Василий Порфирьевич понял, что Гайдамака хочет сохранить власть и при новом Генеральном директоре, и что он, Василий Порфирьевич, ничего не подозревая, стал для него козырем в этой игре. Гайдамака знал, что Василий Порфирьевич тоже выходец с Балтийского завода, поэтому не исключено, что, в угоду будущему Генеральному директору Ведерникову, он взял почти пенсионера Морякова в свой отдел. Но в своих интригах Гайдамака, видимо, использовал не только Василия Порфирьевича, но и других выходцев с Балтийского завода. Василий Порфирьевич вспомнил сегодняшнее странное совещание, на котором Гайдамака буквально уговаривал всех присутствующих войти в бедственное положение снабженцев и помочь им. А после совещания он чуть ли не в обнимку повёл Глушко в свой кабинет. Это было явное заискивание перед бывшим сотрудником Балтийского завода и очень хорошим знакомым Ведерникова, и Василий Порфирьевич не сомневался: «Гайдамака очень хочет остаться на посту Начальника ПДО любой ценой, и ради этого готов даже заискивать передо мной и перед Глушко. Конечно, он не назначил меня своим заместителем по корпусной части…Но, может быть только потому, что решил манипулировать Ведерниковым, когда тот станет Генеральным директором завода». 
          На следующий день в комнату 220 с самого утра пришёл сам Слизкин, чтобы разобраться с компьютером Королёвой, и Василий Порфирьевич заподозрил, что именно он порекомендовал Королёву Гайдамаке. Его подозрения подтвердились, когда после обеда к ним пришёл Директор по информационным технологиям Никонов, чтобы осмотреть компьютер Королёвой и дать своё заключение. Василий Порфирьевич понял, что, работая в Отделе Главного Технолога и ежедневно общаясь по работе со Слизкиным, он недооценивал его влияние на заводе, и посещение их скромной обители такой важной персоной, как Директор по информационным технологиям, заставило его по-новому оценить личность Слизкина.
          Наблюдая за Королёвой, Василий Порфирьевич пришёл к выводу, что она притягивает к себе общение, потому что её разговор с Никоновым, который начался с осмотра компьютера, совершенно неожиданно преобразовался в беседу о здоровье, о китайской системе Цигун, о точках для массажа, в которой Никонов был основным докладчиком, и ему очень нравилось демонстрировать свою осведомлённость. 
          Догадка Василия Порфирьевича относительно замысла Гайдамаки получила подтверждение, когда он увидел свой расчётный листок: его общая зарплата составила 58 365 рублей, за выслугу лет ему начислили 10 665 рублей, и чистыми деньгами он получит 50 000 рублей.
          Первый рабочий день 2011 года и в самом деле оказался полон чудес: у Василия Порфирьевича всё получалось; он обрёл долгожданное общение в лице Дианы Ефимовны; теперь никто не может считать его бездельником, потому что у него полно работы по корректировке стандарта предприятия и составлению инструкции по работе в программе DRAKAR; он заработал много денег; а в новостях президент Дмитрий Медведев лично объявил, что он отменил ежегодный перевод страны на зимнее время, который так портил жизнь Василию Порфирьевичу. И он вздохнул с облегчением: «Несмотря на трудности, жизнь всё-таки начинает налаживаться!»

* * *
          С появлением Королёвой в комнате 220 стало трое обитателей, в жизнь Василия Порфирьевича вошло нечто шумное, болтливое, неорганизованное, неуправляемое, и у него постепенно стало исчезать ощущение ненужности, заброшенности, невостребованности. С него словно сняли запрет на общение.
          Поскольку в одной комнате с Василием Порфирьевичем оказалась торопливая, суетливая, болтливая Королёва, он теперь старался быть всегда спокойным и рассудительным, и у него возникла и стала крепнуть уверенность, что это и есть его родное, природное состояние, которое является неотъемлемой частью его плоти. Стремление быть всегда спокойным позволило Василию Порфирьевичу понять, что Королёва очень напряжена, и суетливость на самом деле выдаёт её стрессовое состояние. Желая помочь соседке по комнате, он посоветовал ей:
          - Диана Ефимовна, учитесь спокойствию у Филиппова, он в любой ситуации остаётся невозмутимым.
          - Вы тоже спокойный, - к удивлению Василия Порфирьевича, ответила Королёва.
          Такая оценка постороннего человека была для Василия Порфирьевича равносильна официальному признанию социальной средой его нового качества, а поскольку это произошло на новом месте работы, то он получил ещё одно подтверждение правильности своего решения сменить работу. У него это произошло впервые, и он решил, что для него Королёва – это некая новая точка отсчёта в судьбе.
