Легенда о Сталине

(отрывок из романа «Сталинградские сны»)

Если отойти от официоза, то и не перечислить, как проявлялось в Сталине действительное отношение к людям и жизни. Будучи масштабированным до размера Советского Союза, это отношение определяло суть и основу молодого социализма. Проявления личной человечности вождя мирового коммунистического движения редко становились известны общественности. Но кое-что проникало через завесу секретности, цензуры и охраны человека, отвечающего перед народом за его безопасность, благосостояние и свободу в соответствии с Конституцией 1936 года, Уставом и Программой партии большевиков. Кое-что — уже что-то...

Не секрет, что истина кроется в мелочах, поскольку большое не всегда можно осознать, даже окинуть мысленным взором, изучить визуально. Бог — в деталях. Люди — социальные существа. Они привыкли играть на публике как актёры, редко при всех выказывая вещи, по сопоставлению которых можно судить о настоящих свойствах их души. Только в узком кругу социальные маски оказываются сброшенными и все видны такими, какие есть.

Психолог в меньшей степени интересуется публичными заявлениями и делами известной личности, во многом продиктованными рамками и узами социальных ролей и логикой обстоятельств. Он изучает детали повседневности, скрытые от большинства, когда человек в более расслабленной обстановке, в кругу ближайших к нему людей, перед которыми уже нет смысла играть, ибо они и так знают всё, может в большей мере стать самим собой. Всё это в полной мере относилось и к Сталину — вождю, учителю, защитнику сотен миллионов людей в республиках Советского Союза, миллиардов простых людей на планете...

Сталин во всём, что касалось лично его, проявлял исключительную простоту и бесхитростность. Его жесты, движения и походка отличались уверенностью, сдержанностью и выразительностью. Ни разу в жизни не сорвался на крик, брань, оскорбления. Ни разу никого не ударил, не толкнул.
По-мужски обаятельный: среднего роста, очень пропорционально сложенный, держащийся прямо, не сутулый, с чёрными, тронутыми сединой волосами, гладко зачёсанными назад. Глаза — зеркало души — серо-коричневые, добрые даже без улыбки, а с улыбкой — подкупающе ласковые, хотя в гневе они становились пронзительными и даже страшными.

Сталин импонировал мужчинам и всегда нравился женщинам, хотя и имел недостатки внешности: серо-землистый цвет лица из-за долгого курения, мелкие оспинки и красные пятна, которые появлялись, когда он раздражался. Таким же по-мужски очень обаятельным у него получился и его сын Василий, в которого дочь маршала Советского Союза Тимошенко влюбилась до беспамятства, даже в женатого. Яблоко от яблони недалеко падает...

С людьми Сталин вёл себя вежливо, обращался на «вы». Лишь Молотову, Ворошилову и Будённому говорил «ты», как закадычным друзьям. Сталин никого не выделял, называл по фамилии. Только своих «царицынских товарищей» Ворошилова, Кулика мог называть по имени. Никогда и никого не называл по имени-отчеству, только «товарищ» и далее фамилия. Исключение делал для своего соратника по 1-й Конной армии — начальника Генштаба РККА в самый тяжёлый период 1941 года Шапошникова, которого величал по имени и отчеству, а также для молодого советского военачальника — поляка Рокоссовского, пострадавшего от оговора при «ежовщине».
Комендантов своих государственных дач называл «хозяин». К себе признавал только одну форму обращения — «товарищ Сталин». Единственные люди, которым он позволял к себе обращаться иначе, — опять же его товарищи по обороне Царицына, а также генерал Румянцев — давняя дружба с которым позволяла ему обращаться «Иосиф Виссарионович».

В общении с людьми Сталин допускал выражение «Дай Бог!» При начинании какого-либо даже государственного дела он часто как бы благословлял людей штатских и военных, произнося:
— Ну, с Богом!

