Цена цепной реакции - 11

...Тот разговор с Илом не стал последним; Френк перекидывался парой фраз с новым приятелем в том же кафетерии и в библиотеке Беркли ещё несколько раз. Ил, так и не назвавший хотя бы свою фамилию, оказался на редкость интересным парнем — хоть и говорил иногда странные слова о ценах на блюда в кафетерии — «а ведь здесь намного дешевле, чем в каком-нибудь Макдональдсе или в полноценном ресторане», как отмечал Френк — или о недавних испытаниях ядерных бомб.

Вот и в тот день всё того же тысяча девятьсот шестьдесят первого года Френк вместе с Илом засиделись в кафетерии кампуса Беркли — засиделись так долго, что кроме темнокожего уборщика со шваброй никого в сумрачном зале, освещённом лишь парой ламп под потолком, не осталось. Впрочем, охота ли куда идти, когда за окном уныло стучит теперь уже неразличимый, но всё продолжавшийся дождь?

— Ещё немного радиоактивной грязи нашей планете, — мрачно ухмыльнулся Ил, дослушав Френка и откусив кусок сосиски. Илу, как заметил Гарди, вовсе ядерная физика не нравилась, в отличие от некоторых блюд в кафетерии, однако разбирался в науке новый приятель Френка недурно.

— Военные, — пробормотал тихо Гарди, встряхивая перечницу. — Странно, опять перца нет... Негде закупиться, что ли? А военные — не электростанциями же им в самом деле заниматься или нейтрино... Ну да Россия или Англия небось тоже подобные испытания проводят...

— Наверно, и проводят, — пожал плечами Ил. — Но у нас хотя бы на них туристов смотреть не возили!

— Сейчас, знаешь ли, тоже не возят... Погоди, — Френк озадаченно нахмурился. Почему это звучало так, словно Ил не из Америки, а откуда-то издалека? Но как спросить? И стоит ли спрашивать? Тем не менее Френк всё же выпалил:

— Что значит «у вас»?

Ил глянул на приятеля недоумённо, затем вздохнул и покачал головой:

— У нас это у нас... Неважно. Важно то, что разломали ещё кусок урана и загадили ещё сколько-то километров земли.

— Пока что ядерная физика только разрушать и умеет, — помолчав и отхлебнув остывший кофе, хотя скорее этот напиток следовало бы назвать «сахаром с кофе», признал Френк. — Но таков механизм распада, как против него пойти?

— А вот и попробовали бы пойти против. А то что же — только и делать, что ломать атомы? Какая-то возня детская выходит, а не наука! Взяли бы и изучили, почему, например, в том же куске урана атомы берутся и распадаются! Но ведь остаются там и целые ядра?

— Остаются, — подтвердил Гарди. — Но они со временем тоже распадутся, хоть полностью это и произойдёт через много тысяч лет...

— Со временем, — перебил Ил, косясь на странный сахаро-кофейный напиток в кружке собеседника. — Со временем, но — не сразу, как в бомбах ваших! Значит, должно быть что-то, что на этот распад влияет? Что-то, от чего они распадаются именно сейчас, а не через год или через век!

— Должно быть... — Френк отпил ещё немного кофе. — Но что именно может тормозить или мешать этим атомам распасться?

— Если ты у меня спрашиваешь, то понятия не имею, — Ил хмыкнул и покачал головой. — Это ж ваша наука, вот и разобрались бы. Я только то знаю, что сам распад ничуть неудивителен.

— Отчего же?

— Как же... Так всё в природе рано или поздно распадается. Самые прочные металлы ржавеют, скалы рассыпаются, приборы из строя выходят... Их, конечно можно починить, подпаять, но когда разрушения накопятся, чинить и паять уже нечего. Тут я уж как электрик разбираюсь. Звёзды в космосе — и те; светят тысячи лет, но всё одно гаснут или взрываются... Но ведь есть же и у вас атомы, которые должны распасться, но не ломаются.

— Ядра стабильных изотопов? — уточнил Френк, допив наконец напиток. — Да, такие в самом деле есть. В них недостаточно внутренней энергии, чтобы спровоцировать распад — и только.

— И только? — повторил со смешком Ил. — Извини, но звучит как какая-то отговорка. Да тут исследовать надо! Теорию искать! Может, тут и есть сама основа ядерной физики, по сравнению с которой все бомбы ваши — игрушки, сколько бы их ни взорвали! А у вас — «недостаточно внутренней энергии». Смех один!

— Ну знаешь ли... — нахмурился Френк. — А что же, в электронике вашей такого нет?

— И быть не может. Как бы хоть эти лампы, — Ил дёрнул головой. — Работали, если бы в электрике всё держалось на каких-то неизвестных магических числах? Нет, разобрались бы уже со стабильными изотопами. Вот сам смотри: случайно ли то, что законы распада атомных ядер и законы отказов элементов электронных машин одинаковы? Сейчас!