          Несколько дней Василий Порфирьевич наслаждался обильным общением с Королёвой… Но вскоре у него возникло неприятное ощущение, что он оказался в чужой и совершенно незнакомой для него реальности. Он стал разбираться в своих ощущениях… И вскоре понял, что Королёва, обеспечившая ему обильное общение, в то же время лишила его возможности на работе оставаться наедине с самим собой, чтобы восстановить душевное равновесие, когда его нарушали начальник или сослуживцы, а таких случаев у него было достаточно. При Королёвой духовная составляющая Василия Порфирьевича резко сократилась, и он перестал узнавать и окружающий мир, и самого себя в этом мире. Он понял, что ещё не готов к такому активному общению, потому что ещё не научился быстро восстанавливать нарушенное душевное равновесие. Но почему это произошло? Ведь на прежней работе он без труда восстанавливал равновесие, а теперь с этим возникли трудности. Василий Порфирьевич продолжил размышления… И они привели его к совершенно неожиданным для него выводам. Он вспомнил, что иногда советовал Королёвой успокаиваться, чтобы стресс покинул её. Когда ему удавалось успокоить Королёву (или кого-то другого), то при этом сам тоже успокаивался. Это происходило потому, что, стараясь успокоить человека, он поднимался на ступеньку выше в социальной иерархии. Иными словами, пребывание на самой низкой ступеньке в социальной иерархии означало для Василия Порфирьевича стресс. Когда он был простым инженером Отделе Главного Технолога, то это положение, как теперь оказалось, было для него источником стресса, потому что он находился на низшей ступени социальной иерархии. А он об этом даже не догадывался, и начал понимать это только сейчас, когда стал Начальником БАП. А поскольку Василий Порфирьевич поднялся на новую ступеньку в социальной иерархии, оказавшись в коридоре заводской власти, то понял, что здесь удержаться на покорённой вершине гораздо труднее, поскольку конкуренция намного выше, чем в Отделе Главного Технолога. В обстановке жёсткой конкуренции на восстановление душевного равновесия требуется гораздо больше времени, а поскольку Королёва своей болтовнёй лишила Василия Порфирьевича возможности побыть наедине с собой и собраться с мыслями, то в выходные дни он должен дома восстанавливать своё душевное равновесие… А не бежать, сломя голову, на работу! И Василий Порфирьевич по достоинству оценил своё решение отказаться от работы по выходным. Но тогда он сам принял такое волевое решение, а теперь получалось, что Королёва не оставила ему другого выхода.
          Поскольку Василий Порфирьевич в лице Королёвой обрёл подчинённую, то он начал приучать себя к роли Начальника БАП. Когда Гайдамака поручил им сделать расчёты по материалам, то Василий Порфирьевич распределил работу «по-справедливости»: на фрегат надо было считать 120 листов, и он поручил эту работу Королёвой; на корвет надо было считать 7 листов, и он взял эту работу себе. Королёва стала называть Василия Порфирьевича: «Мой начальник» - и он охотно отзывался на её обращение, ему это нравилось. Он постепенно становился настоящим Начальником БАП, а не фиктивным, каковым его пытались представить сослуживцы, положение обязывало, поэтому Василий Порфирьевич стал носить свитер с галстуком. Более того, он уже решил: когда станет теплее, он наденет пиджак — и тоже с галстуком, как у Ильюшина.
          Королёва, как и подобает женщине, создала в их скромно обставленной комнате, которая не шла ни в какое сравнение с богато обставленной «комнатой мечты», некое подобие домашнего уюта. Она каждый день заваривала настоящие китайские чаи с диковинными названиями и угощала ими Василия Порфирьевича и Ильюшина. На холодильнике, возле входа, всегда стояла поставленная Королёвой миска с сушками или орешками, и Гайдамака, приходя в их комнату, всегда брал из миски угощение, с удовольствием жевал, и его вид при этом был очень самодовольный.
          Ильюшин тоже охотно прикармливался из миски, и Василий Порфирьевич сделал ещё одно открытие относительно характера своего соседа по комнате: Ильюшин явно был любителем дармовщины. Этот вывод подтверждался ещё и тем, что этот красивый молодой человек, посещая отделы, в которых было много молодых неженатых женщин, приносил оттуда полные карманы конфет и пакетиков растворимого кофе.
          Сам же Василий Порфирьевич никогда не брал угощение из миски, потому что для него беспорядочная еда была верным признаком распущенности характера человека. Он всегда завтракал, обедал и ужинал в одно и то же время, и после еды ему обязательно нужно было поковыряться зубочисткой между зубами, после чего тщательно прополоскать рот. Без этой процедуры он чувствовал себя не в своей тарелке.
          Вскоре выяснилось, что Королёвой 55 лет, и она уже на пенсии. Она призналась Василию Порфирьевичу:
          - Мне сейчас приходится трудно, потому что я привыкла ездить на работу к 10 часам, а здесь мне надо быть на работе в 8 часов.
          Василий Порфирьевич искренне посочувствовал ей, но ничем помочь не мог: для него трудовая дисциплина была чем-то вроде религии, и к сотрудникам, которые не соблюдали трудовую дисциплину, он относился примерно так же, как Папа Римский к еретикам. Он был уверен в том, что трудовая дисциплина – это именно тот ритм, который помогает ему удерживать свои эмоции в допустимых для выживания в социальной среде рамках и вырабатывать в своём характере тонкое чувство меры. И теперь, когда Василий Порфирьевич стал настоящим Начальником БАП, его отношение к нарушителям трудовой дисциплины стало более нетерпимым.

