Травмирующий фактор

На конкурс "Муж с приветом" http://proza.ru/2024/12/08/1965

Мы долгое время жили в коммунальной квартире, в которой моим родителям принадлежало 2 довольно больших смежных комнаты. Соседи менялись постоянно, потому что две остальных комнаты в четырехкомнатной квартире принадлежали цементному заводу, они были как бы семейным общежитием, временным жильем для рабочих цементного завода. Цементный завод строил дома для своих работников, так что люди в нашей квартире не задерживались. Получив отдельную квартиру, они уходили. Самыми приметными из соседей были литовец Ромуальдас (в обиходе Ромка) с женой Светкой и годовалым Валериком.

Светка с Ромкой были очень красивой парой. Оба высокие стройные блондины, одетые с иголочки (тетка у Светки работала в Центральном универмаге), они прекрасно смотрелись вместе. Но брак их никак нельзя было назвать счастливым. Работали они в одной монтажной бригаде, но Светка, кроме того, играла в нашем городском народном театре, прекрасно пела, танцевала — была примой. Ромка её страшно ревновал, а, входя в раж, бил смертным боем. До какого-то момента Светка придерживалась философии: ревнует — значит любит, потом — а куда денешься, квартиры-то нет, куда уходить, надо сначала квартиру получить. Так и жила, терпела, родила со временем еще одного мальчика - Сашеньку. Дети были тихие, запуганные, — боялись отца как огня. В гневе он бывал страшен, мог не только Светку избить, но и детей, если они попадались ему под руку. Поэтому Светка, чувствуя приближение очередного скандала, обычно выпихивала их из комнаты, от греха подальше. Мы с мамой очень их жалели, отводили к себе, чтобы они могли в тишине переждать очередную семейную бурю.

Как-то в период откровенности Светка призналась мне, что она ненавидит Ромку. Ромка не был ее первым мужчиной, но до первой брачной ночи она никогда с ним любовью не занималась, а после этой ночи у нее выработалось стойкое отвращение к сексу вообще и с Ромкой в частности. Никакие Ромкины попытки что-либо изменить к лучшему ни к чему не привели, отвращение не проходило. Потому Ромка так бесновался: считал, что у Светки кто-то есть на стороне. Может, так оно и было, не знаю, об этом Светка ничего не рассказывала, а я не спрашивала. Мне было только 16, я жалела Светку, а Ромку презирала. Мужчина, избивающий слабую женщину и собственных детей, — такому никаких оправданий не было.

А отношение Ромки к жене делалось чем дальше, тем хуже. Раз, выпив лишку, он перешел все границы: загнав Светку с детьми в угол, он направил на них охотничье ружьё и велел стоять, не двигаясь. А когда младший мальчик заплакал от ужаса, выстрелил ему под ноги. Счастье ещё, что пуля никого не задела. Приехавшая по вызову милиция увезла Ромку, но потом его выпустили: мол, дела семейные, сами разберутся, жена тоже хороша (Ромка в красках описал им, какая Светка стерва, и они ему поверили).

А однажды, когда Светка варила компот, пришедший на кухню муж потребовал, чтобы она положила в него лук. На Светкин вопрос, зачем в компоте лук, это же не суп, Ромка заорал: "Делай, что сказано! Будешь возражать — убью!" Перепуганная Светка очистила от шелухи несколько маленьких луковок и бросила их в кастрюлю. А Ромка взял стеклянную банку, налил туда компоту и стал по соседям ходить: "Смотрите, люди добрые, что моя жена учудила: компот с луком сварила. Совсем чокнулась, не иначе!" Слава богу, Светка была не одна на кухне, там была и соседка Клавдия, она-то и рассказала всем, что произошло на самом деле.

Это была уже последняя капля. Все поняли, что Ромка окончательно слетел с катушек. Кто-то позвонил в скорую помощь. Его забрали в больницу с диагнозом — реактивный психоз. Вышел он оттуда нескоро, тихий, присмиревший. Но Светка всё равно развелась с ним, как только они получили квартиру. Боялась, что всё может повториться, и Ромка в конце концов убьёт её, ведь это она являлась для мужа травмирующим психику фактором.