озн. фр. Роман Солдат из прошлого. Генезис кн 2

Первая кн и вторая публикуются на ЛитРес.
...
Пережив свою смерть, солдат не хотел умирать снова. Непонимание происходящего раскалывало его духовную целостность. Кристина примиряла его с реальностью, еще не осознавая, насколько важна для него.
Вид убитой осколком девушки, которую тоже звали Кристиной, вызвал эмоции, ускорившие необратимые процессы, завершавшие инициацию в новой фазе существования. Импульсивный поступок Кристины замкнул энергетическую цепь между ними и переместил обоих во точку, где начинался новый отсчет времени абсолютно новой реальности.
Визуально в их поведении ничего не изменилось. Дом оставался для них маяком, который указывал путь домой. Макс видел только силуэты, которые на мгновение исчезли, потом появились снова, но выглядели оба уже иначе. Стали заметно взрослее. Макс с удивлением рассматривал их, пытаясь охватить всю картину. Они больше не обнимались, солдат просто держал девушку за руку. Она мало напоминала себя прежнюю. Волосы с нелепыми в ее возрасте седыми прядями были заплетены в косу и закреплены почти на макушке.
Максу показалось, что Кристина стала выше. Он покосился на ее обувь, ожидая увидеть там нечто на платформе, но не увидел ничего кроме босых ступней. Еще больше его поразил их цвет: не смуглый с красновато-сиреневым оттенком, как лицо и руки, а серый. Ближе к середине щиколотки заметил границу, за которой ноги были необычного, но все же телесного цвета.
- Не кипяти себе мозг, Макс, лучше спроси.
- Что?
- Не знаю, что хочешь. Например, про мои ноги. Ты же на них пялишься? Кохрель в пропорции один к одному.
Макс смутился. Он понятия не имел, о чем она говорила. Кристина изменилась не только внешне. В ней чувствовалась уверенность и сила. Снисходительность тона, каким она с ним разговаривала, задела и он ни о чем больше не спросил, продолжая настороженно рассматривать обоих.
Кристина, несмотря на вызванную неприязнь, выглядела сногсшибательно: в легкой тунике, схваченной на талии поясом из металлических чешуек, которые сверкали и переливались. В опущенной руке он увидел нечто похожее на стилет, казавшийся продолжением ее руки. Нога, которой рука касалась, слегка подрагивала, словно девушка размышляла над тем, стоит ли кое-кого предостеречь от любопытства и поучить вежливости.
Макс понял, что он такой дамочки лучше держаться подальше и деликатно отстранился, сделав шаг назад. Что из себя представляла новая Крис, еще предстояло выяснить. Поэтому все вопросы насчет нее, решил оставить на потом.
Он перевел взгляд на солдата. Лицо такое же, чуть наивное и суровое одновременно. Особый шарм ему придавал шрам, которого раньше не было. Он пересекал лицо по диагонали и исчезал в левой глазнице. Присмотревшись, Макс понял, что и глаз претерпел изменения, вместо привычного зрачка теперь была непроницаемая выпуклая пластина, которая искрилась и поблескивала, отражая по всей видимости внутренние физиологические процессы. Не считая глаза, солдат выглядел обычным человеком, в отличие от Кристины. 
- «Киборги…», - подумал Макс.
- Привыкнешь, - ответил солдат и улыбнулся.
- Влез в мою голову? Нашел проходной двор?
- Не злись. У тебя все написано на лице. Как маленький, ей богу,  думал, ты уже повзрослел.
- А должен был? Хотя вы оба за эти минуты, что вас не было, постарели заметно. Кристина вон уже седая старуха, - отказать себе в маленькой мести Макс просто не мог: – «Пусть тыкает своим кинжалом, плевать я хотел».
- Сам ты старуха, - хмыкнула Кристина, демонстрируя выдержку и доброжелательный настрой. Видимо, Макс не так ее понял. Солдат в подтверждение этой догадки улыбнулся и протянул Максу раскрытую ладонь.
- Поздороваемся для начала, бро. Кажется так у вас принято? Или я опять мимо?
