Любовь и химия

Поздний осенний вечер. За окном хлещет холодный дождь, резкий приморский ветер срывает с деревьев последние листья. В небольшой городской квартире за письменным столом, освещённым настольной лампой, склонилась белокурая голова с отчаянными, как называла их обладательница, кудряшками.

Екатерина Максимовна жила одна. Так уж получилось. Придя в школу после окончания института, она полностью окунулась в работу. Девушка любила детей, школа стала её семьей, и о создании своей она не задумывалась. Со временем привыкла к одиночеству. Дети и тетради прочно вошли в её жизнь, отнимая львиную долю времени. Впрочем, ей это доставляло истинное удовольствие, для себя она считала это  нормальным.

Жила она в большом девятиэтажном доме, родственников не имела. Единственная подруга – однокурсница, которая жила в противоположной стороне города, редко бывала у неё, да и Екатерина у неё – тоже. Изредка навещала знакомых. Близкие соседи – бездетная чета, жили рядом, через коридор. У Екатерины с соседями были две отдельных квартиры с общим входом. Вдвоём, чаще поодиночке, вечерами они забегали к ней со своими разговорами. Сосед работал в системе правоохранительных органов, жена – там же бухгалтером. Как он мечтал о расследовании настоящего преступления, а ему давали всякую мелочь – кражи, аварии, хулиганство, семейные ссоры – это так скучно и неинтересно. Соседка, сетуя на свободное время, часто без причины бывала у Екатерины, чтобы перекинуться словом-другим. Заставая девушку,  полностью погруженную в тетради, она тихо покидала комнату.
В один из вечеров в прихожей раздался звонок. «Кто бы это мог быть? Может  ошиблись? Не спеша, подошла к двери, в открытом проёме которой показался  мужчина, приятной наружности,  как она определила, года на три-четыре младше неё. Он показался ей знакомым. Одет пришелец был не совсем опрятно. Это ей никогда не понравилось. Ответив на приветствие, Катя спросила, что тому угодно.

– Екатерина Максимовна, Вы не узнаёте меня? Я Ваш бывший ученик. Вспомните, Вы пришли к нам в девятый класс после окончания института. Я – Борис Щербаков, неужели забыли?

– Да, припоминаю. Обычно запоминаются крайности: высокий и низкий, толстый и худой, хороший и плохой. Вряд ли будет для Вас новостью, если скажу, что к хорошим Вы не относились, а были одним из тех, кто не только к химии, но и вообще к учёбе относился с явным пренебрежением. Однако для визитов поздновато. У меня два десятка непроверенных тетрадей. Собственно, Вы ко мне по делу?

– Не совсем. На днях встретил одноклассника (он назвал первую вспомнившуюся  фамилию), тот сказал, что Вы живёте одиноко. Вот решил зайти на огонек, нарушить одиночество. У меня и шампанское с собой. Ну, как? Может, за встречу!
Разговорились, вспомнили школу, класс, выпускной бал. Часа через полтора, ссылаясь на тетради с контрольной работой, она попросила прощения – он покинул Екатерину.

Через несколько дней Борис вновь навестил её, уже настаивая остаться здесь чуть подольше. Она не противилась новой встрече. Прошло несколько дней, и она подумала, что ей хочется, чтобы он пришёл. И тот не заставил себя долго ждать, делая всё меньшие интервалы между встречами. Вскоре Екатерина заметила, что Борис ей нравится. «Что ж с того, что он мой бывший ученик, – размышляла она. – Разве я не имею права  хоть на чуточку счастья? А разница в возрасте – сущий пустяк и не имеет ни  малейшего значения, если люди любят друг друга». Так Борис начал оставаться на ночь.

Впервые в жизни она была счастлива. Ей казалось, что лучше, ласковее, красивее, внимательнее на свете никого нет. В душе Екатерина боготворила Бориса. Однажды, в очередной приход любимого, она, пританцовывая, преподнесла ему большой свёрток. Раскрыв его, он обнаружил красивый костюм, белоснежную сорочку, белье, носки, обувь.

–Это мне? – спросил он.

– Да, любимый. Я хочу видеть тебя красиво одетым. Кое-какие сбережения после смерти родителей остались. Для кого их хранить? Могу я хоть что-то сделать тебе приятное? – Кстати, возьми ключ. Приходи в удобное время.
Он явно обрадовался щедрому подарку, суховато поблагодарил, переоделся, увидев себя в зеркале, оценил и тут же удалился, ссылаясь на срочную работу. В чём заключалась его работа, Катя не спрашивала. Главное, он был рядом. Он принадлежал ей.

