Степь ковыльная

 
 Дед Кирьян сидел на завалинке у плетня и грел старые косточки на солнце.
- Дарья, подь суды! - крикнул он, - Где тебя носит?
К деду подбежала девушка лет шестнадцати.
- Чего тебе, деда?
- Ну-ка, сбегай к Зыковым, спроси махорки взаймы, моя в погребу вся отсырела.
- Сколько можно трубокурить то? Вон кашляешь, крыша в избе на дыбы подымается!
- Цыц! - гаркнул старик, - Будешь мне тут ишо деда поучать! Беги давай, покель хворостиной не догнал!
 Дарья, весело хохоча, повязала волосы платком и убежала.

 Зыковы жили на другом краю станицы. Стояла изнуряющая жара и девушка решила по пути искупаться.
 Освежившись, Дарья вышла на песок и стала скручивать в узел нижнюю рубаху, выжимая воду.
- Эх! Хороша водичка ноне?
Она услышала громкий мужской голос, перекликаемый с топотом лошадиных копыт. С горки спускался Аким, старший сын Григория Зыкова. Дарья подбежала к одежде и стала поспешно натягивать сарафан на мокрую рубаху.
Аким, видя бесполезные старания девушки, расхохотался.
- Вода говорю, теплая, аль нет?
Дарья, кое-как справившись с одеждой, заполыхала под его пристальным взглядом. 
"И зачем он смотрит так на меня? Аж сердце заходится."
- Дарья, ты никак оглохла? 
- Спужал ты меня! Орешь, как оглашенный! - Дарья насупила брови.
- Ладно, не серчай.
- Вода как вода, - пожала плечами она, - Ты кажи, батя дома нонче, аль нет? Дед за махоркой меня послал.
Аким предложил довезти Дарью, если она обождет, пока он коня напоит. Дарья представила, как несутся они во всю прыть по ковылям, и ветер треплет ее косы, как прижимается к его горячей спине, а вслух сказала
- Не надо, пешки дойду.
- Чего так? Боишься меня что ли?
- Вот ишо, с чего это ради? - Дарья зыркнула на Акима, - Ты ж не волк степной, поди не кусаешься?
Аким наклонился и посмотрел в самую глубину ее бездонных глаз.
- Ох, и глазюки у тебя, Дарья, зеленючие, что скляшки!
Они стояли так близко, что слышали биение сердец. Все замерло вокруг. И волны. И ветер. И птицы в вышине.
Гнедой громко заржал, напоминая о себе, Аким прыгнул на коня и помчал во весь опор вдоль берега.
Дарья вернулась домой, всучила деду махорку и ушла в курень. Встреча с Акимом не давала покоя.
"Если еще позовет - пойду, и будь что будет"- решила она, отмахиваясь в полудреме от назойливых мух.

Минуло жаркое лето, сентябрь встретил жителей станицы чередою свадебных гуляний. Опосля Воздвижения сыграли свадьбу старшей сестры Дарьи. Семейство Зыковых тоже пришли. Григорий Матвеич с женой и двое сыновей: Аким и Матвей.
К ночи бабы, порядком захмелев, затянули казачьи страдания:
 "Болит сердце, грудь пылает, а он ничего не знает.."
Пылала грудь и у Дарьи, иссушилась девка за лето по любимому, а он будто не замечал, гоготал по станице с жармелкам.
На гулянке Дарья не сводила глаз с Акима, и плясала перед ним и вертелася, а он нарочно не обращал внимания, зато Матвей прохода не давал.
Стало темно, в воздухе потянуло прохладцей и
Дарья пошла домой, слегка пошатываясь от выпитого.
- Дарья! - раздался в потьме голос Акима, - Обожди! Давай до дому провожу, нечего одной по станице блукать!
 Дарья от неожиданности споткнулась и разбила бы нос, но крепкие мужские руки подхватили ее и поставили обратно на грешную землю.
- О, дружечка, да ты никак набралася? - нахмурился Аким, - Ох, и задам я братке! Он ведь стопочки подносил.
Дарья развернулась к Акиму, и, тяжело дыша, прошептала:
- А коли видал, чего ж не отнял?
Аким расхохотался.
- А я почем знаю, может у вас уговор такой - упиться до беспамятства или чего ишо. Где ухажер то? Небось дрыхнет в кушурах?
- Дурак ты, Аким, дальше своего горбатого носа не видишь, - глаза Дарьи сверкали словно горящие угольки, - И зачем ты навязался на мою голову? Неужто не видишь, как сохну по тебе. Как от голоса твоего кровь по жилам бежит быстрее ветра в поле.
- Дашутка! - опешил он, - Я и подумать не мог, на иконе готов побожиться. Ты ж махонькая ишо.
Дарья тряхнула косами и обвила его за шею.
- Надысь с замужней подружкой гутарила, она мне все все про это рассказала. Я и целоваться умею, хочешь докажу?
Она прильнула горячими губами к губам Акима. 
- Дарья, зачем ты дразнишь меня? Я ж мужик, а поди не устою?!
Дарья провела рукой по его груди, забираясь под ворот рубахи.
- Милый мой, коли люба я тебе, скажи одно только словечко.
Аким подхватил Дарью на руки.
- Люба! Еще как люба! Думал обождать, покуда подрастешь. Ты Дашутка, не бойся, я тебя не обижу.
- Я и не боюсь! - Дарья положила голову Акиму на плечо и закрыла глаза.
Колыхалась степь донская ковылями, пахло полусгнившей сырой травой и отражались сентябрьские звезды в бездонных малахитовых очах.
Вот она воля вольная!
Вот оно счастье женское!


