Игра Престолов Глава V

Изображение взято из источника: http://site-of-thrones.net/

Джордж Р. Р. Мартин
Песнь Льда и Огня   
Игра Престолов   
Джон I

Временами, пусть и не так уж часто, но иногда Джону случалось радоваться тому, что он бастард, и когда он вновь напомнил свою чарку из передаваемого кувшина с вином, ему вдруг подумалось, что это как раз один из таких случаев.

Сидя на скамье среди младших оруженосцев, Джон пил сладкое летнее вино, чей фруктовый вкус наполнял рот и вызывал на губах улыбку.

Главный зал Зимхольма был слегка окутан дымом, а воздух в нём был наполнен запахом жаренного мяса и свежевыпеченного хлеба. Серые каменные стены были увешаны алыми, белыми и золотыми знамёнами, среди которых был рычащий лев Ланнистэров, серый лютоволк Старков и коронованный олень Баратэонов. В зале пел менестрель, исполняя некую балладу на высокой арфе, но в том конце зала, где сидел Джон, голос поющего был едва слышен из-за ревущего огня, лязга оловянной посуды и низкого гула сотен хмельных голосов.

Шёл уже четвёртый час приветственного пира, устроенного в честь приезда короля — братья и сёстры Джона сидели вместе с королевскими детьми у подножия высокого помоста, где разместились лорд и леди Старк вместе с королём и королевой. По такому случаю лорд Зимхольма несомненно разрешит своим детям выпить вина — но только по одному бокалу и не более. Здесь же на нижних скамьях никто не мог помешать Джону выпить столько, сколько он пожелает.

А желание у него, к хриплому восторга окружавших его юношей, было прямо, как у взрослого, и те подначивали его всякий раз, когда он осушал свою чарку. Рядом с Джоном сидели отличные ребята, и он наслаждался их историями о битвах, охоте и любовных похождениях, ни капли не сомневаясь, что компания этих парней гораздо интереснее общества королевских отпрысков. Джон утолил своё любопытство касательно прибывших гостей, когда те появились в дверях зала — они прошли всего в одном футе от отведённого для Джона места, и потому он прекрасно всех разглядел.

Первым шёл его лорд-отец, сопровождавший королеву, которая была так же прекрасна, как про неё и рассказывали. Драгоценная тиара, сверкавшая на её длинных, золотых волосах, была инкрустирована изумрудами, которые прекрасно сочетались с цветов её зелёных очей. Отец помог ей подняться на помост и проводил к её месту за столом, но королева на него даже не взглянула. Пусть Джону было лишь четырнадцать, но он смог разглядеть всё, что скрывала её улыбка.

Следом, рука об руку с леди Старк, шёл сам король Роберт, ставший самым большим разочарованием для Джона — несравненный Роберт Баратэон, гигант среди государей, демон Трезубца и свирепейший воин королевства, про которого так часто рассказывал отец, оказался толстяком в потных шёлковых одеждах, с нетрезвой походкой и раскрасневшимся бородатым лицом.

После них в зал вошли дети — первым шествовал маленький Рикон, преодолевший долгий путь к столу со всем достоинством, на которое был способен трёхгодовалый ребёнок. Джону даже пришлось поторапливать его, когда малыш остановился, чтобы подойти к своему единокровному брату. Сразу после Рикона шёл Робб, облачённый в серые шерстяные одежды, отороченные белым цветом Старков. Робб держал под руку принцессу Мирцеллу — худенькую девочку не старше восьми годин, чьи золотые локоны ниспадали из под украшенной драгоценными камнями сеточки. Джон счёл принцессу довольно посредственной, заметив, как робко она улыбается, бросая на Робба застенчивые взгляды. У самого Робба даже не хватило ума понять, насколько глупа принцесса, и он шёл рядом с ней, улыбаясь, как дурачок.

Следующими в зале появились единокровные сёстры Джона в сопровождении сыновей короля. Арья шла рядом с пухлым Томменом, чьи белокурые локоны были гораздо длиннее, чем у неё самой. Санса, бывшая на два года старше Арьи, шла рука об руку с наследником престола — Джоффри Баратэоном. Джоффри исполнилось двенадцать, и хотя он был младше Робба и Джона, но к большому сожалению последнего, ростом принц был выше их обоих. У Джоффри были такие же золотые волосы, как у его сестры, и такие же тёмно-зелёные глаза, как у его матери, а его густые, светлые кудри ложились на толстую золотую цепь, надетую поверх высокого бархатного воротника. Шедшая рядом с ним Санса будто светилась от счастья, но Джону не понравились надутые губы принца и скучающе-презрительный взгляд, которым он осматривал главный зал Зимхольма.

