Роберт и бомба, которой не было - 2

Глава 2. Знать толк в историях

«Вот же влип...» — вертелось в голове Патрика, пока тот шагал вместе со случайным попутчиком по тропинке к станции. Солнце светило по-прежнему ярко, и Патрик нисколько не озяб, хоть и потрёпанный китель он надел на Роберта — но ни игра лучей солнца на блестящих волнах журчащей речки, ни пение сойки, которая нашла себе гнездо на ветвях в зелени дуба где-то над головой Патрика, не радовали. «Вот вам и прокатился до Нью-Йорка...»

Разумеется, Роберта можно было в самом деле отвезти в Нью-Йорк и передать — кому? Полицейские едва ли знают каждого Роберта примерно четырнадцати лет в лицо, чтобы вернуть его в семью; а если не вернуть — едва ли бездомный малец, который даже фамилию свою не помнит, долго протянет на улицах. Одна морока!

Но решение всё же пришло в голову; его подсказал Патрику флот. Ещё на «Бархэме», где довелось служить тогда ещё мичману Блэкетту, лейтенант Белларс упоминал пансион для тех мальчиков, чьи отцы или опекуны не возвращались из моря; почему бы не воспользоваться этими историями и не пристроить Роберта туда? Даже если моряком не станет, то каким-нибудь инженером — вполне. И жильё будет, и учёба, и дело, которое уж прокормит точно; если повезёт — может, и в колледж попадёт, Белларс рассказывал, такое бывало тоже.

Определённо, решение это идеальным не было; предстояло перевезти через океан мальчишку, возможно, раненого, возможно, с кучей неизвестных болезней, у которого нет ни фамилии, ни документов, ни родственников; к тому же Патрик лишь краем уха слышал о пансионе и не представлял, что делать, если окажется, что его подопечный, например, уже слишком вырос, а поступать туда надо было раньше; но — такое будущее для Роберта, хоть и известное лишь по историям лейтенанта Белларса, виделось Патрику явно более благополучным, чем бродяжничество по переулкам и трущобам Нью-Йорка среди таких же оборванцев, роющихся в мусорных вёдрах в поисках твердокаменных хлебных корок с зелёными плесневелыми узорами, — и уж явно более светлым, чем камера в тюрьме за кражи, а то и чего похуже. И... Роберт ведь едва ли ушёл из того злосчастного лагеря, если бы никто не влез тогда в драку...

Так что через пару дней Патрик задумчиво вглядывался в тусклые синие волны за иллюминатором каюты — общей с Робертом. Сам мальчишка то ли от качки, то ли от того, что ещё не оправился от травм — едва ли память бы отшибло от всего лишь царапины — улёгся на отведённую ему койку и замотался в одеяло. А ведь вроде тепло... Не заболел бы — и так мороки много!

Роберт тем временем уснул, и Патрик, прикрыв дверь каюты, направился на палубу, с которой доносились звуки модной нынче джазовой песни. Подошёл бы и ближе — но, кажется, слишком уж людно там, а здесь, где только персонал изредка проходит, уж намного спокойнее... И тупики вон сидят...

Патрик медленно шагнул ближе к пухленькой птичке с чёрными крыльями и широким красным клювом, усевшейся на невысокой трубе. Тупик улетать не стал, но заинтересованно повернул голову к темноволосому молодому человеку в уже изрядно потрёпанной летней морской форме.

— Жаль, мяса или рыбы для тебя нет, — вздохнул Патрик, похлопав по карманам. — Но она сейчас, верно, Роберту нужнее — поправится быстрее и в пансионе освоится... Эй!

Что именно птице не понравилось, Патрик не понял; зато почувствовал жгучую боль в пальце и увидел пару красных капель. Сам тупик уже улетел, уркнув что-то вслед. Странные птицы... Сколько прилетало таких же красноклювых пухлых птиц на «Карнарвон», «Бархэм» или «Стёрджен», так ни одна не клевалась; а этот прямо разозлился... Наверно, был очень голодный и обиделся, что еды не дали?

— Некоторые птицы и правда глупые, — пробормотал задумчиво Патрик, глядя на тихие волны, где покачивались ещё несколько тупиков. — Может, это о нём Уилл и отзывался как о глупом?

