До чужого добра...

               
   «Есть люди, которые до чужого добра жадные», - сказал, в известном мультике - «Трое из Простоквашина», почталь-он Печкин возмущённо.
  И такие индивидуумы встречаются довольно-таки, часто.   Как-то, один мой знакомый пошёл в наш в лес и наткнулся на поляну, где грибов было, как он сказал: «Хоть косой – коси!» Вот и, набрав полную корзину, пошёл дальше, а на другой поляне – такая же ситуация. У него был полиэтиленовый пакет с ручками, поэтому он и его полный набрал, а – на следующей, повторилась та же ситуация. Тогда он сел на пенёк и начал сортировать грибы, как морковку, выбирая самые лучшие и большие и даже некоторые начал чистить, а мелкие выкидывать, чтоб больше влезло. Правда, пока он добирался домой, они сильно подсохли, и после приготовления получились не такие вкусные…
    Прочитав, мои рассказы, про сбор грибов, охоту и рыбалку, мой приятель Владимир решил дополнить их своим случаем, который с ним произошёл.
«Когда я был значительно моложе, - начал он свой рассказ, - как то, в свой выходной приехал погостить к брательнику Сашке в село Ивановка. Он там жил на рубеже 80-90-х, со своей семьей и работал то по выращиванию бычков в колхозе, а потом местным лесничим. Вот, Александр и пригласил меня на рыбалку.
- А, пойдем, Володя, да половим рыбку! – предложил он по утру, - я, за Донцом в лесу, знаю интересный ставок. Правда, он летом подсыхает, но это даже лучше, когда будем тягать бредень – не утонем, - добавил он, смеясь, - думаю, на уху и жарку, которую все мы любим, наловим немного рыбки. Утром, брат и я с сыном, на плоскодонке, перебравшись через реку и пройдя чащу смешанного леса, дошли до небольшого, вытянутого, примерно семь на сорок метров, ставка под названием «Хомуток». Это было старое русло Сиверского Донца, густо поросшее вокруг камышом и кустарником. Раздевшись и зайдя по пояс, мы с брательником растянули сетку и начали, просто бродить туда – сюда, процеживая воду озера, а у сына была задача – собирать улов в ведро.  Поначалу, рыбацкая удача отворачивалась от нас. Однако, вскоре, от нашей, так называемой, - «ловли», чистая водяная гладь превратилась в отвратительное дурно пахнущее болото, и в сетку все чаще, и чаще начали попадаться среднего размера рыбёшки. И через полчаса таких титанических усилий, наше ведерко стало помалу заполняться рыбкой. Когда оно полностью наполнилось, брат Сашка предложил заканчивать ловлю.  Но я, находясь в экстазе такой удачной рыбалки, так просто не мог покинуть долгожданный «клондайк», и даже подумал: «Чего это он зажал рыбу, неужели, ему жалко? Можно подумать, что это его личная собственность. Наверное, хочет себе оставить немного, как говориться, - на потом. Вот, какие бывают люди жадные, до чужого добра, ведь, ставок не его, а – государственный».
- Та, давай ещё немного порыбачим, - сказал я.
- Ладно, - согласился он, вздохнув.               
 И мы, ещё и ещё, немного порыбачили пока, не набралось доверху второе ведро, а вода в озере не стала грязно-тёмной, как в луже. Вот тогда, изрядно уставшие, от такой рыбалки, но удовлетворённые уловом, вернулись к нему домой в село, где – по справедливости и поровну, поделив «добычу», отправились с сыном к себе в Изюм.
  Удивлению моей жены не было предела, когда я с гордостью вывалил в таз с водой совсем еще живую рыбку, чем-то похожую на речного карася, однако длинную, как селедка. Естественно, она первым делом, не без моей помощи, кинулась чистить, а потом и жарить ее на сковороде в постном масле. В предчувствие вкусного пиршества, даже коты, мурлыча, ходили вокруг нас. Но, когда, накрыв на стол, приступили к «празднику живота», уминая золотистые кусочки свежеприготовленного яства, то оказалось, что рыбка, обманула наши ожидания.  На запах она, была, как старые носки из анекдота про Чапаева, который постирав портянки, травонул рыбу в реке и его замели, за браконьерство, а на вкус немного горчила и, как бы отдавала прелой тухлятиной. Почему, так получилось – было не понятно.
   Короче говоря, никакого удовольствие от пиршества мы не получили, а коты, которым мы отдали оставшуюся рыбу, выгрызали только её спинки, игнорирую всё остальное.
«Да, - подумал я, - халявная рыбка – хреновая юшка! Нафига, мы её столько наловили?»               
    Потом, когда я поведал свою историю знающим людям, то они сказали, что – это   разновидность всем известного метиса.  И от длительного пребывания во взбаламученной
воде она напрочь пропиталась илом, который так вонял и горчил на вкус.  А её, надо было, не спеша, подольше, выдержать в чистой и часто сменяемой воде, а потом, перед приготовлением, еще и вымочить в молоке. Вот, тогда, вкус и запах был бы совсем другой.
  Когда я прочёл твой рассказ про то, как ты с братом приготавливал диких птиц, то понял, что кулинария, - это дело серьёзное», - подытожил Владимир.
  А я,  услышав повествование  приятеля, сделал вывод: «Вот, если бы он не жадничал, выловив, наверное, всю рыбу в ставке и попав впросак, а оставил, как предложил брательник, - на потом, то второй раз, приготовил бы её – как положено.   Ведь, недаром в Одессе говорили: «Жадность фраера - сгубила!»