Азбука жизни Глава 6 Часть 318 Снова твои эксперим

Глава 6.318. Снова твои эксперименты!

— Розочка, и все довольны, как в концертном зале, когда Виктория на сцене!
— Да, Диана! Каждому для счастья надо своё. Как и обитателям тех самых грязных песочниц… Я, когда смотрю с тобой российские политические шоу…
— Ты говоришь то, что нужно. А эксперты потом, будто эхом, повторяют твои мысли.
— Я и понятия не имею о тех, кто, как утверждает Розочка, изучает мой сайт, составляет чёрные списки… Зачем я им? Хотя догадываюсь. Как и в тех же ток-шоу: я просто высказываю правду раньше политологов. Это закономерно, когда понимаешь, что происходит в мире. Даже читая только их рецензии на своих страницах, видишь всё ту же песочницу.
— А что их объединяет?
— Серость и ограниченность. Поэтому так дружно и превращаются в монолит.
— Конечно! Ты публиковала статьи о художниках, а русофобы попадают в твои сети потому, что сами остаются крепостными. Смеются, подчёркивают не искусство, не талант, а только социальное положение художников. Их это и волнует.
— Верно, Ричард! Но ты хотел о других «песочницах» сказать. Розочка молодец — так их изучила!
— А ты?
— Ричард, достаточно было взглянуть на их фото и пристрастия. Как-то я опубликовала свою — они тут же влезли и такую «красивую» рецензию оставили!
— А ты удалила и то, и другое?
— Конечно!
— Почему?
— Потому что восторг, Ричи, и обратная реакция на него — это испепеляющая ненависть и зависть.
— И тут же стали загонять в чёрный список эту… девочку-припевочку?
— Это неизбежно.
— Почему смеёшься, Виктория?
— Вспомнила один случай. Как-то по звонку пришла к редактору. А у него в приёмной — целая плеяда маститых писателей. Я тогда только подумала: куда же мне до них…
— Зная их, мы тебе и поверили! — усмехнулся Вересов.
— Верно. Но они стали по одному выходить из кабинета, с таким удивлением глядя на меня. Я ничего не могла понять.
— Но когда вошла внутрь — осознала?
— Николенька, в последний раз перед этим визитом я купила в издательстве его книгу и попросила редактора написать автограф. До этого хотела почитать его рассказы, но он не дал — говорил, все на руках у друзей. Книгу я прочитала. И когда он назначил встречу, я поблагодарила его за неё. Он был депутатом Верховного Совета перед самым развалом СССР. Зная, что я прочитала книгу от корки до корки, он… приоделся. В тот самый костюм, который описывал в одном из эпизодов.
— А почему «злополучный»?
— Он обычно принимал в одном и том же сером. А тут вдруг — яркий, почти карнавальный. Я сразу догадалась, когда вошла. А его друзьям-писателям было невдомёк, зачем он так оделся. И вдруг перед ними предстаю я — семнадцатилетняя девочка!
— Припевочка!
— Да, Франсуа. Но они были потрясены не мной, а главным редактором.
— Поняла! Ты описывала в текстах какие-то события, связанные с собой, а потом приходила к нему в этих же нарядах? Кстати, в первом варианте романа ты очень подробно через одежду раскрывала характеры, а потом перешла только…
— К эмоциям, мама! — вставил Ден.
— Верно. Мне и без того хватает средств показать героя через музыку.
Соколов с Вересовым уже смеются — они представили, что творилось за дверью кабинета, когда элита литературного мира выходила оттуда, наконец поняв, почему их друг так «припарадился». Они же читали его книгу!
— Молодцы!
— Что, заметили все тонкости?
— Николай, лучше спроси у неё: были ли последствия после того визита?
— Ричард, я в кабинете с трудом сдерживала смех от его ребячества. А выйдя, шла по Адмиралтейской, уже не скрывая улыбки. Когда вошла в парадную, охрана тоже удивилась — интересовалась, кто вызвал такой восторг. Я что-то ответила, а зайдя в квартиру, сразу зафиксировала этот эпизод. Но с тех пор больше никогда так подробно не описывала героев через костюмы.
— А напрасно!
Все невольно смеются, понимая, почему Диана-дизайнер это заметила с лёгким сожалением.