Прошла зима. В станице стали забирать казаков на службу. Наталья мужа проводила и приехала погостить. Сели за стол.Тут на подоконник села сорока и давай кричать.
- Кыш, стрекотуха! - мать Дарьи замахала рушником, прогоняя наглую птицу.
Дед Кирьян, кашлянул и сказал:
- Сорока шумит и стрекочет на окне - к прибавлению в семействе. Наталья, ты, часом, не понесла?
- Нет вроде, муж то на сборах, - Наталья окинула пытливым взглядом сестер.
Дарья, затаив дыхание, уткнулась в тарелку. "Надо сказать Акиму, чтобы скорее засылал сватов, а то к лету живот будет видно".

Они встретились в воскресенье после церковной службы и Дарья, набравшись смелости, призналась, что ждет ребенка. Аким задумался.
- Али не рад ты, Акимушка? Конечно до свадьбы обождать надо было, ну тут уж дело сделано. Оба виноваты..
- Не об том гутаришь, Дарья, ребетенку своему завсегда рад!
- А чего ж голову повесил?
- На сборы меня вызвали, вот.
- Как на сборы? - вскрикнула Дарья, - Когда ж?
- На неделе. Я уж и коня справил. Ну, раз такое дело, скажу бате, чтоб по приезду сватов засылал.
Слезы застили глаза, Дарья - в рев. Аким стал успокаивать.
- Ну будя, будя причитать, чай не на войну ухожу. Вернусь - свадьбу сыграем.
 Родные проводили Акима в лагеря, коня со двора вывел под уздцы отец по старому казачьему обычаю. 
Осталась Дарья жениха ждать.

Не прошло и недели как к Дарье заявился Матвей. Он знал, что родители девушки уехали на базар. Дарью как раз сморил полуденный сон и она задремала.
Матвей наклонился над кроватью, ударив в лицо хмельным дыханием, от которого она и проснулась.
- Ты чего, Матвей? От Акима весточку принес?
- Да нет! Мимо шел, дай, думаю, загляну проведать тебя, - Матвей навис над подушками, - Али не рада?
Дарья оттолкнула парня, вскочила и отбежала к окну.
- С чего тебе скучать по мне? Мы с Наташкиной свадьбы не видались.
- Ну да. Помню, ты сбежала от меня тогда, - Матвей сверлил Дарью глазами, не в силах оторвать взгляда от девичьей стройной фигуры, - Я ведь, Даша, искал тебя. Нравишься ты мне, хотел бы забыть, да не в силах!
Дарья, смутившись от его наглого взгляда, схватила шаль и накинула на плечи.
- Матвейка, уходи по-добру по- здорову. Никогда нам вместе не быть, это мой сказ!
- А Аким? Слыхал связалась ты с ним? Имей ввиду, поиграется братушка с тобой и бросит, он пол станицы баб пересчитал, а я верный. Я любить тебя буду до скончания дней моих!
Дарья покачала головой и пальцем указала на дверь. Матвей кинулся к ней, но тут родители вернулись и Дарья вытолкала ухажера за порог.
У калитки Матвей обернулся.
- Я вернусь ишо, Даша! Ты подумай!
- Нечего и думать, я Акима люблю! Вернется - свадьбу сыграем!
- Как же, как же! - Матвей ухмыльнулся и пошел прочь со двора.
- Дашутка, ты чего взъерошенная такая? Не Матвей часом обидел? - спросила мать, присев на завалинку.
- Не, мамань, перебрал маленько, вот и почудилось ему, - слукавила дочка.
Дарья села рядом и стала теребить краешек платка.
- Я все спросить хочу, - продолжила мать, - Ты никак с Акимом Зыковым гуляешь? 
- Гуляю. Ты, маманя, не подумай ничего плохого, серьезно у нас. Опосля сборов обещался сватов прислать.
- Любишь?
Дарья вскинула глаза на мать, и та сразу все поняла.
- Люблю! До смертушки люблю!
Мать обняла дочку. Вот и выросла младшая. Как время быстро бежит, еще вчера в куклы играла, а тут "люблю". 
- Ладно, с отцом переговорю, - пообещала мать, - А ты возьми отрез в сундуке да сходи к портнихе в соседнюю станицу, пусть платье шить начинает.
- Спасибочки, маманя, - Дарья вскочила и расцеловала мать в обе щеки.

