Сорок первая

Эх, знать бы, во что это все разнообразие выльется… Но кто ж по молодости заглядывает дальше собственного носа! Я и на Олимпиаде и сразу после нее очень напряженно вкалывал – привык к ритму, заданному еще на работе в ГДР, с которого никак не мог сойти. В результате я в конце того года загремел в гастроэнтерологию с язвой желудка. Но это все было потом. Еще в период подготовки и во время проведения Игр Олимпиады-80, наш начальник, Главный архитектор г.Москвы Михаил Васильевич Посохин, подпряг меня в творческий коллектив архитекторов и инженеров, который принял участие в конкурсе на реконструкцию одной из самых шикарных улиц Берлина – Фридрихштрассе. Эта улица всегда была особенной для Берлина и берлинцев. Ну, кто был там, понимает – а остальные пусть верят на слово, а то долго объяснять. Наши мастера (а там серьезные архитекторы были – один Борис Бодэ чего стоит!) сделали, конечно, самый хороший (просто роскошный!) проект, но первое место традиционно присудили своим, потому что не хотели пускать на реальную реконструкцию чужаков. Можно понять. Проект-победитель тоже неплохой был, но без блеска. А нам с Михаилом Васильевичем вскоре после Олимпиады предстояло в Берлин наведаться, 2-ю премию получить (на всех, потому что эта тема возникла неожиданно, а выезд даже в соцстраны тогда долго оформлялся). Ну, он свою часть потратил на подарки внучку Васеньке – от брака сына Михаила (который впоследствии тоже стал крупным архитектором) с дочкой Зураба Церетели Ликой. Накупил всяких одёжек, игрушек и еще чего-то. Я, как ни странно, тоже какие-то копеечки получил, как подсобный член творческого коллектива: пояснительные записки писал, на немецкий переводил, переписку вел, выезды оформлял... Несколько дней мотались мы с М.В. по разным местам: в Оргкомитет конкурса за решением, потом пару дней ждали, пока диплом напечатают. Ну, в Посольстве, конечно, тоже бывали с визитами, еще нас на протокольный концерт водили в Берлинскую Оперу, а потом, наоборот, в известное варьете, которое называется Фридрихштадтпаласт. Еще по каким-то присутственным местам носились: везде переговоры, фуршеты, объятия, рукопожатия… Михаил Васильевич потом и мне, и вообще всем говорил, что за эти несколько дней он меня лучше узнал, чем за год моей работы в службе международного сотрудничества – хотя мы с ним в Москве по службе общались практически каждый день. Ну, можно сказать, мы с ним даже как-то подружились, хотя где он, а где я. Потом он мне даже доверял некоторые семейные секреты – особенно, через пару лет, когда он попал в некоторую опалу. Дело в том, что они были давними друзьями с Алексеем Николаевичем Косыгиным, который много лет возглавлял Совет Министров СССР. А когда его на этом посту сменил некто Тихонов – серый партийный функционер, - то многим в стране не поздоровилось, ибо этот мелкий и мстительный «деятель» широко и больно (этакой дубовой дубиной) прошелся по старым, заслуженным кадрам… Вот и М.В. «ушли» с поста Главного архитектора – спихнули в Академию художеств, командовать секцией архитектуры. Мдааа… Да и вообще, после смены высшего руководства, особенно – после смерти Л.И.Брежнева в ноябре 1982 года, СССР и пошел «по наклонной». И докатился до ничтожества Горбачева, предателей Яковлева, Шеварднадзе, Ельцина, Кравчука и их мелких подпевал типа какого-нибудь Шушкевича, да и вообще всех мелких князьков окраинных территорий Империи. Но это совсем другая история, а мне-то нужно хотя бы коротко рассказать о тех людях и событиях, которые были важны для меня лично, но и не только для меня.
Так я хотел про разнообразие рассказать – ага. Ну, вот оно ко мне и пришло: мой приятель из «Совэкспортфильма» Валька Беловолов  познакомил меня с настоящими, матерыми киношницами - Наташей Терпсихоровой и Любой Аловой. Наташа меня тут же резко взяла, что называется, «в оборот» - вообще, киношники тогда были очень скоростными (даже местами – суетливыми)…