Старинное ружьё

   Дарвин, в своё время написав свою теорию Эволюции, почему-то решил, что труд сделал из обезьяны – человека, но есть и альтернативное мнение других учёных, которое вполне обоснованно доказывают, что примат, встав на обе ноги и освободив свои передние конечности, вовсе не собирался работать, а просто так удобнее было добывать пищу, собирая: плоды и корешки, на скалах яйца или в водоёмах моллюсков, ракообразных, рыбу и всё остальное, да ещё, загребая побольше. А со временем хомоэректус стал использовать всякие приспособления для охоты: камни, заострённые палки и тому подобное, как сейчас говорят: «холодное оружие». Правда, в этом он был не одинок, ведь не только приматы, но и другие животные (рангом по ниже), тоже их используют. Даже вОроны палочками выковыривают из дупла личинки, ну, а будущему человеку, как говорится, - сам Бог – велел. Вот так за миллионы лет, охотясь, он и превратился в современного человека, придумывая всё новые и новые орудия и способы убивать животных. Понятно, что сейчас имея огромный выбор оружия – охотиться значительно легче…
 Наверное, поэтому некоторые маститые охотники, скорее всего, насытившись лёгкой добычей, захотели, (может для прилива ещё большего притока адреналина) так сказать: «Прочувствовать то, что могли ощущать «зверобои», выслеживая зверя: с кремнёвым или капсульным ружьём, арбалетом, луком, а некоторые (особенно крепкие или отмороженные) с рогатиной и тесаком.
Мне тоже всегда было интересно узнать зачем они это делают…
  И вот, когда мой кум (охотник с двадцати пятилетним стажем) поведал, что у него тоже есть арбалет и старое ружьё – «Томсон», изготовленное по образцу сто пятидесятилетней давности, то я даже удивился, поэтому так на прямую и спросил, мол, - нафига оно тебе?
  На мой, как ему показалось «дурацйкий вопрос», он, снисходительно улыбнувшись, ответил:
- Видишь ли, my dear friend, во-первых – у нас в некоторых местах из арбалета можно охотиться (в отличии от огнестрельного оружия), почти, круглый год, а во-вторых – даже из самых лучших винтовок, на охоте, как правило сделать удачный выстрел можно только один, потому, как после него дичь даёт дёру и второй раз выстрелить – не реально.   
   Хотя у мен был один случай, когда передо мной бежало целое стадо диких кабанов. Зрелище было умопомрачительное, - продолжил он, - большая лавина, напоминающая бурлящий, мутный поток неслась с бешеной скоростью, и я даже немного опешил, водя стволом то в одну - то в другую сторону, не сразу врубившись в кого стрелять и, когда я выстрелил, то он не достиг желаемого результата. Вот тогда пришлось палить пару раз, пока не упало несколько кабанов, - резюмировал Игорь, - но такой гон я видел за долгие годы охоты, только один раз...
  И этой осенью я решил поехать недалеко, можно сказать, - почти по-домашнему. Дело в том, что в нашем штате Нью-Джерси есть много таких частных угодий, где водятся олени, харчуясь тем, что остаётся после уборки урожая. Вот на одном таком поле недалеко возле кромки леса я и поставил свою, замаскированную: ветками, листьями и травой, палатку. Зарядив моё старинное ружьё, как положено шомполом через ствол (у нас для удобства даже есть такие спрессованные цилиндрики из пороха) двойным зарядом – это примерно на сто пятьдесят метров прицельного и эффективного выстрела, стал ждать. Просидев, почти целый день, за который только несколько турок появились в поле зрения да одинокий койот в двухсот пятидесяти ярдах грыз одну из них. И я даже вылез из засады, чтобы его подстрелить, но этот хитрый представитель собачьих, имея хорошее зрение и чутьё, каждый раз, как только я приближался к нему, тут же схватив свою добычу, быстренько отбежав на безопасное расстояние, опять принимался за трапезу.
