Джоннивёрс, часть 1

Я недоверчиво взглянул на ложку, глубоко вздохнул и отправил содержимое в рот. В этот раз было почти съедобно. Прожевав пищу, я взглянул на соседа по столику - тот молча уставился в тарелку с тем, что в меню обозначили как салат “домашний”.

— Вроде съедобно, да? — обратился я к соседу.

Сосед и глазом не повёл. Возможно, он, как и я когда-то, размышлял о разнице между “домашним”, “ белорусским” и “оливье”. Нет никакой разницы, приятель, а если и есть, то только в названии.

Наше заведение для душевнобольных не походило на то, как их обычно описывают. Не было тут мягких стен и смирительных рубашек, равно как и решёток на окнах и вооруженных резиновыми дубинками охранников на каждом этаже. Охранял нас лишь один невысокий и зачастую пьяный мужичок с Урала, хотя основной его обязанностью было открывать и закрывать ворота и калитку. Машины приезжали три раза в день - привозили завтрак, обед и ужин. Калитку открывать приходилось чаще - то пациент с разрешения лечащего врача решит сходить в магазин, то к кому-то наведается родня. А в целом все у нас было спокойно, и этих минимальных и даже мнимых средств защиты было достаточно. Никто не пытался сбежать или, что было бы совсем странно, проникнуть в наше учреждение. Все тут шло тихо и размеренно.

Не пытаясь больше завести диалог с соседом, я доел салат и покинул столик. Отстояв небольшую очередь, я помыл тарелку и ложку с маленькой дыркой в ручке, вернул их буфетчице, поблагодарил её и, обменявшись с ней дружелюбными улыбками, покинул комнату приема пищи.

Этажом выше меня, как и всех отобедавших, уже ждала медсестра. Я, как и полагает культурному человеку, поздоровался, назвал свою фамилию и получил лекарство. Это были две синие таблетки, четвертинка белой и половинка красной. Что конкретно это были за препараты, я не знал, да и не питал особого интереса по этому поводу. Помогают - и ладно, врачам виднее. Запив свою горсточку кипячёной водой, я направился в палату. Палата пустовала, а значит, я первый справился с обедом.

Почувствовав лёгкую усталость в теле, я повалился на кровать и глубоко вздохнул. Я находился в самой середине совершенно обычного дня.