Без чувств

Владимир Андреевич с раздражением убавил пультом громкость своего жидкокристаллического телевизора и матерясь под нос, взял в руки телефон.
Который вибрировал на подлокотнике углового дивана из мягкой коричневой кожи и наигрывал романтическую мелодию.
— Твою мать, — громко сказал мужчина, увидев высветившийся на экране номер.
— Ты на часы-то смотрел, не? Забыл, что в нерабочее время я не беру трубку?
Однако он уже понял, что просто так в канун Нового года, да ещё и в столь поздний час, никто бы ему не позвонил. Явно, что-то произошло И явно что-то из ряда вон выходящее.

— Наверно, этот мудак арендодатель опять затопил полмагазина, — мелькнула в голове мысль. Арендодятел хренов.
Голос в трубке медленно, даже монотонно произнёс несколько скупых предложений.
Мужчина всё терпеливо выслушал, ни разу не перебив и ответил, тяжело вздохнув:
— Хорошо. Вернее, ничего хорошего. В коме, говоришь? Без чувств? До пенсии год мужику оставался? Придётся докладывать генеральному.

— Юрий Сергеевич, вечер добрый. Чертков беспокоит. Прошу прощения за звонок в такое время. У нас ЧП.
Несколько часов назад региональный "Исузу" разбился. Со встречки какого-то оленя на "Опеле" занесло на повороте. Лобовое, да. Метров триста до базы не доехал. Обоих в кювет выбросило. Что с машиной? В хлам. С товаром? Мне Ропотов доложил, что они часть на "Газель" перегрузили и на склад в магазине поскидывали.
Но три четверти пакетов можно не забирать. Одна труха.

Чертков хотел было ещё добавить, что водитель потерял обе ноги, так как у "Исузу" двигатель почти вплотную расположен к шофёру, который сейчас в коме находится, но генеральный уже повесил трубку.

— С Новым годом! С новым счастьем! Берегите друг друга! — ласково проворковал телевизор, стараниями пульта вновь обретший голос.