Было за что...

                Наш пароходик отходит в светлое прошлое,
                В лето с рубашками в клетку, в наивность речей,
                В песни забытые и в ожиданье хорошего,
                В шелест плащей из болоньи и прочих вещей.

                (О.Митяев “Светлое прошлое” - https://www.youtube.com/watch?v=H3Y1TGbIsiY)


                Я столько раз видала рукопашный,
                Раз наяву. И тысячу - во сне.
                Кто говорит, что на войне не страшно,
                Тот ничего не знает о войне.

                (Ю.Друнина 1943г.)



            На высоком берегу Оби, там, где её пересекает Полярный круг, раскинулся когда-то полностью, от дорог и тротуаров до коньков крыш, деревянный город Салехард. В самом конце 60-х моего отца перевели туда по службе, на должность начальника 3-го отделения городского Военного комиссариата, занимающегося офицерами запаса. Отец, обладавший дружелюбным и весёлым характером, был мужиком компанейским, знал тысячи смешных историй и анекдотов и быстро стал своим человеком не только в военкомате.

            Среди офицеров-фронтовиков был, как мы его звали, дядя Аркаша. Мужчина с очень непростой судьбой, который в 18 лет, весной 44-го года, был призван в Красную Армию, с которой прошёл Западную Украину, Польшу, Чехию, Германию и расписался на Рейхстаге, будучи уже в звании младшего лейтенанта. Оттуда попал на Дальний Восток, где в сражениях с японцами получил ранение в ногу, из-за которого на всю жизнь заработал лёгкую хромоту. Пока он лечился в армейском госпитале, закончилась война. Вернулся в своё родное село под Астраханью с орденом Славы III степени, медалями «За взятие Варшавы», «За взятие Берлина», «За отвагу» и «За победу над Японией».

            Но в дом его родителей угодила немецкая бомба… Жизнь в родном селе не заладилась — с кем-то повздорил, подрался и в пьяной драке «пришил» оппонента. Присудили ему, учитывая боевые заслуги, не «высшую меру», а 10 лет строгача и отправили на строительство 501-й «мёртвой» во всех смыслах железной дороги Салехард — Игарка, где условия были такими, что в народе говорили: «Под каждой шпалой один зэк лежит…» Отсидел, вышел, а возвращаться некуда. Но тут свезло — встретил он свою половинку и остался на севере. Построили они с женой дом, обзавелись хозяйством, родили троих детей.

            Аркадий был высокого роста, с широченными плечами, огромными кулачищами и с крупными, мужественными чертами лица, высеченными как из гранита. От него веяло добротой, спокойствием, рассудительностью и какой-то особой основательностью человека, прожившего трудную, напряжённую жизнь и много повидавшего на своём веку.

            Будучи уже взрослым, когда я вспоминал эту историю и его статную фигуру-раму, сплетённую из мышц и костей, красивый тёмно-каштановый вьющийся назад волос, приправленный сединой, мне вдруг пришло на ум, что если бы со своей фактурой он попал в Голливуд, то наверняка бы стал звездой вестернов первой величины, разделив славу Джона Уэйна (на которого, кстати, был похож) и Клинта Иствуда.

            Но Аркадий, держа в хозяйстве лошадь, работал обычным водовозом, а зимой, в морозы за минус 30, ещё и подряжался чистить деревянные туалеты. В своём хозяйстве, кроме лошади, у него были куры, корова и свиньи. А чтобы кормить их, смастерил огромную лодку с мотором в маленькой кабинке посередине. На этой лодке он ходил по протокам, где ставил сети, и к низким, пологим островам на Оби, с высоченной густой травой, которую заготавливал на всю зиму. Благодаря этому его семья подторговывала рыбой, молоком и мясом. Был в его характере и один существенный недостаток — временами уходил в глубокий, но, слава Богу, не долгий запой, и тогда домашние прятались, а кто знал его, обходили стороной, стараясь не попадаться на глаза.

            В те времена в магазинах города совершенно не было молока. Какое уж тут молоко, если в стоящих на полках бутылках водки половину их объёма занимали плавающие ледяные пробки… Поэтому отец договорился с дядей Аркашей, что он внесёт нас в список своих покупателей. Один раз в неделю, в назначенный день, кто-то из членов нашей семьи брал 3-литровый бидончик и шёл вниз по ул. Ленина, мимо Городского сада в сторону ДОКа*. Там за высоким забором и находился его дом с большим двором и неизменной белой, как снег, огромной собакой, которая уже после второго посещения перестала нас облаивать, принимая за своих. Так постепенно мы все сдружились и даже стали вместе плавать на его лодке на рыбалку.

              Однажды Аркадий пришёл к отцу на службу и огорошил его странной просьбой:
          — Павел Васильевич, а вы могли бы прийти ко мне после работы с пистолетом и застрелить свинью?
              Отец, выросший в деревне, опешил:
          — Аркадий, если тебе нужно зарезать свинью, так ты её и зарежь, зачем её стрелять?
          — Не могу я свиней резать, рука не поднимается. Раньше мне друг помогал, но он в прошлом году с рыбалки не вернулся.
          — Погоди, я что-то не понял, ты сколько фрицев убил, человек двадцать, больше?
              Аркадий в раздумье почесал голову:
          — Не считал, но, пожалуй, что побольше.
          — А в рукопашную ходил?
          — И в рукопашной был, и в разведку…
          — А японцев сколько положил?
          — Этих маленьких? Не, этих не много, может, трёх или четырёх, меня же тогда ранило, и я в госпитале валялся.
          — Ну-у… а человека убил?
          — Какого человека?
          — Ну этого, которого зарезал и за которого отсидел.

              Аркадий сокрушённо развёл руками:
          — Так человека-то было за что…      



                M.V.


          * - деревообрабатывающий комбинат


          На фото актёр Джон Уэйн. Иллюстрация из Интернета