Ил вынул огрызок карандаша из кармана и набросал на салфетке ряд формул. Френк прищурил глаза, вчитываясь в символы.

— Выглядит схоже. Но... В ваших машинах, как ты сказал, и перепаять можно, и провод заменить. А тут атом не заменить... Но если бы в самом деле придумать «ремонтное депо» для атомов. И чтобы в самом деле отменить распад... Это же всё вещество победить!

— Вот и занимайтесь, — усмехнулся Ил. — Вот и покоряйте вещество! А то — взрывы одни, чтоб пугать другие страны... Разве ж это наука?

— Такая вот наука... Ты бы поосторожнее об этом, Ил.

— Чего это?

— Мало ли. Решат, что ты из сторонников коммунистов, раз взрывы атомные не одобряешь. Хотя теперь вроде на них не так охотятся, как лет десять назад...

Ил лишь усмехнулся.

— «Охотятся», — повторил Ил, усмехнувшись. — Как же их у вас боятся!

...Об этом разговоре Френк и не вспомнил бы, если бы не получил через пару дней приглашение «побеседовать» от некоего полковника Клинчера. И не абы какого, а из разведывательного управления. Но... Зачем он здесь, в этом официальном кабинете, и зачем здесь сенатор Хениш?

— Вот и мистер Гарди. Добрый день, добрый день! — радостно улыбнулся Эдгар Хениш; Френк растерянно кивнул, недоумённо глядя то на сенатора, то на низкорослого крепко сбитого незнакомца в военном мундире. Видимо, это и есть некий полковник Клинчер.

— Не такой уж и добрый, — военный хмуро покосился на сенатора. — Доктор Гарди, садитесь. Как давно вы общаетесь с этим русским?

Френк вовремя успел устроиться в кресле, иначе легко было бы и запнуться о собственные ноги. Бен Голдвин, с которым Гарди работал, русским точно быть не мог. Значит... Неужели — Ил?

— О ком вы...

— Для вас — полковник Клинчер. А вы, что же, не знали, что ваш любезный Ил — на самом деле Илья Андреевич Степэнтчейв? Еле выговорил... Кхм. И вы не знали, что он из Советского Союза?

Френк покачал головой.

— Что же... Он из шпионов? Но он не похож...

— На кого? На злодея из детского комикса, в плаще и шляпе? У нас есть все основания считать, что Илью Степэнтчейва направили сюда, чтобы узнать, не ведём ли мы разработку нового оружия, связанного... Связанного, видимо, с вашим нейтрино. Мы наблюдали за ним: больше всего он общался именно с вами.

«Нейтрино!»

— Мы... в самом деле много говорили о ядерной физике, и о нейтрино... Но...

— Говорите. Если у вас есть доказательства в пользу шпионажа, Ил тут же отправится за решётку, — заявил полковник.

Пристальные взгляды Хениша и Клинчера сбивали Френка с толку. Если нейтрино признают таким же важным, как до этого деление урана, их с Беном исследования могут развернуться в колоссальных масштабах! Но... «Нет... Так точно нельзя...» Ненадёжные показания едва ли выглядели бы убедительно; но — позволить отправить Ила в тюрьму? Сказанные слова и так тяжёлым эхом отдавались в мыслях Френка, а теперь «всего лишь избавиться от Ила»? А ведь его заключение спрятало бы все тайны. Но... Нет, нельзя Ила в тюрьму...

Френк покачал головой и добавил более уверенно — лишь бы поверили:

— Нет. Доказательств нет никаких, это только моё мнение. Но... Ил в самом деле спрашивал, может ли нейтрино стать стабилизатором ядер...

На мгновение Френку показалось, что Хениш смотрел на него так, словно застал за просмотром непристойных картинок; кажется, Клинчер задавал ещё какие-то вопросы, но их Френк совсем не запомнил, как и свои ответы; а затем доктору Гарди наконец разрешили идти.

Френк молча кивнул и почти что вывалился в коридор, где привалился у стены. Ила ведь не арестуют? И... Поможет ли это в самом деле исследованиям?..

От путаных мыслей Гарди отвлёк стук шагов и смешок знакомого голоса рядом. Френк вскочил и шагнул назад от сенатора Хениша. И что ему здесь надо?

— А вы далеко пойдёте, сынок. Так ловко обдурить полковника! — Хениш провёл ладонью по плечу Френка; отчего тот вздрогнул и шагнул назад.

— Не понимаю, о чём вы.

— Ох, Френк. Здесь же все свои. Будьте благоразумны и... — Хениш потрепал и без того лохматые волосы Френка. — И мы ещё славно сработаемся.

— Я не понимаю...

— Сынок, — Эдгар Хениш покачал головой. — Наивного полковника вы обдурили ловко; он поверил. Но уж врать папаше Эду не стоит. И поверьте: вам лучше со мной дружить. Сами понимаете, как неловко будет, когда окажется, что Ил не шпион.

Френк разглядывал пол в коридоре.

— Так что надеюсь, Френк, мы друг друга поняли.