Но больше всего Джона интересовала другая пара гостей, шедшая вслед за Джоффри. То были братья королевы — Ланнистэры из Утёса Кастэрли. Лев и Бес, которых никак нельзя было спутать друг с другом. Сир Джейме — высокий, златовласый близнец королевы со сверкающими зелёными глазами и острой, как лезвие ножа, улыбкой. На нём были одежды из алого шёлка, высокие чёрные сапоги и чёрный атласный плащ. На груди его туники красовался символ его рода — непокорно рычащий лев, вышитый золотыми нитями. В лицо сира Джейме звали «Ланнистэрский Лев», а за спиной все шёпотом называли его «Королеубийца».

Глядя на сира Джейме, Джон вдруг осознал, что глаз не может от него отвести. "Вот, как должен выглядеть король," подумал он, когда Ланнистэрский Лев проходил мимо.

Затем Джон увидел другого Ланнистэра, который переваливался рядом с сиром Джейме, наполовину скрытый за своим старшим братом. Тирион Ланнистэр был самым младшим и безусловно самым уродливым из детей лорда Тайвина, ибо он был обделён всем, что боги даровали Джейме и Сэрсэе. Тирион родился карликом, и будучи вдвое ниже сира Джейме, он с трудом поспевал за ним, ковыляя на своих коротких ножках. Голова младшего Ланнистэра с непомерно высоким лбом, нависшим над приплюснутым звероподобным лицом, была слишком велика для его тела. Джон заворожённо смотрел на этого маленького человечка с разномастными глазами чёрного и зелёного цвета, которые взирали из под прямых светлых волос, казавшихся совершенно белыми.

Последними из благородных гостей в зал вошли дядя Джона, Бэнджен Старк из Ночного Дозора и воспитанник лорда Эддарда, юный Теон Грэйджой. Когда они проходили мимо, Бэнджен тепло улыбнулся своему племяннику, а Тэон даже не посмотрел в его сторону, хотя в этом не было ничего удивительного.

Когда все заняли свои места, и были сказаны первые тосты вместе с взаимными словами благодарности, наконец-то начался пир.

Джон начал пить, и пил он, не останавливаясь.

Почувствовав, как кто-то потёрся об его ногу, Джон наклонился и увидел красные глаза, смотревшие на него из-под стола. "Опять проголодался?" спросил он и перевёл взгляд на середину стола, где лежала половинка запечённой в меду курицы. Джон дотянулся до блюда с курицей, собираясь оторвать от неё ножку, но тут ему в голову пришла мысль получше. Он подцепил ножом половину тушки, опустил её между ног и дал соскользнуть с ножа под стол, где Призрак набросился на неё с молчаливой яростью. Братьям и сёстрам Джона не разрешили взять на пир своих волчат, но в том конце зала, где сидел Джон, сновало такое несчётное количество собак, что никто и слова не сказал против его щенка, и потому Джон решил, что в этом ему тоже сегодня повезло.

Глаза щипало, и Джон яростно тёр их, проклиная дым. Он ещё раз глотнул вина и посмотрел под стол, где его лютоволк яростно пожирал курицу.

Между столов, увиваясь за служанками, сновали собаки, и одна из них, чёрная беспородная дворняга с жёлтыми продолговатыми глазами остановилась, учуяв запах курицы, и полезла под скамью, дабы урвать свой кусок. Джон, глядя на разгоравшееся противостояние, наблюдал, как она с утробным рычанием двинулась на Призрака, а тот поднял голову и молча посмотрел на неё своими красными, как угли, глазами. Будучи в три раза больше Призрака, дворняга сердито рявкнула на него, но щенок лютоволка даже не попятился. Вместо этого он встал над своей добычей и оскалился, обнажив свои острые, белые клыки. Дворняга напряглась, ещё раз гавкнула и передумала вступать в драку. Огрызнувшись в последней попытке сохранить свою гордость, она развернулась и выскользнула из под лавки, а Призрак продолжил поедать свою курицу.

Усмехнувшись, Джон просунул руку под стол и взъерошил белую, лохматую шерсть Призрака, а лютоволк, посмотрев на Джона, нежно куснул хозяина за руку и снова принялся за еду.

