Солнце встает с востока. 75. Ателье

Он как бы оправдал Васю, объявив его дурачком. «Ведь дурак. Но почему тогда пошел в армию сын однокурсницы Нины Николаевны? Отец Вовы тоже мог пойти. Но не пошел же. Бегает туда-сюда, гоняя воздух, и оставляет после себя открытые двери. Ну, что за человек! безалаберный какой-то. В нем столько энергии, что…» - прикидывал Туренин.

Ателье Нели Александровны находилось на первом этаже жилого дома. Его можно узнать по вывеске «Все для танців» и "Пошив та ремонт одягу".

Они оставили машину на другой стороне улицы рядом с железными воротами, на которых большими буквами было написано СТО. На воротах навесной замок. Он всегда там. За ними приземистое кирпичное здание бывшей автошколы, являвшее собой развалину, но и там, в нем занимались какой-то незначительной хозяйственной деятельностью.

Дом не сразу у дороги, а как бы в глубине за высокими худосочными, как подросток, вытянувшийся за лето, деревцами.

Всегда, когда Туренин оказывался здесь, то искал тропинку между ними, чтоб пойти напрямик. Ее не было. Приходилось обходить по дороге, ведущей во двор соседнего дома.
 
Поднявшись по ступенькам пристройки, которая служила приемной, где стоял широкий стол, на нем обрезки китайского шелка, сатина, перл-шифона, рядом витрина, там, за стеклом, кожаные телесного цвета босоножки на каблуке с передней часть из тонких переплетенных ремешков и закрытой пяткой, туфли, кожаные и из сатина, черные, черные с бежевым, с закрытым и открытым носком, внешне напоминающие туфли-лодочки, с ремешком, фиксирующим  стопу, также тесемочки, пуговицы, накаблучники, розовые, голубые страусиные перья,  бахрома, кринолин, бусы, кружево, бисер, стразы, крючки, резинки, застежки и другие мелочи, на стенах длинные однотонные платья из переливающегося атласа или легкого струящегося шелка с поясом контрастного оттенка, короткие воздушные юбки, платья из бархата, украшенные блестками и перьями, он всегда читал график работы и объявления.
 
Объявления: «Швейна майстерня. Розпродаж тканини брюки сукни бальни випускние".

Мы пропустили большое зеркало перед вешалкой с бальными платьями, фото в раме, на которое Неля Александровна и ее муж снялись по случаю пятидесятилетия совместной жизни (она в белом подвенечном платье, но без фаты, он в черном фраке, на голове черный цилиндр), и, конечно же, портняжный манекен, обязательный атрибут любого, даже захудалого, такого, как это, ателье.

Нина Николаевна заказала у нее летнее платье. Сегодня ей назначена вторая примерка. И он вызвался поехать с ней.

Уже была одна портретная характеристика Нели Александровны, но там в ней больше от Туренина,  она в его восприятии. Известно, что он смотрел на все злыми глазами. Поэтому для него она – ехидна.

Вот ее настоящий портрет: старушка семидесяти пяти лет, но она хорошо сохранилась и отличалась  необычной (французской) живость, низенькая, у нее, как у всякой миниатюрной женщины, маленькая головка, у нее седые волосы, на которых еще оставалась желтая краска, они зачесаны наверх, где собраны в неряшливый пучок, мелкие черты лица, но лицо имеет здоровый цвет, глаза невыразительные, именно к ним придрался Туренин, увидев в них, как в зеркале, ее тряпичную душу, с чем трудно согласиться, потому что многое указывало на то, что это чувственная натура, склонная у слезливым откровениям, на чем ее и ловила Нина Николаевна, ведя с ней длинные душещипательные разговоры, и тогда Туренин шел на улицу, возвращался, и так до тех пор, пока они обо всем не переговорят. Одета она по-домашнему: на ней синяя тонкая машинной вязки шерстяная кофта с треугольным вырезом, черные штаны, на ногах теплые носки и тапки из замшевого верха горчичного цвета.

-Здравствуйте, Неля Александровна. Вчера читала прогноз. Писали, что будет плюс восемь. Где этот плюс? Правда, на улице не так уже и холодно, не очень холодно, но и не тепло, - начала Нина Николаевна.

Она всегда начинала со второстепенного. Обычно, Туренин торопил ее, мол, начни с конца. Тут же Нина Николаевна разговаривала с Нелей Александровной. И это уже были их женские дела.

«Это надолго. Погода – только начало. Пока они обо всем переговорят», - почти произнес он и сел на стул, который стоял рядом с дверью.

Неля Александровна обязательно должна была вставить свое весомое слово.

-Я тоже читаю Метеофор и не всегда в нем правда, - в тон Нине Николаевне произнесла она.