3 июля 1941 года он обратился к советскому народу — «братья и сестры», подобно священнику, обращающемуся к пастве. Никто никогда не слышал от Сталина сквернословия. Он не терпел сексуальных сцен в литературе, театре и кино, считая, что изображение секса в искусстве — идущая с Запада порнография, посягающая на духовные традиции русской культуры.
Хотя в речи его чувствовался кавказский акцент, порой весьма заметный, по-русски Сталин говорил и писал абсолютно правильно, очень чётко и чрезвычайно понятно. По-грузински на людях говорил считанное число раз, хотя грузинский язык его родной, и владел им в совершенстве — по-грузински писал стихи, которые в его молодости даже публиковали.

Не любил Сталин, чтобы ему прислуживали, угождали, пресмыкались: сам включал люстры на полный свет, сам опускал или поднимал шторы на окнах кабинета в зависимости от погоды и времени дня. Выходя из автомашины, открывал дверцу всегда сам, и сам же её закрывал за собой без помощи охраны. Постель стелил сам. Лишь изредка по его просьбе её стелил комендант дачи «Ближняя» или прикреплённый сотрудник охраны в той комнате, которую Сталин выбирал, страдая от бессонницы.
Баню и ванну принимал один, без помощников и обслуги. Будучи очень бережливым, экономным человеком, выходя из комнаты обязательно гасил за собой освещение. Для экономии тепла требовал, чтобы шторы доходили лишь до подоконников и не закрывали радиаторы отопления.

Ел мало, пил ещё меньше. Бутылки «Цинандали» ему за глаза хватало на две недели. Сталин мог себе позволить «обедать» лишь в 9–10 часов вечера, вернувшись с работы. Иногда позже. Перед «обедом» мог выпить одну-две рюмки коньяка. Потом пил только сухое грузинское вино, наливая его из бутылок, этикетки на которых для него печатали на пишущей машинке.

Одевался Сталин всегда исключительно скромно — обычно в серый шерстяной полувоенный китель. Брюки штатского образца из той же ткани заправлял с напуском в очень мягкие шевровые сапоги с тонкой подошвой, почти без каблуков.
Ботинки Сталин всегда носил до последней возможности. Новую, не разношенную обувь надевать отказывался из-за полиартрита, а также из-за того, что сильно мешали сросшиеся пальцы — редкое врождённое заболевание. Поэтому и тапочки у него имелись единственные, которые он всегда брал с собой. Подшитые валенки, шапка-ушанка пёстрого телячьего меха дополняли гардероб бывшего политкаторжанина.
Работал Сталин, почти не оставляя для себя свободного времени. Не изменяя привычке, занимался государственными делами обычно до 3 часов утра, а то и позже. А с 10 часов утра опять принимался за работу! Таким образом, он вёл «совиную» жизнь — ночью работал, днём отдыхал. Он знал, что такой режим работы разрушителен для здоровья, однако продолжал его придерживаться. Несмотря на напряжённую ночную работу, утро он всегда встречал бодро — совершал прогулку, читал газеты. Времени для отдыха у Сталина до войны оказывалось очень мало.

Во время войны — времени на отдых практически не осталось. Пошла непрерывная работа на полный износ безо всякой пощады к себе. Не так, как на фронте бойцы закрывали свою Родину телом, но что-то в этом роде — «не щадя живота своего» — несмотря на преклонный возраст, инвалидность — физические недостатки левой руки и обеих ног, ранение, к тому же ещё полиартрит и гипертонию. Он не мог нормально засыпать и долго сидеть из-за болей в ногах — требовалось подвигаться, пройтись, и он в любом месте старался это делать. Постоянно давала о себе знать и рана левой руки, оставившая глубокую тёмную вмятину выше локтя. Ранение он получил на Гражданской войне при обороне Царицына в 1918 году. Всю жизнь Сталин потом оберегал эту руку в тепле. Обычно в домашних условиях даже левый рукав костюма не снимал. Кроме всего, мучила вечная ангина. Он никогда не жаловался на свои боли. В тяжёлые моменты произносил только:
— Проклятая старость!

Врачей избегал — доверял только доктору медицинских наук Винограду. Имевший за русско-японскую войну Георгиевский крест за храбрость Виноград — любезный, обходительный врач, тщательно исследующий пациента, председатель Всесоюзного общества терапевтов. Он лечил высших руководителей страны, членов их семей и детей Сталина.