 Красивый наряд получился, длинная нижняя юбка, оттороченная кружевом, верхняя батистовая, чуть короче и кофта с баской.
Портниха проводила Дарью за ворота и помахала вслед.
Дорога шла вдоль поля, на улице вечерело. Сзади послышался топот копыт, и в клубе дорожной пыли Дарья рассмотрела коня с бричкой, несущегося во весь опор. Она отскочила в сторону.
Матвей остановил коня и махнул рукой.
- Садись подвезу! - позвал он.
- Тю, чертяка, напужал! - прикрикнула Дарья, - Езжай куда ехал, пешки дойду!
- Ох и вредная ты стала, Дашка. Серчаешь за прошлый раз? - Матвей слез с брички и подошел  ближе.
- Тю, больно надо. Залил зенки - сиди дома! Нечего по станице шлындать, - отрезала Дарья, подбоченясь.
- Вон как гутаришь, прям готовая жинка, ни дать, ни взять! - Матвей смотрел на нее сквозь узкие щелки глаз, - Ты об моем предложеньи подумала?
- Ты опять за свое? Я ж сказала - не люблю!
Дарья сделала шаг назад и стала за бричку.
- Опять, Дашка, опять! По совести прошу, по хорошему, выходи за меня.
- Отстань, Матвей, я Акима жду!
- Аким, Аким, да не нужна ты ему! Слыхал, братка бате гутарил, жинку в соседней станице себе приглядел!
- Брешешь, черт шелудивый!
- Вот те крест, слыхал.
- Брешешь!
 Дарья замахнулась на Матвея, тот еле успел увернуться. Он изловчился и попытался ее поцеловать. Его губы показались Дарье противными и липкими, хмельное дыхание было мерзким до одурения.
- Дашка, всю душу ты мне истрепала! До самого края я дошел! - Матвей схватил ее на руки и отнес в поле.
Дарья, хлестала его по щекам, борясь с приступом подступающей к горлу тошноты. Она просипела
- Тронешь - убью, так и знай.
Дарья визжала и кусалась. Силы стали ее покидать, руки, отталкивающие Матвея, ослабли, она отвернула голову на бок и ей сплошало.
- Беременная я!
Матвей ослабил хватку и тут его настиг удар в затылок. Сзади стоял Аким. Он возвращался со сборов в родную станицу и услышал знакомый голос из ковылей. Дарья вскочила на ноги и кинулась к жениху.
Матвей отполз в сторону и ошарашенно смотрел на старшего брата, словно очнувшись от страшного сна. Он  стал причитать.
- Братушка, родный, прости меня окаянного! Бес попутал, сам не ведал, что творю! Прости Христа ради!
Аким помог Дарье подняться и врезал Матвею еще пару раз.
- Ишо раз увижу рядом с Дарьей - пеняй на себя, братка! Жена это моя, понял?
- Все понял, как не понять, - пробормотал Матвей, держась рукой за лицо.
Аким подсадил Дарью на бричку, обнял и стал успокаивать.
- Не плачь, горлинка моя! Не дам тебя в обиду никому!
Он целовал ее лицо, волосы, руки, и Дарья отвечала ему взаимностью.

В станицу они вернулись вдвоем, оставив Матвея в поле.
Незадолгом сыграли веселую свадьбу. Ох и самогонки выпито было, ох и песен спето.
И колыхалась степь донская ковылями, сгибаясь перед молодыми в низком поклоне.
Матвея на свадьбе не было, он, не вынеся стыда перед братом, подался в город.