Цена цепной реакции - 18

— ...А вы, что же, не знали? — удивился Хениш, но продолжил. — Видите ли, профессор Голдвин, весь ваш и наш проект — не более чем афера, сфабрикованная полковником Клинчером при деятельной помощи вашего дорогого ассистента Френсиса Гарди. Я, впрочем, не обвиняю — кто бы отказался в одночасье стать генералом... И подняться по карьерной лестнице, а, Френк?

Сенатор вернул воздушный шарик к остальной модели атома, похлопал оцепеневшего Френка Гарди по плечу и с широкой улыбкой оглядел Голдвина и Гарди.

— «Покупайте шары "Глобус Компани"!» Однако мне пора. Дела, дела... Френк, сынок, не кисни, место в атомном ковчеге тебе готово. Папаша Эд тебя помнит!

Два физика остались одни. Гарди молчал, переводя отчаянный взгляд с профессора Голдвина на дверь, за которой скрылся сенатор Хениш; Бен глядел куда-то себе под ноги. Тишина давила на уши, забиралась холодом под пиджак и рубашку. «Бен, скажите что-нибудь!» Но и сам Френк не мог заставить себя выдавить из себя хоть полслова о том, что Хениш ничего не понял, что наука должна развиваться, что без исследовательского центра «Нуль» нейтрино никак бы не продвинулось, — но все слова застревали в горле.

— Френк... Это ведь не может быть правдой?

— Бен... Бен, послушайте же! — голос сорвался в фальцет, но Гарди сбивчиво продолжал. — Я... Я не считал Ила шпионом, но... Но как, скажи, как нам ещё добыть средства на исследования? И к тому же с ним всё в порядке!

Френк и сам мало верил в собственные слова. Но ведь Ил Степанычев смог вернуться домой, и даже кандидатскую, вроде его степени доктора философии, защитил... Всё ведь хорошо... Но почему так сложно поднять взгляд и посмотреть в лицо Бену?..

— Боже... — Голдвин потёр виски, прикрыл глаза. — И тогда, и всегда... Была ложь...

— Бен, слушайте! Да, эти деньги... Генерал Клинчер получил не вполне точные сведения, но это ведь ради науки! Вы же знаете, что мы работаем не зря, и результаты непременно будут, надо только найти ключ! Кстати, как вы думаете, если плазменные генераторы...

— Уходите. И не смейте называть меня Бен! Проваливайте к вашему... Папаше Эду, к Клинчеру, к Брэггу, да хоть к дьяволу!

— Но... Профессор, Бен...

— Имейте хотя бы сейчас человеческое достоинство, доктор Гарди. Убирайтесь.

Френк потерянно посмотрел вслед Бену. Почему? И как теперь одному... Но ведь он же справится? Справится? Собственные исследования Френк уже проводил, не впервой... Но почему так больно?.. «И как теперь с журналом быть?..»

Машинально переставляя ноги по коридору, Френк побрёл к своей лаборатории. В ушах всё ещё звенело, на вереницы дверей и окон и смотреть не хотелось — и генерала Клинчера Френк заметил только тогда, когда натолкнулся на него и свалился на пол.

— Совсем дурной? Ах, это вы? — услышав голос генерала Клинчера, Френк спешно встал, хоть треклятая дрожь не проходила, и поправил уже совершенно измятый халат. Надо бы извиниться — но почему генерал смотрит так, словно это он, Френк, шпион и разболтал русским все секретные сведения, какие только скопились у Исследовательского центра?

— Генерал Клинчер, я... — неуверенно начал Френк, но договорить ему не дали.

— Ты? О да, мне известно, что это ты, мальчишка! Известно — что это ты выставил меня дураком! Да я...

Френк хотел было объяснить, что всё было совсем не так, и что нейтрино не такая и афера; но Клинчер уже замахнулся, Френк машинально зажмурился... Однако удара не дождался; а когда он осмелел и открыл глаза, заметил невдалеке сенатора. «Вот же...»