"Это один из тех лютоволков, о которых я столько слышал?" спросил столь знакомый Джону голос.

Обрадованный Джон посмотрел на своего дядю Бэна, а тот, положив руку на голову племянника, взъерошил ему волосы так же, как Джон только-что взъерошил шерсть своего лютоволка. "Да," ответил Джон. "Его зовут Призрак."

Один из оруженосцев прервал свою похабную историю, дабы освободить место для брата своего господина. Бэнджен Старк перешагнул через скамью, сел и взял чарку из рук Джона. "Летнее вино," попробовав, промолвил он. "Нет ничего слаще. Сколько ты уже выпил?"

Джон улыбнулся.

"Этого я и боялся," рассмеялся Бэнджен Старк. "А, ладно. Помнится, я был младше тебя, когда впервые по-настоящему, искренне напился." Сказав это, он взял с ближайшего блюда жаренную луковицу, сочившуюся бурым соком, и с хрустом впился в неё зубами.

Острыми чертами своего худощавого лица дядя Бэн напоминал горный утёс, хотя в его серо-голубых глазах всегда плясали нотки смеха. Он был одет во всё чёрное, как и подобает брату Ночного Дозора, и в этот вечер на нём был дорогой чёрный бархат, высокие, кожаные сапоги, широкий пояс с серебряной пряжкой, а на шее у него висела тяжёлая серебряная цепь. Поедая луковицу, Бэнджен внимательно смотрел на Призрака. "Очень тихий волк," задумчиво промолвил он.

"Он не похож на остальных," сказал Джон. "Он совсем не издаёт звуков, и поэтому я назвал его Призраком. А ещё потому, что он белый, хотя остальные либо серые, либо чёрные."

"За Стеной всё ещё водятся лютоволки, и мы слышим их вой во время боевых походов," сказал Бэнджен Старк и спросил, внимательно посмотрев на Джона. "Разве ты обычно не ешь за столом со своими братьями?"

"Чаще всего да," вяло ответил Джон. "Но леди Старк решила, что королевская чета может счесть себя оскорблённой, если среди их детей будет сидеть бастард."

"Ясно," промолвил дядя, глянув через плечо на высокий помост в дальнем конце зала. "Я смотрю, у моего брата не слишком праздничное настроение."

Джон тоже это заметил — бастарду приходится всё замечать и видеть правду, что скрывают от людского взора. Его отец был вежлив и обходителен, но в нём чувствовалась напряжённость, которую нечасто доводилось видеть. Он мало говорил и смотрел на зал из-под полуприкрытых век, ничего не замечая. Зато король, сидевший в двух местах от него, пил весь вечер, от чего широкое королевское лицо ещё сильней раскраснелось под чёрной, густой бородой. Он часто произносил тосты, громко хохотал над каждой шуткой и бросался на каждое блюдо, будто оголодавший, а королева, сидевшая рядом с ним, была холодна, как ледяная скульптура. "Королева тоже рассержена," тихим голосом поведал Джон дяде. "Сегодня отец водил короля в склеп, а королева не желала, чтобы её муж туда спускался."

Бэнджен посмотрел на Джона долгим, оценивающим взглядом. "От тебя ничего не скроется, да, Джон? На Стене нам бы такой человек пригодился."

"Робб сильнее в копейном бою, зато я лучше обращаюсь с мечом," надувшись от гордости, поведал Джон. "Халлен говорит, что я держусь в седле так же хорошо, как и любой другой в нашем замке."

"Внушительные достижения."

"Возьми меня с собой, когда поедешь обратно на Стену," внезапно выпалил Джон. "Отец разрешит мне поехать, если ты попросишь. Он разрешит, я знаю."

"На Стене мальчикам приходится нелегко Джон," промолвил дядя Бэнджен, внимательно изучая лицо Джона.

"Но я ведь уже взрослый," начал спорить Джон. "На следующие именины мне будет пятнадцать, а мэйстер Лювин говорит, что бастарды растут быстрее других детей."

"Что верно, то верно," скривившись, сказал Бэнджен. Он взял со стола чарку Джона, наполнил её из ближайшего кувшина и осушил одним долгим глотком.

"Дэйрону Таргариену было лишь четырнадцать, когда он захватил Дорн," промолвил Джон, ведь Юный Дракон был одним из его любимейших героев.

