Точка зрения аэроплана. Записи о кино

   

                * * *   

          Как это и было принято во время оно у честных советских граждан, сначала я должен признаться, в том что фильм иранского режиссера Джафара Панахи "Простая случайность", ставший победителем 78го Каннского кинофестиваля, я еще не смотрел, в прокате его еще нет. В доступной рядовому россиянину сети можно найти краткое содержание новой ленты и несколько кадров, по которым сразу узнается рука мастера, большого художника, создавшего очередную эпическую драму, рассказ о путешествии людей по дорогам своей страны, вероятно, все-таки в поисках счастья. 
          Фильм запрещен к прокату в РФ "по неясным причинам" и я не стал бы высказываться об этом, пока еще не рядовом, пока еще исключительном случае, если бы буквально вчера не застрял перед экраном компьютера в размышлении, о том что же посмотреть новенького, нашумевший в свое время "Титаник", или "Дорогих товарищей" Андрона Кончаловского. Но, и этот фильм я уже видел. Конечно, прежде чем рассказывать о фильме следует узнать его историю и лучше понять фабулу, а еще лучше просто его посмотреть. Поэтому, моя статья будет не столько о запрещенном к прокату фильме, сколько о некоторых проблемах нашей критики.
          В.Г. Белинский читал от корки до корки все что брался анализировать, его пересказ событий известных и малоизвестных в его время книг поразителен подробностью и точностью раскрытия характеров главных героев. В.А. Фаворский в небольшой книге для детей "Рассказы художника гравера" разъясняет пластический образ художественных произведений: с его точки зрения, Таня Ларина существует в единстве с русской природой, характером места и пейзажа, тогда как Онегин с его дендизмом и франтовством, с окружающей средой спорит, также противодействует пространству черный силуэт его фрака, плаща, цилиндра и тросточки. Эта критика, обращаясь к самому широкому кругу читателей, трактует сегодня уже хрестоматийно известные произведения художественной литературы, знакомит читателя с новостями книжного рынка, разъясняет художественный образ, существующий в тираже.
          Но что произойдет со стилем художественной критики, если она возьмется разъяснять произведения искусства, которых массовый зритель увидеть просто не может? Одна из статей в Дзене, только притворяясь дифирамбом известному и увенчанному лаврами режиссеру, подробно рассказывает сюжетную линию кинокартины, как будто не замечая, что драматический конфликт мельчает в простоватом изложении. Красноречивое название статьи выглядит уже неприлично: "Стоит ли смотреть фильм "Простая случайность" от иранского режиссера? - гласит, выделенное шрифтом предложение не беспокоиться из-за решений нашей цензуры - фильм из Ирана можно и не смотреть.
          Но эти решения цензоров касаются не только самого режиссера и его последней работы, они касаются нас всех, нам почему-то не рекомендуют смотреть этот фильм. В результате, именно эта лента, конечно, станет притчей во языцех, а ее сюжет, достаточно сложный, с непростым переплетением линий жизни и судьбы, будет известен в десятке различных переложений. Оценка фильма, при общем одобрительном гуле, Золотая пальмовая ветвь, все же, престиж... кажется немного различной, от прозрачного намека на то что фильм из Ирана - ерунда, до сдержанной дани уважения сложности драматургии. В этой связи, становится интересна история самого режиссера, которому на Родине, в Иране, давно пытаются запретить работать. Однако, серьезный успех ряда его картин оправдывает полемику, развернувшуюся вокруг фильма, которого кроме критиков никто не видел.   


                * * * 

          "На Западном фронте без перемен" 1930. Американская экранизация одноименного романа Эриха Мария Ремарка. Режиссер: Льюис Майлстоун. Музыка: Хайнц Ремхильд, Сэм Перри. По версии Американского института кино картина занимает 7ое место в списке лучших эпических фильмов.
          Контраст грохота орудий в батальных сценах с тишиной пустых комнат, оставленных людьми, наводит зрителя на простую мысль о нелепости громоподобных речей и громких слов. Патриотическая речь школьного учителя в начале фильма сменяется тишиной общего плана армейского плаца. А заканчивается фильм разговором двух солдат, один из которых убит и уже не может ничего сказать. Выстрел снайпера обрывает жизнь второго солдата и мы видим панораму кладбища, дальний план, в котором растворяются тени, уходящих в никуда молодых людей. Конец фильма.
          В ноябре 1930 года на церемонии вручения премии "Оскар" кинокартина получила две статуэтки в номинации "Лучший фильм" и "Лучший режиссер". Батальные сцены снимали на Ирвин Ранчо в Калифорнии, в них было задействовано более 2000 солдат. Это был первый звуковой фильм, использующий гигантский передвижной кран с камерой и один из первых звуковых фильмов, где использовали подвижные камеры. Нацисты запретили демонстрацию фильма в Германии и союзных странах. На что Ремарк ответил известной статьей "Тенденциозны ли мои книги?"(1930-1932гг.) 


                * * * 

          Что бы мы не думали обо всей этой истории, безусловно верно что чрезмерное потребление алкоголя вредит всему, уму, сердцу, поджелудочной железе. Нельзя наивно полагать, что история оправдывает наши собственные глупости. Ничего подобного! С этой точки зрения, именно, с точки зрения ответственности человека за все что происходит здесь и сейчас, история должна бы научить нас большему уважению к своим скрижалям и большей самостоятельности в поступках.
          Конечно, у взрослого человека слишком мало времени, чтобы тратить его на исторические поэмы, ни бабушки, ни дедушки, с их блинами и оладьями, не выручат нас, когда нам самим придется отвечать на вопрос: где вы были с восьми до одиннадцати? События 1956 года, таким образом, не могут быть оправданием беспрецедентного варварства наших дней. Но, как-то слишком легко я расправился с проблемой настоящего и прошедшего времени. Хотим мы того или нет, история повторяется. Конечно, она (история) - не сонник для ударников пятилетки, а то мало ли что она нам предскажет, напророчит и напишет на лбу. Но знать историю следует. 
          Фильм Иштвана Сабо, "Вкус солнечного света" рассказывает, о том как история 20го века повторяясь в судьбах героев на протяжении нескольких поколений, буквально, ломает жизнь людей, возвращая на место и "на круги своя" все что мы с вами хотели бы переменить к лучшему, и уничтожая все что мы стремимся сберечь. В результате первой мировой войны, рухнула Австро-Венгрия с ее табелью о рангах и культурностью, фашизм уничтожил возникшую на ее месте республику, пройдя через немыслимые испытания, герои фильма увидели, как был уничтожен нацистский "новый порядок" и ему на смену пришел порядок новейший, сталинский. Повторение истории в поступках героев фильма становится навязчивым состоянием зрителя, который открывает историю как безысходность.   
          Эпическое повествование, воспринимается как навязчивый, чуть ли не механический повтор известных тем и сюжетов. И все-таки это фильм о мужестве, чести и недопустимости соглашательства с "общей судьбой вещей".
          В финале фильма, когда из дома вынесены уже все, когда-то любимые вещи, предметы старины, картины и старые фотографии и солнечный свет льется в окно, не встречая никаких препятствий, что же выясняется? Выясняется, что сапог сумасшедшего генералиссимуса, как прежде сапожки кайзера, все также пытается заслонить солнце и продиктовать людям непоправимые глупости. Так становится понятен смысл названия фильма и образ, лежащий в его основе. Прадед героя создал ликер и назвал его "Вкус солнечного света", он торговал им и был вполне счастлив, пока тень смерти не закрыла его глаза в результате трагического несчастного случая. Сын его сделал карьеру юриста в Вене, так началась история...