Насчет Метеофора у Туренина было свое мнение. Он считал, что там собрались бездельники, которым на улицу лень выйти: уткнутся в компьютер и что-то там клацают, а что? неизвестно что, хотя известно, они перепечатывают информацию с американских сайтов. «Раньше».., - и дальше его заносило в такие временные дебри, что впору махнуть рукой и сказать: «Да ладно». Опять же не понятно, что значит «ладно».

Так или иначе, эту тему закрыли – перешли к другой.

-Где Наташа? Почему ее не видно? - спросила Нина Николаевна о младшей дочери Нели Александровны.

-Наташа в Польше, - и дальше кратко: там на грибах работает ее Марина, она ее позвала к себе, и Наташа еще до войны поехала туда, работа для нее тяжелая, хочет вернуться домой, но уже после того, как все здесь закончится.

У Нели Александровны две дочки - Таня и Наташа. Наташа живет тут же, в ателье, в остальных двух комнатах, а Таня - если перейти по мосту железную дорогу, за маленькими домиками через дорогу, в многоэтажке, в том районе, где и Нели Александровны, но ее дом с другой стороны, там, где гаражи, как бы наискосок, слева от жд вокзала. У Тани есть муж, у Наташи был, он пил, распускал руки, и она его выгнала, но тот еще ходит к ней, говорит, что жить без нее не может, поэтому страдает и не могла бы она дать ему денег, чтоб хоть как-то заглушить боль, которая вот тут в груди и невозможно дышать. У них по девочке. Но как девочки? Они выросли и уже молодые женщины. Танина замужем за немцем Борисом. Тот хоть и немец, но не жадный. Он оплачивает все капризы своей жены, а заодно и тещи. Поэтому жизнь у Тани - не жизнь, а мед. Наташе ж не повезло. Нина Николаевна втайне завидовала Тане и жалела Наташу. Ей она казалась доброй и очень милой.
 
Вошли двое в камуфляже. Один: «Добрий ранок. Мені треба пришити шеврон на куртку. Ви можете?»

Конечно, Неля Александровна может, но как? не сейчас же, потому что нужно время, минут десять-пятнадцать, и потом у нее клиентка (о том, что клиентка, она сказала так, таким тоном,как будто речь идет о высоком и святом), если они могут, пускай оставят, и зайдут через час.

Тут вмешалась Нина Николаевна:
-Вы добровольно или вас призвали? – вопрос был предназначен обоим, но она смотрела на худенького почти мальчика солдата, таким должен быть сын Гузеевой.

-Добровільно. Де ми ще заробимо такі гроші? - ответил ей тот, что старше.

-Бедненькие. Вас могут убить.

-Це ми ще побачимо, хто кого вб’є.

Когда военные ушли, Неля Александровна как бы извиняясь произнесла:
-Никак не научусь говорить по-украински. Хочу, но не могу. Не дается он мне.

-Ну, и что? Говорите как вам удобно, - Туренин.

-Заказчики спрашивают, почему не на мови?

-И по закону, - прибавила Нина Николаевна.

-Таня говорит: «Мама, сними объявление. Оно с ошибками". Вот сниму, но другое я напишу не лучше. Снять?

Туренин пожал плечами.

И дальше:
-Я хочу продать ателье и купить Наташе квартиру.

-Почему Наташе?

-У Тани уже есть квартира и ее Мила тоже устроена.

-Но Борис может развестись с Милой. И тогда что? - перебила ее Нина Николаевна.

-Мы этот вариант тоже учли. Мила рассказала, что даже если они разведутся, то дом останется ей с ребенком. Борису достанутся все его квартиры и прочее.

-Но дом он купил.

-Ни, они разом купили. И Мила не совсем на его содержании. Она работает: пишет картины на заказ. Она выставляется в Германии и Америке.

-Мы тоже чуть не каждый день делим наследство между дочерьми, - вмешался в разговор Туренин.

-На чем я остановилась?

-На Америке.

-А еще раньше? Ага, Таня и ее Мила обеспечены. К тому же Мила жила с папой и мамой, а у Марины папы почти не было. Если что, то эта квартира будет и Марины.

-Но лучше, чтоб Мила не разводилась с Борисом.

-Да, - здесь Неля Александровна возбудилась. - Мы тоже об этом говорили.

"Все мы и мы, прямо какой-то заговор", - подумал Туренин.

-Здесь надо уметь, надо быть хитрой. Пускай я опущусь на один щабель, зато потом поднимусь на, - тут она вспомнила, как по-русски будет щабель и сказала дальше, - две ступеньки. Иногда, когда этого требует дело, надо сесть на коленки,обнять и поцеловать мужа.

Туренин улыбнулся. Он рассмеялся бы, если б знал, что его природная, законная реакция на откровенность Нели Александровны не оскорбит ее, потому что где коленки и поцелуй, а где Неля Александровна, ведь она старуха, ей семьдесят пять лет.