Азбука жизни Глава 4 Часть 316 Школьный друг!

Глава 4. Школьный друг!

"Глаза у Стаса не потеряли цвет. Все еще синие, прозрачные, как тогда. В красивых светлых брюках, голубой рубашке. Машину ведет спокойно, уверенно. Он этим и раньше отличался. В школе учился только на пятерки. За ясный ум и эту невозмутимость я его тогда и полюбила. Хотя Влад с Кирилловым учились тоже легко, но Ромашов был другом с пяти лет, а Кириллова полюбила моя сестричка. Вероника на него обратила внимание еще в восьмом классе, а я в том возрасте была ещё настоящим ребёнком. Мы с Владом на год младше их.

— Что притихла? Не заметил в тебе волнения, — его голос вернул меня в настоящее.
— Надо же кому-то владеть собой. Ты сейчас за двоих волнение испытываешь.
— Закалилась за восемнадцать лет замужества.
— В моем возрасте многие только замуж выходят, а у мне детям уже по семнадцать лет.
— Мне и сегодня этот вопрос не даёт покоя.
— А я не хочу пока на него отвечать.
— Ты и сама многого из своей прошлой жизни не сознаёшь. Поняли все из книги. Кто твою книгу издал в Сан-Франциско?
— Друзья.
— Не хочешь пока отвечать и не надо. Устала с перелётами.
— От Петербурга до Москвы лететь чуть больше получаса, а от Москвы до Урала я спала.
— Прекрасно выглядишь.
— Спасибо! Мне и Дима тоже сказал утром.
— Он уже директор завода?
— Да. Как и ты, рано защитил диссертацию. Не знаешь, Вероника из Испании прилетела?
— Три дня назад. Женя уже улетел по делам в Москву и Петербург. Не могут надолго оставлять свой медицинский центр. Татьяну оставили с друзьями на Мальорке.
— А сейчас куда меня везешь?
— Если есть ключ, можем к тебе на квартиру.
— Замечательно! Я дома не была два года.
— У тебя в трёх городах дома.
— Я выписалась из Петербурга. Улетаю во Францию. С Вадиком мы вчера поставили штампы о разводе в паспортах, так что оба свободные люди.
— Влад мне звонил. Он отключил мобильный специально.
— И моя школьная подружка в Москве в аэропорту молчала.
— Я её попросил. Когда прилетел из Калифорнии, Влад с Милой хотели тебе сообщить, но я решил не вмешиваться.
— Ты всегда мне оставлял свободу выбора.
— Не иронизируй. Ребята уже сказали, что ты меня в бездействии обвинишь. В Челябинск после школы сбежала, через год вернулась, но ты была уже другой. Решил, что твои чувства прошли. Влад позвонил, я не удержался, порадовал родителей. Папа о тебе никогда не забывал, а мама меня обвиняет, что я во всём виноват.
— Я ещё тогда была ребёнком, надо было тебе думать.
— По твоим воспоминаниям никто такого вывода не сделал. Рано всё подмечала.
— Только осознала два года назад.
— Не жалеешь об этом?
— А смысл? И у меня дети, которые дороже всего на свете.
— Вероника и Влад с Женей о них рассказывали мне с восторгом. Ты и от себя много требовала.
— Только распылялась. Бабуля все мои действия поощряла. Как педагог считала, что вмешиваться в моё становление нет смысла.
— Ты о них с таким восторгом пишешь.
— Они этого заслужили. Как и твои родители. Я не забыла их отношения ко мне.
— Тебе и помнить вроде бы рано. Жизнь только начинается.
— Да, поэтому и завидую вам. Влад, как и его отец, стал директором платной школы. Ты — замечательный хирург. Мила — прекрасный терапевт. Вероника с Женей в бизнесе преуспевают.
— Это мы тебе должны завидовать. Сегодня от родителей много услышишь восторгов.
— А ты, как всегда, будешь улыбаться. Хотя сегодня Влада и Жени не будет, Вероника тебя поддержит, она всегда на твоей стороне.
— И молодец.

Стас ожил, когда подъехали к дому бабули. Сколько же я в семнадцать лет фантазировала о таких минутах! А сегодня — сложное чувство. Но лучше ни о чём не думать. Забыть, что были те восемнадцать лет с Вадиком. Испытать ту сказку, о которой когда-то мечтала и от которой сама же убежала. Разве такой бред можно написать?"

— Надо же! А сейчас объясни, как можно так лихо в семнадцать лет создать серьёзные отношения?
— Шутя, Эдик! Спасала свою подружку, представляя, что с ней будет через двадцать лет. А манипулировать научилась, когда перепахивала море литературоведческих учебников, готовясь к классному сочинению. Домашние сочинения я писала добросовестно. Начинала изучение Пушкина, допустим, с его писем и друзей. С детства воспитывалась на его сказках. Читать ребёнком научилась в четыре года. Все были заняты, и я рано привыкла заниматься самостоятельно. Тем более в каждой квартире были богатые библиотеки. А любовь я не придумала. Родители Стаса, как и Анна Ефимовна, наш классный руководитель, мечтали нас объединить. И Мила была на их стороне, служила связующим звеном. Папа Стаса предлагал мне поступать в медицинскую академию, где он и сегодня преподаёт.
— По этой причине тебя после первой сессии в универе и отправила Марина в Санкт-Петербург?
— И это послужило причиной отчасти.
— Но и Головина пыталась оградить тебя от взрослого сына.
— Как и от тебя, Эдик, на время, чтобы потом нас соединить. Мариночка с Ксюшей и сегодня больше любят моего неразлучного друга, как, кстати, и Головина с Вересовой — за его преданность ко мне.

И все в самолёте замолчали, сознавая, что, спасая Тиночку, я как бы оправдывалась перед ребятами, которые меня любили. И извинялась перед их родителями. Поэтому и встретили ту девочку с восторгом в Союзе писателей и в издательствах. Так сложились обстоятельства. Они творят иногда чудеса, а не только генетика и среда, в которой мы становимся людьми.