— Генерал, не стоит марать зря руки о каких-то рядовых, — услышал Френк голос сенатора.

— Чёрт с ним... Но если ты, щенок, не дашь нам оружие, я тебя..!

—Создаст, разумеется. Доктор Гарди же у нас гений? Пойдёмте.

Коридор вскоре опустел; но Френк всё ещё оцепенело стоял у стены, пытаясь унять дрожь. «И таким был...И Манхэттенский проект?.. И Аламогордо?..»


<...>

В кабинете Клинчера тем временем за столом с открытой шахматной доской негромко переговаривались двое. Генерал рассеянно водил пальцами над белыми фигурами, которые всё ещё стояли на клетках.

— А я думал, военные мастера этой игры, — Хениш лениво вертел в руках «съеденного» белого ферзя. — Неудивительно, что даже юнцу вроде Гарди было так легко вас одурачить.

— Гарди пусть убирается к чёрту! — Клинчер долбанул кулаком по злосчастной доске, да так, что тонкое дерево разломилось. — Убил бы гада!

— Ну так и убили бы его, — пожал плечами сенатор, наливая себе воды из графина и глядя, как переливается хрусталь под лампой. — А то доску зазря извели. А ведь Март Дубербиллер из Индии привёз, красное дерево, ручная работа! Пара тысяч долларов, между прочим. И ходы этой партии, генерал, вы, как и я, не записывали?

Генерал Клинчер со стоном приложил руку к лицу.

— Заткнулись бы вы уже, Эд... Да, вспылил... Но этот мальчишка...

— Спокойно, полковник, — сенатор Хениш усмехнулся, взялся за первую попавшуюся шахматную фигуру, коей оказалась чёрная пешка. — Мальчишка едва ли может хоть чем-то помешать нам.

— Хотелось бы надеяться. Но если он в самом деле что-то откроет?

Эдгар Хениш с улыбкой покачал головой.

— Расслабьтесь уже, полковник. У нас в стране не один только Гарди и не один только Голдвин. Ах, вы же далеки от физики... В любом случае, я общался с прочими умниками. Ни наш юнец, ни Бен Голдвин ничего сколько-нибудь важного не найдут и за двадцать лет. А этих двадцати лет, — Хениш отпил воды и повертел пешку в руках. — Этих двадцати лет у них и не будет.

— Хотелось бы надеяться, вы правы, — Клинчер смёл фигурки в ящик стола. — Но что же, и русские тоже зайдут в тупик? Или не зайдут? Всё этот проклятый Гарди...

Хениш нахмурился.

— Гарди, Гарди... Полковник, если доктор Гарди так вас беспокоит, разберитесь с ним! Вспомните, как заткнули выскочку Оппенгеймера — и действуйте! Надавите на чувство долга, играйте на его тщеславии, шантажируйте, в конце концов! Разве не в вашей власти уничтожить его репутацию? Просто представьте будущие заголовки в «Таймс»: «Тщеславный физик оклеветал коллегу ради прибыли»... Каково?

— Тоже верно, — Клинчер ухмыльнулся и расслабленно откинулся на спинку кресла. — Но разве он для вас не «ценный кадр»?

Эдгар Хениш покачал головой.

— Ценность... Прекрасное слово. Но что есть ценность, полковник?

— Знания? — предположил Клинчер задумчиво, не обратив внимание на «полковника».

— Ох, нет, генерал. Знания без благоразумия ничто. И если наш юный Гарди лишь умён, но неблагоразумен — чья вина, если его карьера, доброе имя или... — Хениш провёл пальцем с пешкой по воздуху, словно разрезая фигурой невидимую преграду. — Или не только карьера и доброе имя погибнут?

— Значит, — Клинчер смахнул с погона кителя несуществующую пыль. — Значит, мальчишка теперь никуда не денется... А вы чем займетесь?

— Величием моей «Глобус Компани», разумеется. — Сенатор допил воду. Фигурка, что была в руке Эдгара Хениша, оказалась на последней линии искорёженной шахматной доски.