Стоит ли называть фамилию героя рассказа?

Кто знает, может быть, остались члены семьи. Хотя, есть подозрение, что все ушли в небытие.
Игорь был внешне заметный студент, говорил басом, одет с иголочки, достаточно высок ростом. Говорил убеждённо. Рядом с ним я выглядел подростком, хотя мы с ним были рождены в один месяц и в один год. Для друзей он мне не годился, как и я ему.

Я рисовал его лучше. Он рисовал вдумчиво, медленно, часто стирал карандаш безжалостно. Его способ напоминал творчество Валентина Серова, мой способ напоминал творчество Ильи Репина.

В то время, как я буквально поражал девушек Педагогического Института своей плодовитостью изображения всего, что нас окружало, Игорь находился в каком-то закрытом пространстве. Он не спешил себя проявить.

Институт мы закончили на разном уровне. Но у меня была мама без славы и почестей.
У Игоря был отец - Военный Прокурор. Поэтому Игорь занял пост Начальника Бюро в соседнем отделе Завода. Я занял в заводе пост рядового инженера-конструктора.

Всякое рисование я позволял себе в свободное от работы время. Игорь после окончания института рисованием не увлекался, так и не доказав мне, что его место под солнцем проявилось не случайно. Его выражение лица всегда было надменным, в разговоре проявлялись нотки превосходства. Ничто его так не раздражало сильнее
моей уверенности, что я тоже чего-то стою.

Со временем я оттачивал своё мастерство в стихосложении. Теперь я уже был не только инженер-конструктор, но Начальник Отдела обнаружил, что я ещё и художник.

Я нарисовал почти всех в Отделе в обеденное время. Рисовал я тушью и пером за десять - пятнадцать минут, при этом, меня уже никто не тыкал носом во время, потому что моё творчество находилось на уровне фантастического действия.

В общем, в то время, как Игорь продолжал сохнуть в заводе, я на завод просто плюнул. Всё дело было в том, что во мне проявилось чувство предвидения будущего.

Действительно, я во время перешёл в систему капитализма, которая, вот-вот, должна была наступить в СССР!

За время перехода на новые рельсы России я обжился, научился приспосабливаться,
 в то время, как работники завода оказались перед пришедшей катастрофой нового производства.
Иногда мы с Игорем сталкивались в этот период жизни. Он уже заметно спивался.

В то время, как я плыл по жизни, не задыхаясь, Игорь проявился в виде изуродованного временем трупа. Что на него нашло купить эту палёную водку и вылакать её вместе с сыном, я не знаю. У Военного Прокурора сначала умерла дочь, потом умер Игорь. И даже внук Военного Прокурора не смог удержаться на подмостках жизни!

Я помнил, как возвышенно глаголил Игорь об искусстве в институте! Как он вёл себя уверенно на заседаниях у Директора Завода! Но всё это позади. Ни одной картины, ни одного рисунка в виде памяти для потомков!

Всё осталось в виде хорошего заработка в заводской Бухгалтерии. Главное, всегда было достаточно денег для водки!
Можно, конечно, добавить, что я ожидал, что Игорь взойдёт звездой над нашим городом Ижевском. Но, то ли Игорь успокоился, решив любоваться собой в образе Начальника Бюро Художественного конструирования, то ли отец его неожиданно точно так же скончался. Не получилось ни звезды, ни долголетия жизни демонстрировавшего когда-то успехи художника. 

Декабрь