Високосный год

   Зардевшаяся, стаявшая с краю луна... Сколь их было?
Ну, а другой-то, впору прежнему вопрос, повсегда висит в воздусях, само собой, подле - вздыхая кротко и безыскусно, чешет безволосый затылок загнутым знаком препинания, доказывая несомненность присутствия некой препоны, отстраняясь заодно от забот об воздыхателях и страждущих, что, задравши головы следят за ним.

   Жизнь вся из сносок, колонтитулов и пометок, иначе её не понять. От и до - в контексте бытия. Подле картины звёздного неба, всяк думает о своём. Который мудрствует об вечности, кто о себе в ней, а иной о том, «чтобы было интересно» и ничего больше ему не надо. А за тем интересом и вечность прячется, и он сам.

   Люди все разные. Одни говорят, другие слушают, третьи перебивают по-глупости. Которые похитрее - отходят в сторону, умные думают молча. Ведь не может же человек, в здравом уме и твёрдой памяти, круглые сутки, семь дней в неделю и триста шестьдесят пять дней в году изрекать нечто, которому остальное человечество станет внимать, раззявив рот, после вторить несмелым полушёпотом, а затем и выкрикивать с сумасшедшим блеском в глазах. Так и хочется сказать: «Охолони. Наступит когда-то и високосный год!»

   С другой же стороны - некоторым удаётся: обаять, одурачить, сыграть на растянутых струнах извечного стремления человека убедить окружающих в собственной значимости, и увести за собой. Хорошо, ежели в благодатный край, а коли на край пропасти, где пропадут многие, большинство, а одумаются только в самый момент падения, в пустой-то след. Да и то - не всяк.

 Зардевшаяся, стаявшая до облака луна... Сколь их было? А будут ли ещё?!