Чаще всего Сталин предпочитал не обращаться к врачам. Судя по тому, что происходило с его сподвижниками при лечении, врачей ему следовало по возможности избегать. Выручало то, что с детства он привык заниматься народным самолечением. По совету товарищей, в частности Поскрёбышева, Сталин пытался лечить полиартрит сероводородными ваннами Малой Мацесты и Цхалтубо. Но практически они не помогали. Никакие болеутоляющие страдалец не применял, считал, что мужчина должен уметь сносить боль телесную, как и душевную...

Немного помогала от пыток полиартритом и вечных простуд русская баня, имевшаяся в отдельном строении на «Ближней» даче. Никаких «Сандунов» с пивом и бассейнами! При жизни Кирова, который был, наверное, самым лучшим другом Сталина, они парились вместе. Больше никто из членов Политбюро ЦК не удостаивался такого. В 1934 году Кирова убили члены военного-фашистского заговора. С тех пор Сталин парился один. Всегда парился по своей старой привычке со времён ссылки на Енисее, с веником. Это стало традицией. После бани в зимнее время одевался в меховую доху, шапку-ушанку, завязанную под подбородком, подшитые валенки. От бани его довозили 250 метров на машине до главного дома дачи, чтобы он не остыл и не наглотался холодного воздуха.

Ещё один способ лечения ревматизма, полиартрита и ангин Сталин применял тоже народный, русский — печь. Русская печь с широкой площадкой в верхней части, служащей тёплой лежанкой, располагалась на «Ближней» в служебном строении за остеклённой перегородкой. Она долго сохраняла высокую температуру. В русской печи пекли хлеб, хлебобулочные изделия для Сталина, гостей, персонала и охраны. При особо сильных приступах радикулита Сталин приходил на кухню, клал на горячую лежанку широкую доску и, раздетый до нижнего белья, залезал «лечиться».
«Ближняя» госдача, которая являлась практически домом Сталина, располагалась в смешанном леске на окраине Москвы в Кунцево-Давыдково среди колхозных полей и очарования спокойной красоты подмосковной природы. Сталин до безумия любил природу. Ценил её естественную. Однако сам район Кунцево-Давыдково являлся оживлённым пригородом. С севера из-за соснового леса с перегруженного Можайского шоссе постоянно слышался гул автотранспорта, доносились частые автомобильные сигналы, ощущался запах выхлопных газов. Западнее, в деревне Давыдково, вечерами лаяли собаки, под гармошку горланили пьяные колхозники и неистово ругались их голосистые жёны. С юга в 900 метрах от дачи не умолкал грохот буферов при сцепке вагонов, непрерывные пронзительные гудки маневровых паровозов Киевской товарной станции. Паровозы работали на каменном угле, засоряя воздух далеко вокруг отходами неполного сгорания. Над госдачей частенько висел едкий смог. Зелёный оазис и деревянный забор не спасали от дыма, шума, гомона и пыли.

Как такового парка, сада, подстриженных линий кустов или деревьев «Ближняя» не имела. С южной стороны дома в низине — сосновый бор, под обрывом — большой естественный пруд. Любил Сталин ходить по обрыву над прудом по дорожке, заросшей туями, наслаждаясь их ароматным запахом. Осенью паутина пеленала глаза, опавший жёлтый лист шелестел в густой траве под ногами...

За деревянным зелёным забором «Ближней» тоже рос лес: участками сосны, тонкие берёзы или вечнозелёные туи. Здесь же — густые заросли белой душистой сирени.
Рядом с домом госдачи «Ближняя» стояли несколько нетронутых старых пустоствольных деревьев без ветвей, где гнездились птицы и жили белки. Сталину нравилась вся эта шумная живность. Почти ежедневно он приходил сюда кормить птиц. Поставил тут и столик для самостоятельной подкормки птиц и белок. Более крупные стаи птиц, кормящиеся на станции Киевская-товарная и на окрестных колхозных полях, под покровом ночи прилетали сюда на ночлег под кроны мощных деревьев.

Когда машина правительственного кортежа однажды по дороге в Кунцево-Давыдково сбила выгнанного светом фар на шоссе у Поклонной горы зайца, Сталин распорядился взять раненое животное с собой и попытаться его выходить.