"Тот поход продлился всё лето," возразил дядя Бэн. "Твой Юный Король потерял десять тысяч воинов, пытаясь захватить Дорн, а потом ещё полсотни тысяч, пытаясь удержать его. Кто-то должен был сказать ему, что война это не игра." Сделав ещё один глоток, Бэнджен продолжил "К тому же," сказал он вытирая рот "Дэйрону Таргариену было лишь восемнадцать, когда он погиб. Или ты забыл об этом?"

"Я ничего не забываю," похвастался Джон. Вино придало ему храбрости, и он старался сидеть прямо, дабы казаться выше своего роста. "Я хочу служить в Ночном Дозоре, дядя."

Он долго и упорно думал об этом, лёжа по ночам в кровати, когда его братья посапывали в своих постелях... Однажды Робб унаследует Зимхольм и встанет во главе огромного войска, приняв титул Защитника Севера... Бран и Рикон станут его знаменосцами и будут управлять крепостями от его имени... Их сёстры, Арья и Санса, выйдут замуж за наследников великого рода, отправятся на юг, и каждая из них будет госпожой в своём собственном замке... А на что мог рассчитывать бастард?

"Ты не знаешь, о чём просишь, Джон. Ночной Дозор это братство. У нас нет семей, и ни у кого из нас не будет сыновей. Долг наша жена, а госпожа нам честь."

"И у бастарда может быть честь," сказал Джон. "Я готов принести клятву."

"Ты лишь мальчишка четырнадцати годин," ответил Бэнджен. "Ты не мужчина — ещё не мужчина. И ты не поймёшь, от чего отказываешься, пока не познаешь женщину."

"Меня это не волнует!" горячо ответил Джон.

"Взволновало бы, если б ты знал о чём идёт речь," сказал ему Бэнджен. "Если бы ты знал, чего тебе будет стоить эта клятва, ты, сынок, не стал бы с таким рвением за неё расплачиваться."

Джон почувствовал, как внутри него пробуждается гнев. "Я тебе не сынок!"

Бэнджен встал со скамьи. "Жаль, что это так," промолвил он и положил руку на плечо Джона. "Приходи ко мне, когда заведёшь своих собственных бастардов. Вот тогда послушаем, что ты мне скажешь."

Джона трясло. "Я никогда не заведу своих бастардов," произнёс он, старательно проговаривая каждое слово. "Никогда!" выплюнул он подобно яду.

И тут Джон понял, что за столом наступила тишина, и все теперь смотрели на него. Почувствовав, как на глаза наворачиваются слёзы, Джон резко встал.

"Прошу меня извинить," промолвил он, собрав остатки гордости, а затем, развернувшись, бросился бежать, пока никто не заметил его слёз. Но, как оказалось, Джон выпил гораздо больше, чем он думал, ибо ноги у него заплетались. Столкнувшись со служанкой, Джон выбил у неё из рук кувшин с пряным вином, который вдребезги разбился об пол. Все вокруг разразились хохотом, а Джон почувствовал, как слёзы бегут у него по щекам. Кто-то попытался поддержать его, но Джон вырвался, и почти ничего не видя, бросился к двери. За ним по пятам бежал Призрак, устремившись в ночную темноту вслед за хозяином.

Во дворе было пусто и тихо — лишь одинокий часовой стоял у зубцов внутренней крепостной стены, плотно закутавшись в плащ. Ёжившийся от холода стражник казался несчастным и скучающим, но Джон с радостью поменялся бы с ним местами. В остальном замок выглядел тёмным и безлюдным. Однажды Джону довелось побывать в заброшенной крепости. Это было унылое, тоскливое место, где не было ничего, кроме ветра и камней, молчавших о людях, что жили там прежде. И в этот вечер Зимхольм напоминал ту покинутую крепость.

Звуки музыки и пения лились из распахнутых окон за спиной у Джона, но это было последнее, что хотелось бы ему слышать. Он вытер слёзы рукавов рубахи, злясь на то, что позволил им пролиться. Джон уже собрался уходить, как вдруг его кто-то окликнул.

"Мальчик," позвал его чей-то голос.

Джон обернулся и увидел Тириона Ланнистэра, сидевшего на уступе над входом в главный зал, напоминая своим видом гаргулью. Карлик ухмыльнулся и спросил "Этот зверь, что рядом с тобой, это волк?"

"Лютоволк," ответил Джон. "Его зовут Призрак," он уставился на маленького человечка, и вся его печаль внезапно улетучилась. "А что вы здесь делаете? Почему вы не на пиру?"