  Поэтому, только когда солнце начало клониться к закату и у меня оставалось ещё пятнадцать минут до сумерек, у края кромки леса я увидел средних размеров оленя. Вернее, не оленя, а представительницу женского пола этого семейства. Она, не спеша, двигалась по направлению ко мне, пощипывая траву.
  Пауза затянулась, но я не мог стрелять, так как расстояние было чуть больше, чем сто пятьдесят ярдов, а это слишком много для такого ружья. Пришлось ждать пока олениха, правда, двигаясь по диагонали ко мне, сократит расстояние. И, когда солнце скрылось за верхушками деревьев и оставалось несколько минут до того времени, после которого охотиться уже будет нельзя, её силуэт приблизился на приемлемое расстояние. Понимая, что второго такого шанса не будет, я, прицелившись в грудь – выстрелил.  Порох был дымным (другим такое ружьё заряжать нельзя) и палатка наполнилась густым смогом, и я, выскочив из засады, рванул к туше животного. Олениха лежала на боку, практически в том же месте, где её настигла пуля 50 калибра. Когда я перевернул её то увидел, что от мощного заряда большая часть мяса, мягко говоря, - была утрачена.  Вот тогда я и подумал, что из арбалета или обычного ружья, такого бы не случилось, но за всё, как говориться, - приходиться платить. И я быстренько (пока совсем не стемнело) стал разделывать трофей.
- Да, - констатировал я, - конечно прикольно охотиться из такого раритета, но получается – проигрыш в мясе.
- Это, точно, - засмеялся Игорёк и добавил, - но это ещё мелочь, по сравнению с большим ружьём - «Buffalo Gun» которое продемонстрировал мой знакомый охотник. Оно предназначено для охоты на бизонов, и он даже, как-то показал, как оно стреляет. Это было похоже на выстрел мелкокалиберной пушки с не хилой отдачей. Он возил его в машине и показывал своим друзьям. А, когда его спросили, мол сколько ты бизонов завалил из него? То он, немного замявшись, честно признался, что ни одного, потому, как на себе тягать его и ружьё или карабин – тяжело, из которого выстрел точнее и надёжнее.
  И даже рассказал, какой у него произошёл облом, когда он, охотясь на оленей с другим своим раритетом – «Muzzleloader», выследив большого оленя с красивыми ветвистыми рогами, выстрелил, но произошла осечка – капсюль не сработал, а лишь громко щёлкнув, спугнул добычу. Понятно, что пока он менял его, то олень, как говорится, - дал дёру.
  И у меня, кстати тоже такой случай был, только оленей было несколько и они, поворачивая голову, глядя на меня, не спеша, как будто понимая, из какого ружья я стрелял, про дефилировали и скрылись за деревьями...
- Вот тебе и раритет, - засмеялся я, услышав рассказ Игоря, и продолжил, - я подобный случай видел по Ю-тубе: там такой горе-охотник три раза вставлял капсюль, но каждый раз была осечка, вернее он воспламенялся, а выстрела не было и лишь после того, как он прочистил (chimenea) патрубок капсульного замка или, как ещё называют, - затравочный стержень – громко бабахнул. 
  Вот и получается, что скорее всего их приобретают не для охоты, а больше для понтов, чтобы произвести впечатление на своих, мягко говоря, - соратников по оружию, потому, как оно стоит приличные деньги, почти, как хороший автомобиль.
  Ну, теперь понятно, что охота, охоте – рознь, как и охотники: одни – ради трофеев убивает дичь, а другие для удовольствия и по выпендриваться, - заключил я, - может в этом и есть великая справедливость и у животных появляется хоть малый шанс остаться живыми, хорошо, что он охотился на оленей, а если бы, не дай Бог, встретился ему медведь или стадо кабанов, я уже не говорю про рысь или тигра, то от твоего знакомого только бы и осталось старинное ружьё…