Ответное рукопожатие Макса получилось вялым. Он чувствовал себя чужим на этом утреннике, где все уже успели переодеться, а он даже не определился кем ему быть.
В отличие от Кристины, солдат хоть и лишился глаза, не говоря про то, что заметно возмужал, в общении оставался прежним – если в чем и подозревал, виду не показывал, не фамильярничал, не грубил, наоборот, пытался подбодрить и вообще, казался более доступным и каким-то до боли своим.
Макс встретил открытый взгляд солдата доверительным:
- Ну, т-к.., - и кивнул в знак того, что и его недоверие и обида на тон Кристины не испортят встречи.
Если подумать, солдат снова оказался на высоте и помог выйти из затруднительного положения, не показывая своего превосходства и значимости, несмотря на очевидные признаки нового статуса. Он не давил и не торопил, давая возможность Максу самому составить перечень первоочередных вопросов. Объяснение между ними было еще впереди, предстояло многое объяснить, чтобы из странных и непонятных стать снова своими и продолжить путь стой точки, на которой они разошлись. Для Макса ничего не изменилось. После того, где они успели побывали, шрамы и потеря конечностей были не самыми важными переменам. То, что им предстояло в будущем, могло оказаться намного хуже.
Макс почти сразу заприметил помимо ппш, который, как и раньше, висел на левом плече солдата, кое-что новое и это выбивалось из концепции, согласно которой солдат попал в реальность Макса и Кристины из прошлого. В правой руке теперь уже одноглазого солдата был меч.
Тонкий, даже изящный, он казался живым, хотя и напоминал застывшую молнию, которая влетела или вонзилась в руку, чтобы притвориться мечом. Солдат держал меч за рукоятку, которая как перчатка, обхватывала кисть, составляя с ней единое целое.
-«Кинжал Кристины такой же, торчит прямо из руки. Для чего им это? С кем собрались воевать? С орками и гоблинами?», - подумал Макс, подведя итог своим наблюдениям, которые были недалеки от истины.
В новых версиях самих себя солдат и девушка владели целым арсеналом, способным повлиять на ход войны, если только она не велась теми же средствами, что и у них. Равный противник получал в их лице серьезную головную боль, которую невозможно было излечить переговорами или бегством. Там, где они появлялись, схватка становилась неизбежной, и потеря головы равного по силе оставалась наиболее вероятной перспективой.
Уязвимость солдата и его напарницы заключалась в них самих. Уверенные друг в друге, они не знали, что скоро появится слабое место, куда противник постарается нанести удар, чтобы уничтожить их, заманив в ловушку. Они прожили часть своей жизни в другой реальности, научились видеть и анализировать. Это позволяло угадывать мысли и прогнозировать, но уже более отдаленное будущее в туманной дымке, несмотря на попытки обоих туда заглянуть, уже не просматривалось.
Они знали, что над Максом и Геликом успели поработать. Адаптация с их помощью сознания одного и второго теперь была частью общего плана по принуждению к миру.
Зло, которое вышло из под контроля и развязало кровавую бойню на руинах империи, питалось темной энергией падших и обманутых. Разочарованные во всем, потерянные, духовно истощенные люди с обеих сторон легко поддавались влиянию и становились расходным материалом в очередной гражданской войне, которая выкашивала дееспособное население и уничтожала этнос, разрасталась и грозила затянуться на годы.
Чтобы стать серьезным противовесом в развязанной бойне и создать предпосылки для ее прекращения, солдату надо было собрать и объединить под своим началом все живое и неживое, способное к осмысленному противостоянию со злом.
Перехватив взгляд Макса на оружие, солдат снова прочитал его мысли, но вводить в курс дела не торопился:
-Коньяк где?
-Что? – переспросил очумевший Макс.
-Где коньяк? – повторил солдат, делая шаг навстречу. Кристина последовала за ним, но, оставаясь в своем репертуаре, вальяжно подошла к Максу, неторопливо подняла руку и кончиком стилета вернула непроизвольно отвисшую у Макса челюсть на место.
-Может пойдем на улицу? - предложил солдат, бросая несчастному Максу спасательный круг.  – Уже заскучал по вашему.. нашему звездному небу.