"Слишком жарко, слишком шумно, а я выпил слишком много вина," ответил карлик. "Я давно уже усвоил, что невежливо блевать на собственного брата. Могу я поближе взглянуть на твоего волка?"

Джон призадумался, а потом медленно кивнул. "Вы спуститесь, или мне принести лестницу?"

"Да ну её в пекло," произнёс маленький человечек, и оттолкнувшись от уступа, прыгнул в пустоту. Сперва Джон ахнул, а потом с трепетом наблюдал, как Тирион Ланнистэр, свернувшись в плотный клубок, с лёгкостью приземлился на руки, а потом оттолкнулся и встал на ноги.

Призрак в неуверенности отскочил от него в сторону.

Отряхнувшись, карлик рассмеялся. "Кажется, я напугал твоего волка. Прими мои извинения."

"Он не испугался," ответил Джон, а затем присел на корточки и позвал "Ко мне, Призрак. Ну же. Вот так."

Волчонок подошёл поближе и ткнулся носом в лицо Джона, продолжая настороженно смотреть на Ланнистэра, а когда карлик протянул руку, чтобы погладить его, Призрак отпрянул и оскалил клыки в беззвучном рычании. "А он застенчивый, не правда ли?" отметил Ланнистэр.

"Сидеть, Призрак," приказал Джон. "Вот так. Смирно." Затем он посмотрел на карлика и сказал "Теперь можете его погладить. Я его дрессирую."

"Ясно," сказал Ланнистэр, и потрепав Призрака между ушей, взъерошил его белоснежную шерсть. "Хороший волк."

"Если бы меня здесь не было, он бы вам горло перегрыз," сказал ему Джон. И хотя это не совсем было правдой, но однажды такое могло случиться.

"В таком случае, тебе стоит держаться поближе," промолвил карлик. Затем он склонил на бок свою огромную голову и посмотрел на Джона своими разноцветными глазами "Я Тирион Ланнистэр."

"Я знаю," ответил Джон, поднимаясь с земли. Выпрямившись, Джон стал гораздо выше карлика, и от этого он почувствовал себя неловко.

"А ты бастард Нэда Старка, верно?" спросил его Ланнистэр.

Джон почувствовал, как его пронзило холодом. Он сжал губы и не стал ничего отвечать.

"Я тебя обидел?" спросил Ланнистэр. "Прости. Карликам не свойственна тактичность. Поколения скачущих шутов, разодетых в пёстрые тряпки, наделили меня правом одеваться, как попало, и болтать всякую чушь, которая только взбредёт мне в голову," промолвил он, улыбнувшись. "И тем не менее, ты бастард."

"Мой отец — лорд Эддард Старк," сдержанно ответил Джон.

Ланнистэр внимательно посмотрел ему в лицо. "Дааа," протянул он. "Вижу, в тебе гораздо больше Севера, нежели в твоих братьях."

"В моих единокровных братьях," поправил его Джон. Хотя ему польстили слова карлика, но он старался этого не показывать.

"Позволь дать тебе совет, бастард," сказал ему Ланнистэр. "Никогда не забывай о том, кто ты такой, ибо весь свет никогда не даст тебе об этом забыть. Сделав происхождение своей силой, ты никогда не дашь ему стать твоей слабость. Сделай его своей бронёй, и никто не сможет им воспользоваться, дабы навредить тебе."

У Джона совсем не было настроения выслушивать чьи-то советы. "Откуда вам знать, какого это, быть бастардом?"

"Все карлики — бастарды в глазах своих отцов."

"Но вы ведь сын своей матери. Вы законнорождённый Ланнистэр."

"Правда?" язвительно спросил карлик. "Скажи об этом моему лорду-отцу. Моя мать умерла, рожая меня, и мой отец никогда не был уверен в том, что я действительно его сын."

"А я даже не знаю, кем была мать," грустно промолвил Джон.

"Женщиной, разумеется. Кем же ей ещё быть?" печально улыбнувшись, ответил карлик. "Запомни, что я тебе скажу, мальчик — может, все карлики и бастарды, но бастарду совсем необязательно быть карликом." Сказав это, он обернулся, и, насвистывая какую-то мелодию, неспешно побрёл обратно на пир. Когда карлик отворил дверь, и свет вырвался из пиршественного зала, длинная тень карлика заполнила собой весь двор, и в этот миг Тирион Ланнистэр был столь же высоким, как и король.