Бывший ученик всё чаще начал являться задолго до её прихода, потом после ночи перестал уходить, объясняя это отпуском. Поначалу он приходил с продуктами, затем их становилось все меньше, впоследствии вовсе исчезли. Словом, перешёл на полное обеспечение женщины, учительская зарплата которой не позволяла содержать двоих. Ослеплённая любовью, Екатерина не замечала ничего. Она получала истинное удовольствие и естественную женскую потребность, ухаживая за ним – готовила, подавала на стол, стирала, гладила. Постепенно из их рациона один за другим начали исчезать продукты. Вскоре пришло время, когда на столе было самое необходимое. Борис с укором говорил ей об этом, она, оправдываясь, объясняла это недостаточной зарплатой и полностью иссякшим материальным запасом, который оставался до встречи с ним. Очень нагло, почти требуя, он предложил продать  квартиру родителей.

– Нет! – в ужасе от услышанного воскликнула она. – Только не это! Я на тебя потратила всё, что имела. Ты перестал что-либо приносить в дом. Фактически, ты сел мне на шею. Что ты делаешь целыми днями? Ты молодой, крепкий, здоровый мужчина, почему не работаешь? Я набрала все часы, какие только можно. У меня частные ученики. У меня нет свободного времени. Я устала!

Он же, восприняв это как оскорбление, взорвался:

– Как ты смогла произнести такие слова?! Утверждаешь, что любишь меня? Вот она, цена твоей любви! Ты меня попрекаешь подарком, который сама же преподнесла. Можешь забрать его обратно!

Он поспешно начал стаскивать с себя одежду, оставив лишь самое необходимое. Екатерина же демонстративно достала из шкафа его старую и, бросив ему под ноги, требовательно сказала: «Одевайся и уходи»!

– Ах, вот как! Ты гонишь меня? Так знай. Меня к тебе привела не любовь. В тот первый вечер я пришёл не с целью скрасить твоё одиночество. Отсидев не один год, мне некуда было деться. Узнал о твоём одиночестве, о твоих сбережениях. Вот и решил пристроиться. Как видишь, у меня неплохо получилось. Ты слишком доверчива, наивна и при всём своём уме глупа. Можешь выставить меня. Только ведь соседям я сказал, что мы женаты. Попробуй, скажи им обратное. Самой стыдно станет. Как же! Ты ведь женщина порядочных нравов!
Вторично ужаснувшись от услышанного, она заплакала. Тем не менее, выставила его, потребовав возвратить ключ. Швырнув его Екатерине под ноги, он с победоносным видом удалился, как выяснилось вскоре, не навсегда. В покое он её не оставил. Являясь ближе к ночи, звонил, стучал в дверь, снова звонил, беспокоя её и соседей, к помощи которых она не могла прибегнуть, считая  неудобным. Не выдерживая его наглости, она всякий раз впускала его, не зная, как отвязаться от наглого альфонса.

Однажды так же поздним вечером раздался звонок. Зная, что кроме Бориса, её никто не мог беспокоить, подготовилась к этой встрече. Войдя в комнату, он сразу же увидел празднично накрытый стол.

– По какому поводу торжество? Ты одумалась? Вот как? Умница! Я это предвидел, всегда знал, что ты любишь меня и не сможешь со мной расстаться.

– Да, пожалуй, ты прав, я одумалась. Возьми свою одежду, – сказала она, протягивая то, что когда-то с любовью приобрела для него. – Присаживайся, я не покупала спиртного, вот осталась почти целая бутылка со дня рождения. Наливай!

Облачившись в возвращённую одежду, он уселся к столу, откинулся на спинку удобного кресла, закинув ногу на ногу. Налил себе и ей.

– За что будем пить? Давай за любовь. Ты любишь меня, иначе ни к чему этот  примирительный стол. Не будем сердиться друг на друга. Я прощаю твою вспыльчивость, которой ты меня незаслуженно одарила в тот день. Так что, за любовь?

– За любовь, – сказала Екатерина, и первая протянула свой фужер. Прозвучал легкий звон, и Борис с превеликим удовольствием выпил содержимое до дна. Она не стала пить, ссылаясь на неважное самочувствие.

– Не можешь, не пей, дорогая. Я рад, что ты одумалась. Заживём как прежде. Нам хватит денег. Ведь ты не перестала давать частные уроки. Отличный учитель не испытывает недостатка в учениках. Я буду вести хозяйство. Может, налить ещё? Что-то мне нехорошо, жжёт в желудке. А вот и в груди потеплело.

Она молча смотрела на него.

– Что за вино? Странное какое-то. Сразу в голову ударило.
Она улыбнулась. Её не совсем необычная улыбка не ускользнула от него.

– А-а-а-а, ты что-то подсыпала в вино! Ты отравила меня! Что ты наделала? Ведь ты любишь меня! Что ты подлила, где взяла?

– Ты забыл? Я – учитель ХИМИИ! Сосед, – крикнула она, подойдя к двери, – зайди ко мне. Ты хотел настоящего преступления? Вот оно, настоящее. Я отравила его. И сделала это сознательно.
С этими словами в комнату вбежал сосед – Борис рухнул.

Февраль 2010 г.