В свободное время Сталин трудился как садовник в цветнике перед главным домом, ухаживая за посадками роз у террасы. В углу веранды дома слева от входа всегда стояла в тёплое время года его железная лопата с деревянной ручкой, отполированной руками «садовода Сталина». Иногда ему помогал садовник Кузин, отвечающий за два огорода и сено для коровы и лошади, имеющихся на ферме «Ближней»...

В обычной жизни Сталин — доброй души человек. В партийной и государственной — великий организатор и боец. Необычайная энергия Сталина, эрудиция, несгибаемая воля, резкость, твёрдость в делах и беде, глубокая, без всякой паники, логика и осмысленная мудрость, непревзойдённое мастерство находить пути выхода из самого безвыходного положения импонировали жёсткому времени. Человеческие качества его производили величайшее впечатление, а влияние на людей являлось неотразимым; в самые критические моменты несчастья или торжества партии и страны он оставался одинаково сдержан, никогда не поддавался иллюзиям и панике.

Когда говорил, казалось, каждое слово мысленно взвешивал, а затем только произносил. Не допускал случаев двойственности суждений, обмана или самообмана. Мог приносить извинения по случаю допущенной ошибки. Словно горьковский герой Данко, освещал он путь народу огнём своего горящего сердца. Жизнь Советской России и братских советских республик оказалась неразрывно связана с ним и в радости трудовых побед и в тяжёлые годы испытаний войной...

Лидер мирового коммунистического движения, глава большевистской партии Сталин отдал за дело строительства и защиты народного государства не только свою судьбу и жизнь, но и самое дорогое — сыновей. Младший его сын — Василий сменил генеральскую должность в Москве на фронтовой истребитель и три месяца сражался в небе Украины, а затем сражался над Донбассом и Доном с превосходящими числом армадами самолётов европейских фашисто-расистов.

Старший сын народного вождя — Яков — погиб при проведении оборонительной операции — контрударе под Сенно в первый месяц войны перед началом двухмесячной битвы за Смоленск...

Утро 22 июня 1941 года старший сын Сталина — Яков Джугашвили — встретил не в фойе роскошной гостиницы в окружении прихлебателей и подружек, а после выпуска из Артиллерийской академии в 6-й батарее 2-го дивизиона 14-го гаубичного артполка 14-й танковой дивизии Штевнёва под Наро-Фоминском на полигоне Кубинка. Проводились учебные стрельбы. Шёл проливной дождь. Яков показывал очень высокие результаты. Как высококлассный артиллерист, он из своей мощной 152-миллиметровой гаубицы-пушки образца 1937 года МЛ-20 попадал в мишень размером с танк, демонстрируя высший артиллерийский «пилотаж». К полудню распогодилось. Всех собрали на митинг. Слушали выступление Молотова о вероломном нападении фашистских армий Великогерманского рейха, Румынии, Финляндии. Потом состоялось партийное собрание.

23 июня танковая дивизия полковника Штевнёва, будущего начальника автобронетанковых войск Сталинградского фронта, в которой с мая служил Яков, и входящая в состав 7-го мехкорпуса Виноградова, начала грузиться в эшелоны для отправки на фронт.

Мехкорпус Виноградова к моменту вступления в бой имел всего 63 новых танка Т-34 и КВ-1. Главные силы мехкорпуса — 430 сильно устаревших и изношенных бензиновых лёгких танков Т-26 и БТ-7 с противопульной бронёй. Эти лёгкие танки в начале-середине 30-х годов предназначались для борьбы с самой многочисленной в Европе польской кавалерией, которая тогда готовилась к войне на Украине, также лёгкие танки предназначались для борьбы с турецкими, японскими войсками. Но в 1939-1940 годах, когда к границе СССР в Белоруссии и Прибалтике подошёл Wehrmacht, оснащённый массой противотанковых средств, и танками с противоснарядной бронёй, стало понятно, что танки Т-26 и БТ-7 для борьбы против немецко-фашистских войск годятся очень условно. Тем не менее перед неминуемой войной Народный комиссар обороны Тимошенко решил устаревшие лёгкие танки мехкорпусов, вместо дорогостоящей утилизации или модернизации, использовать для контрударов при ведении активной обороны согласно доктрине Фрунзе.