Ответа, разумеется, Патрик ни от кого не дождался; но он и не остался на опустевшей палубе, куда только тихо доносились звуки джазовой мелодии, а вернулся в каюту. Роберт всё ещё спал, и Патрик, устроившись на своей койке, последовал его примеру. Надо было бы найти радиста, послать телеграммой весть Белларсу, чтобы тот написал всё детально и обстоятельно — но это и в Британии можно будет сделать, дома и без всякой спешки...

Почти неделя плавания выдалась благополучной — насколько могло быть благополучным путешествие вместе с попутчиком, которого просто не должно было быть. Впрочем, Патрик мысленно благодарил Роберта, что тот не устраивал ни истерик, ни капризов и даже почти не докучал разговорами. Только почему от каждого его «брат» казалось, будто он собрался предать Роберта, направив его в пансион, чтобы там позаботились и о нём и о его будущем? Не у себя же его оставить!

— Пора... Пойдём, — Патрик подхватил свой саквояж и полупустой чемодан Роберта. Туда Патрик сложил то, что точно пригодилось бы Роберту: смену белья, набор ухода за зубами да прочие мелочи.

— А куда пойдём, брат? — полюбопытствовал Роберт, держась рукой за перила.

— Туда, куда надо, — Патрик вздохнул и перехватил поклажу поудобнее.

Вот и причал; вот и мама, и сестра... Отец, видно, дома остался...

— Наконец-то! — мама тут же обхватила руками плечи Патрика. — Теперь уж на суше?

— На суше, — улыбнулся было Патрик, но вспомнил про чемодан и про его владельца. Надо было представить попутчика, и, собравшись с силами, Патрик кивнул Роберту и начал:

— Это тут... В общем, его зовут Роберт... И...

Мама вежливо кивнула Роберту — и вдруг, вглядевшись, всплеснула руками:

— Не могу поверить! Ты его нашёл!

Патрик потрясённо кивнул, хоть и совершенно не понял, о чём она.

— Вроде того? — неуверенно предположил он.

— Вроде того? Это же Вильям Роберт Мейнард, твой кузен! — радостно заявила мама. — Ох... Совсем на службе семью не вспоминаешь!

Чемодан и саквояж рухнули на землю — и сам Патрик, вытаращив рот, чуть не упал вслед за ними. Он помнил смутно вредного кузена лет семи, изрезавшего картинки в его «Книге Джунглей»; помнил смутно, что тот пропал ещё до войны, в тысяча девятьсот тринадцатом году, когда ездил с отцом — родным братом матери и дядей Патрика — и матерью в Индию, к дальним родственникам; помнил смутно, что дядя так и не вернулся из Ютландского сражения, и его жена ненадолго его пережила; но — где Индия и где лагерь «Кёниг» где-то в лесах Северной Америки? «Глупости»...

— Но, — Патрик растерянно покачал головой. — Его зовут Роберт.

— Разумеется, Роберт! — твёрдо заявила мама. — Вильям Роберт Мейнард. Я же уже сказала! Ох... Вам обоим точно нужен отдых! Не волнуйтесь, мы уже нашли машину.

— Угу... — пробормотал Патрик, чувствуя, как с огромным трудом составленный план с пансионом рассыпается пылью. «Нет, это всё вздор!»

И тем не менее вот уже и приехали они в Хиндхэд, всё так же окружённый лесом — хоть и не таким густым, как там, в Америке — и всё такой же тихий. И вот уже и ванна подготовлена, и Роберт, с молчаливого позволения Патрика направился туда первым, пока сам он, глядя на потрескивающий хворост в камине гостиной, наконец не обратился к маме:

— Вильям ведь пропал почти пять лет назад? И не нашли ведь его, хоть и к полиции обращались, и сыщик частный тоже лишь руками развёл? А что если это не..?

Миссис Блэкетт сердито поджала губы и с шумом захлопнула книгу.

— Да что ж ты заладил: не он, не он! Что ж я, совсем из ума выжила? Сынок, — миссис Блэкетт грустно вздохнула, провела ладонью по волосам Патрика. — Один ведь он из той семьи остался. Что ж теперь, бросить его?

— Не бросить, — произнёс тихо Патрик. Хворост всё трещал.