* * *
          Вскоре подтвердились слова Королёвой о том, что судостроение – это маленькая деревня, в которой все всё знают про всех: выяснилось, что она не просто знакома с Мишей Пешкиным, а была его начальницей на заводе «Алмаз».
          Василий Порфирьевич впервые познакомился с Пешкиным, когда тот закончил Санкт-Петербургский государственный морской технический университет, и в качестве практиканта его привели сначала в корпусное бюро Ефимкина, где он отработал несколько дней, а потом определили в Бюро стапельных работ. Какое-то время Пешкин работал в стапельном бюро, а потом ушёл на другое предприятие, и теперь выяснилось, что он ушёл на завод «Алмаз», где был подчинённым Королёвой. Когда Пешкин уволился, то в стапельном бюро отзывались о своём бывшем сотруднике только в негативном ключе, и все, как один, отмечали его странное поведение. Василию Порфирьевичу Пешкин тоже не нравился ни внешностью, ни характером. Это был молодой человек двадцати пяти лет, среднего роста, с довольно гармоничной фигурой, на его большой голове росли редкие волосы, и он уже начал заметно лысеть. Лицо Пешкина всегда производило на Василия Порфирьевича неприятное впечатление. У этого молодого человека был зажатый подбородок, который немного выдавался вперёд, а Василий Порфирьевич, прочитавший за свою жизнь немало книг, в том числе и по психологии, был осведомлён, что выдвину¬тый подбородок выдаёт агрессивную позицию человека, он выражает его постоянную готовность к борьбе, и гневный взгляд Пешкина из-под тонких прямых, без излома, бровей, которые резко поднимались вверх от переносицы, усиливал это впечатление. Своим суровым взглядом из-под очков Пешкин как будто говорил окружающим его людям: «Я не советую вам со мной связываться!» Человек с таким взглядом знает, чего хочет, и как этого добиться. Он видит свою цель и не замечает преград.
          В конце минувшего года Василий Порфирьевич встретил Пешкина в заводоуправлении, и он сказал, что приехал на собеседование к заместителю Директора по информационным технологиям Фрейману.
          Пешкин жил на одной улице с Василием Порфирьевичем, они иногда встречались в своём районе, и эти встречи всегда оставляли у Морякова неприятное впечатление. Несколько дней назад Василий Порфирьевич снова встретил Пешкина, тот, как обычно, был очень зол, и причину своего недовольства объяснил тем, что его сегодня очень рано разбудили его две кошки, и он не выспался.
          Василий Порфирьевич не удержался и похвастался:
          - У нас скоро сменится собственник, и будет новый Генеральный директор!
          - Это ничего не изменит! Эта команда ворует, а придёт ей на смену другая команда — тоже будет воровать, потому что ОСК ничем не лучше нынешнего хозяина! - пессимистично заявил Пешкин. - Я разочарован тем, что судостроение в кризисе, им никто серьёзно не занимается.
          Они расстались, и Василий Порфирьевич, как обычно в таких случаях, почувствовал неудовлетворённость от встречи с Пешкиным. Но сегодня, когда Василий Порфирьевич узнал, что Королёва была начальницей Пешкина, его удивили эти странные совпадения: сначала его встреча с Пешкиным в родном районе, а теперь начались ежедневные консультации Королёвой с Пешкиным, она звонила ему по каждой мелочи, потому что у неё постоянно что-то не получалось. Причина этих консультаций заключалась в том, что Королёва на удивление плохо владела компьютером, очень поверхностно ориентировалась в программах DRAKAR и LibreOffice, а Пешкин прекрасно знал эти программы.
          Пешкин прислал Королёвой файл по электронной почте, но доступ к интернету в ПДО был только у Начальника ПДО, его заместителей, Грохольского и Ильюшина, и Королёва обратилась за помощью к Заместителю Директора по информационным технологиям Фрейману. Пришёл Фрейман, молодой человек лет сорока с приятной внешностью и крепким телосложением, и помог Королёвой получить электронную почту от Пешкина. Заполучив вожделенный файл, Королёва восхищённо сказала Фрейману:
          - Здорово! Как это у Вас получается?
          - Где я, там и интернет! - самодовольно ответил Фрейман.
          С этого дня Королёва стала обрабатывать Василия Порфирьевича, несколько раз в день повторяя одно и то же:
          - Эх, был бы здесь Мишка, мы бы с ним горя не знали! Он такой головастый, он так хорошо знает Excel!
          Когда в комнату 220 зашёл Грохольский, она и ему стала хвалить Пешкина, а спустя несколько дней Королёва сказала:
          - Вчера у меня в гостях был Миша Пешкин, мы пили вино. Правда, с вином мы потерпели неудачу: оно стоило 400 рублей, но нам показалось, что оно не настоящее.
          Когда Королёва в очередной раз упомянула Мишу Пешкина, Василий Порфирьевич подумал: «Что-то в последнее время этот неприятный молодой человек стал слишком часто появляться в моей жизни… Подозрительно часто...»