Хочу Новый Год!

Я любил новогодние праздники лишь до шести лет. Практически всё моё детство прошло у бабушки (по материной линии) Аграфены Фадеевны. Баба Груня и дед Иосиф были скромными советскими пенсионерами, и жили в своём трёхкомнатном деревянном доме на улице Сакко. На каждый коммунистический праздник, типа 1-го мая и 7-го ноября, я вывешивал красное полотнище с серпом и молотом на фасаде перед входом. На Новый Год флагов было вешать не положено. Поэтому, колючая, лесная красавица стала непременным атрибутом новогоднего торжества, ведь именно под неё ложились подарки в виде шоколадных зайцев, тетрадей-раскрасок, и оловянных солдатиков. Говорили, что это Дед-Мороз приходит по ночам, когда все, даже непослушные детки, сладко посапывают в своих кроватках. Я даже хотел однажды подкараулить дарителя, но вместо Деда-Мороза, застукал возле ёлки своего отца, который развешивал по колючкам (дефицитные в то время) конфеты «Гулливер» с помощью ниток. Но в августе 1976 го деда Иосифа не стало и ёлочную традицию похерили. Подарки-то я получал, но уже второго января, дома, в родительской квартире, где мой отец продолжал ставить ёлку. А в бабушкином доме, без пяти двенадцать гас свет, и никаких тебе застолий, ледовых горок, и «Голубого огонька». Поэтому начало 1977-го года я встречал рёвом в подушку. И вот, как-то незаметно пролетел ещё один серый год, осенью которого я пошёл в первый класс. И меня снова отправили на все новогодние каникулы к бабушке.
- Хочу Новый Год с Дед-Морозом и ёлкой! Кричал я, топая ножкой. - Да, где ж я тебе внучек, на ночь глядя ёлку-то найду? – недоумевала бабушка. – Хочешь, вон развешай гирлянды и шарики под потолком, если тебе так сильно красота нужна!
Игрушек была целая коробка. Дядя Юра (мамин брат), помимо настенных ковриков с «оленями», после трёхлетней службы в Группе Западных Войск в Германии, привёз из дружественной нам ГДР, кучу разноцветных стекляшек. Но вешать их особо было негде, поэтому я крепил украшения прямо на трубчатые гардины для штор, и на крючки для бельевых верёвок. В тусклом свете, похожей на переспелую грушу, люстры, сверкали стеклянные шары, сосульки, и даже кремлёвские звёзды. Но чего-то всё-таки не доставало во всём этом праздничном великолепии. Да, да точно, его самого, Новогоднего настроения.
- Баба! Баба! – вырвалось у меня. - А давай к папе с мамой в гости съездим, хоть разок! Надоело Новый Год встречать в темноте! Ведь это несправедливо, когда одни пьют лимонад, едят пирожные, а другие ложатся спать, голодными!
- А, может им позвонить?
- Не-а! Пусть это сюрприз будет!
На сборы у нас ушло не более часа. Бабушка в качестве новогоднего подарка поставила в хозяйственную сумку, переложив газетами, какие-то трёхлитровые банки с соленьями. На дорогу (на всё про всё) у нас ушло часа полтора. Благо, в советское время общественный транспорт ходил «как часы», и после девяти вечера. И вот, мы с бабушкой уже стоим у стандартной «брежневской» пятиэтажки, на углу которой красуется вывеска «улица Восточный Проезд». Не спеша поднимаемся по лестнице на четвёртый этаж и звоним в оббитую текстолитом деревянную дверь. Кто-то подошёл к дверному глазку. Послышалось кряхтенье и затем звук отпираемого замка. Дверь нехотя распахнулась. На пороге, слегка сконфуженный, с полупустым фужером в руке, стоял отец, а из-за его спины, как из параллельной вселенной, доносились громкая музыка и смех.
-Ну, с Новым Годом, зятёк! – выпалила бабушка. - Скучно Андрюше-то одному без Дед-Мороза стало! Вот и приехали, как бы в гости! На вот, сумки с гостинцами возьми, а то больно тяжёлые!
Нашему внезапному приезду (как прибытию инопланетян) были удивлены и моя мать, и соседи, и даже младший брат Шурик. Зато дух праздника, которого не было почти два года, вернулся, туда, куда ему и положено, в детское сердце. И я, на несколько лет, опять полюбил Новые Года. Пока не повзрослел.