Цена цепной реакции - 20

Того, что после диалога с Клинчером в самом деле прошли две недели, Френк Гарди и не заметил бы, если бы не было календаря на стене. Начинался июнь тысяча девятьсот шестьдесят второго года; погода радовала тёплыми летними днями – но за плотно закрытыми ставнями лаборатории в Исследовательском центре солнца не разглядеть.

— Надеюсь, доктор Гарди, вы нас не подведёте, — проронил генерал Клинчер, оглядывая реакторный зал лаборатории Френка. — Времени и так прошло немало.

«Всего лишь год», — хотел было поправить Френк, но спорить ни о чём и не хотелось, и сил на склоки как будто не осталось. Так что исследователь лишь угрюмо кивнул:

— Тоже надеюсь. Сегодняшние испытания должны быть как надо. Мы...

Френк закусил кожицу на губе, покачал головой — «какие ещё "мы", если Голдвин и остальные его люди и не рассказывают ничего, и не спрашивают?» — и хмуро договорил:

— Расчёты, в общем, почти точные. Ошибок не будет.

— Рад слышать, доктор Гарди. Жду не дождусь, когда это оружие наконец будет в наших руках. Или мы их, или они нас: не забывайте!

«Оружие... » — тупо проговорил про себя Френк, когда генерал Клинчер наконец покинул лабораторию. Нет же никакого оружия; но — не объяснишь ведь воякам! И эксперимент провести надо. Надо! Не отступить же сейчас, когда почти всё готово? Какая же это наука, если боится саму себя?

Но вот и солнце уже зашло, и на ясном небе можно было разглядывать созвездия, а Френк вновь пытался повторить для себя суть будущего эксперимента. «Законы распада атомных ядер и законы отказов электронных машин математически одинаковы», — так говорил тот русский, кажется. Или не он? Вылетело уже из памяти... После той ссоры с Беном всё так непросто...

О простоте теперь можно было только мечтать. Голдвин избегал даже смотреть на него лишний раз; Клинчер напирал на срочность и срывался на крик всякий раз, стоило Френку отлучиться из лаборатории перекусить или сходить в уборную. И как объяснишь, что невозможно всё быстро найти? Но... И помощника найти негде; нейтрино достаточно хорошо знал только Голдвин, а Бен... Ну его! «И сам справлюсь!»

Френк зевнул, хмуро открыл ставни и посмотрел в окно, где на небе уже зажигались звёзды. Какая это ночь без сна подряд — третья или четвёртая? Впрочем, неважно. Надо уже закончить с этим... Молодой человек заглянул в журнал, полистал свои предыдущие записи. Ну и почерк стал, самому бы разобраться. А что ему нужно искать? А, да, вот эти формулы. Но стоит ли пробовать их проверять? Стоит ли так торопиться? Хотя полковник — или уже генерал, да не всё ли равно — торопит, мол, теперь времени нет... Или как Клинчер тогда говорил? «Вы же американец, доктор Гарди! Вы должны понимать, что если мы не будем готовы, нападут они! Это война. в которой может победить только один! Или они — или мы!» Или это адмирал тогда так сказал? Сейчас и не вспомнить... Но важно ли это — одинаковы они и тошно от них — как будто Френк и так не помнил, что сейчас Советский Союз для Америки — первейший враг; всё по доктрине Кеннета, чтоб её...

Гарди нахмурился, стиснув зубы. Почему вообще правительство это начало? Ведь ещё вот совсем недавно, пару лет назад, советские студенты могли учиться и стажироваться в их университетах, и сам Френк не так давно был на конференции в советской России в... Как же тот город назывался, Джалта? Нет, кажется, Иалта. А теперь — теперь они на пороге даже не Карибского кризиса; нет, это куда опаснее.

Френк покачал головой. «Наука требует жертв»... Каким самонадеянным идиотом он был, чтобы так думать? И ведь не просто думать — а верить; верить, что никто не узнает, не осудит, что для такой великой и благой цели оклеветать одного человека, тем более из Советского Союза, и не стыдно... Идиот... И куда это его привело?

Молодой человек с силой ударил по столу. Остывший кофе чуть не вылился на листы журнала, но Гарди и не обратил внимания. Уже всё поставлено на кон; мечта об овладении веществом, о повышении устойчивости атомных ядер и этого чертового мира вот-вот осуществится. Отступать некуда. Всё, что остаётся — поставить точку в этом открытии, подтвердить грёзы экспериментами.

Да... Пора уже переходить к испытаниям. Устройство реактора ему прекрасно известно; ошибок быть не может. Не может... Очередной зевок чуть не сбил Френка с мысли. Закончить бы уже всё это, пойти домой, выспаться. Но это потом; сейчас надо проверить, что всё записано — и добавить нынешний эксперимент. Пальцы трясутся — тут вроде ещё оставался кофе... Гарди допил темный напиток, чуть поморщившись — горячим он был вкуснее, — взялся за ручку.

Вот и готово. А ведь это не просто открытие; если позволит время, это в самом деле управление любыми веществами. Любые превращения, любые энергии; это золотой век изобилия всего! И это же — идеальное оружие, которое требует Клинчер и которое высчитал Кеннет... То самое оружие мгновенной доставки демократии и мира от точки А в точку В... Но использовать это так?..

Неважно. Сперва испытания, в любом случае. Для начала Френк снизил мощность реактора. Бена бы ещё предупредить, конечно...

Френк вздохнул. Наверно, если бы они работали вместе, они справились бы быстрее... Хениш ведь тогда ошибался. Открытие не просто возможно; управление атомами — не афёра, хоть тот торгаш и хотел верить в это! Это не афёра... Но Бен и слушать не стал...

Нет, хватит. Профессор Голдвин сейчас тоже занят; они всё ещё трудятся над одним делом, хоть и порознь, всё как всегда; просто хватит думать об этих лавочниках и вояках, наводнивших Исследовательский центр. Просто надо повернуть уже эту ручку, чтобы подтвердить расчёты. А подтвердиться они должны — иначе мечта останется мечтой, иначе всё зря!

Всего лишь дёрнуть за рычаг. Френк шагнул ближе к реактору. Всё в порядке, всё нормально, это не первый опыт с нейтрино, всё должно быть в порядке... Если он правильно понял, включение реактора и плазменного генератора должно активировать потоки нейтрин, которые в считанные секунды повышают радиоактивность. Он точно не забыл снизить мощность? Нет, вроде всё должно быть в порядке...

«Наука требует жертв»... Закравшаяся невпопад мысль заставила молодого человека вздрогнуть, обернуться к окну — как будто он его не закрыл, и зимний ветер пролетел по лаборатории. Нет, просто показалось. Френк очнулся от странного оцепенения, наконец повернул рычаг. Так. стоп, почему счётчик Гейгера разбушевался — и сирена вопит?

Это точно надо прекращать. Гарди ввёл защитные стержни в реактор; счётчик начал стихать. Но селектор орёт, к шефу... Бен? Почему так шумно, и голова кружится, и в какой стороне дверь? И расплывается всё... и пол куда-то уехал... и темнеет... Кажется, смутно ещё были слышны шаги, и голос Бена... Нет, Бенджамина Голдвина, так странно, прямо под ухом, а почти не слышно, как будто вата в ушах. Но вот и затихло всё, и стемнело...