Иллюзия

Падал  снег.  Тяжёлые  снежинки  обрушивались  с  чёрного  неба  и  хоронили  под  собой  аллеи,  улицы  и  дорожки.  Ветра  не  было,  воздух  был  заполнен  пустотой  и  прохладой.  Глубокая  густая  тишина  душила  всё  вокруг,  пока  небесная  тьма  пожирала  дороги  и  дома.

Я   просто  шёл   по  аллее   мимо   темно-серых  домов,  спрятавшихся  за  голые  ветки  деревьев,  оставляя  следы  на  свежем  снегу.  Снег  скрипел  под  ногами  отчетливо,  и  можно  было  расслышать  треск  каждого  лучика  каждой  снежинки.

Два  года  назад,  дождливым  утром  я  зашёл  в  Hanky’s,  сел  за  стойку  рядом  с  ней,  замахнул  двойной  скотч.  А  она  повернулась  и  сказала:

- Хреново, да?

Я лишь  кивнул.

- Тебе  надо  поспать.
- Надо,  да.
- Мне  тоже  надо.  Я  живу  недалеко.  Пойдём?

Она  не  шутила.  Я  это  сразу  понял.  И  тогда  мы  сделали  это  в  первый  раз.

- Тебе  нужно  душ  принять  или  что-то  в  этом  роде?

Я  кивнул.  Она  дала  мне  полотенце,  халат  и  сказала,  что  пока  приготовит  нам  чай  с  травами.  После  душа  мы  выпили  чаю , и она  сказала:

- Только  давай  сразу  договоримся  -  я  с  краю.  Спим  лицом  друг  к  другу.  И  я  сплю  голая.
- Я  тоже.

Мы  разделись  и  улеглись  под  мягкое  одеяло.

- Сладких  снов,  –  сказала  она.
- Сладких.

Мне  впервые  снилось  море.  Свежее  бирюзовое  море.  Я  лежу  на  песке,  а  волны  то  приливают  к  моим  ногам,  то  бегут  от  них.  Я  слышу,  как  негромко  говорят  люди  где-то  рядом,  но  не  слышу  о  чём.  Руки  мои  раскинуты  так,  будто  я  готов  обнять  небо.  Я  поворачиваю  голову,  а  неподалёку  лежит  она.

- Хорошо  здесь,  да?  –  щурясь,  спрашивает  меня.
- Шикарно!  –  говорю  и  впервые  замечаю,  что  она  слегка  картавит.
- Давай  иногда  сюда  приходить?
- Давай.

Я  поворачиваю  голову  в  другую  сторону,  а  там  нет  ничего.  Только  бескрайние  белые  пески  и  где-то  вдалеке  –  ровная  линия,  где  встречаются  песок  и  небо.  Я  закрываю  глаза  и  просыпаюсь.  Она  смотрит  на  меня.

- Ну , как  там?
- Ты  не  спала?
- Я  только  что  проснулась.  Ну  как  там?
- Там  была  ты.

Она  и  так  это  знала.  Я  сразу  понял  это.  Она  улыбнулась  и  спросила :

- Покурим?
 

  Мне  бы  обнять  её  в  этот  момент.  А  я просто  говорю:

- Давай.

 Она  натягивает  короткие  шорты,  застёгивает  бюстгальтер  и  усаживается  рядом.

Я  отдаю  ей  свою  и  закуриваю  новую.  Это  наш  с  ней  ритуал.  Она  закидывает  одну  ногу  на  другую,  и  я  разглядываю  её  загорелые  тугие  бёдра,  пока  она  медленно  затягивается.
Она  немного  картавит.  Совсем  чуть-чуть.  У  неё  добрые  зелёные  глаза,  светлые  волосы  и  в  любое  время  года  –  ровный,  красивый  загар.

С  тех  пор  мы  стали  жить  вместе.  А  через  год  она  уехала  из  нашего  города.  Навсегда.

Когда  обрывают  крылья  -  это  всегда  больно.  Но гораздо  больнее,  когда  крылья  облетают  сами.  Совсем  как  листья  с  деревьев  тёмными  осенними  вечерами.  Осыпаются  по  пёрышку,  медленно  опадая.
Утром  встаёшь  с  кровати  -  а  на  подушке  ворох  перьев,  уже  переломанных  и  примятых. Сначала  пугаешься,  как  так?  Пытаешься  выправить,  вставить  их  обратно  в  крылья.  А  никак.
Идешь  на  кухню  ставить  чайник,  а  за  тобой  размеренная  цепочка,  белая,  с  красными точками  крови.
Крылья  не  опадают  сразу.  Сначала  они  темнеют  по  краям,  каждая  частичка  будто  раскрашена  чёрной  акварелью,  раскрашена  неумелым  художником,  он  мазал  кисточкой  и  молился,  чтобы  хоть  что-то  получилось.  А всё  никак...
 
 Утром  я  зашёл  в  Hanky’s,  сел  за  стойку и  замахнул  двойной  скотч. И знакомый голос сказал:

- Хреново, да?

Я лишь кивнул.

- Тебе надо поспать.
- Надо, да.
- Мне тоже надо.  Я живу недалеко. Пойдём?