Таким образом, элитарным 7-й мехкорпус по наличию новой техники не являлся: укомплектованность танками и автотранспортом — на 2/3, тягачами — на 1/2, личным составом на 85 процентов. Зато 7-й мехкорпус являлся элитарным по боевой подготовке и количеству талантливых военачальников. Этот мехкорпус практически перед самой войной не вылезал из Алабинских лагерей, непрерывно занимаясь боевой и тактической подготовкой.

Надо сказать, что с занятием поста наркома обороны маршалом Советского Союза Тимошенко в начале 1941 года вся Красная Армия не вылезала с учений: марши, в том числе ночные, стрельбы, форсирование водных препятствий, действия в лесу, отработка тактических действий частей и подразделений. К войне готовились до седьмого пота по-суворовски: «Тяжело в учении — легко в бою!» Суворова в Красной Армии изучали, использовали его доктрину. Таким же образом готовился к войне сын Сталина. И вот этот день настал.

7 июля 1941 года Яков вместе с дивизией участвовал в Лепельском контрударе под Сенно между Могилёвым и Витебском. Здесь рвались через Белоруссию к «Смоленским воротам» после сражения за Минск танковые клинья Гота и Гудериана из состава мощнейшей группы армий «Центр» фон Бока. Предательство Павлова в Белоруссии расстроило сроки и порядок развёртывания основного эшелона войск Красной Армии в Белоруссии.

Восточнее Минска, по рубежу Березины, возникла пустота, которую быстро преодолевали Гот и Гудериан. Отходящие в беспорядке, без тяжёлого вооружения, от границы и Минска советские войска завесы ничего не могли здесь противопоставить захватчикам. Палочкой-выручалочкой стали мехкорпуса Тимошенко. После выяснения планов гитлеровцев они смогли быстро переместиться на направления движения главных сил захватчиков и нанести сильнейший удар по главному инструменту стратегии «Blitzkrieg» — танковым и механизированным дивизиям. Причём по передовым частям, не готовым к такому развитию событий.

Выстраивать статичную оборону Тимошенко не мог: Гудериан и Гот вновь обошли бы её, а мехкорпуса погибли бы без горючего, нанеся лишь минимальный ущерб врагу. А врага требовалось уничтожать и ослаблять! Нападать на его ударные силы! Сидя сиднем в окопах, войска снова наверняка оказались бы в окружении. Ситуация диктовала Тимошенко в июле 1941 года тактику мощных встречных контрударов по наступающим клиньям стратегии «Blitzkrieg», ударов по флангам. Что и делалось. К этому гитлеровцы оказались не готовы. Контратака — это вид наступательного боя в обороне. К таким действиям Красная Армия при Ворошилове и Тимошенко до войны упорно готовилась, к таким действиям готовился в Алабинских лагерях мехкорпус Виноградова.

Тактика Красной Армии в оборонительном приграничном сражении, основанная на доктрине Фрунзе об отходе вглубь территории при ведении гибкой, манёвренной обороны, строилась на контратаках — очень сложном виде боя. Wehrmacht и его «Blitzkrieg» получили врага, использующего губительную для них тактику: контратакующие советские силы несли меньшие потери, чем если бы атаковали гитлеровцев, вставших в оборону, или просто стояли на месте.

Для прорыва обороны требуется трёхкратное превосходство. Для контратаки этого не требуется. Контратакуя передовые отряды врага, идущие как растопыренные пальцы, можно решать свои задачи, даже уступая врагу в силах: наступающий противник не готов к обороне, он сам продвигается вперёд. Его пехота, артиллерия и боеприпасы отстали. Контрудар кулаком приходится по отдельным передовым боевым группам, не укрытым в оборонительных сооружениях. Это как молоток весом 100 граммов, которым можно по очереди забить все гвозди из ящика общим весом 50 килограммов.
Хорошо организованная контратака неожиданна. Враг её не ждёт, к удару не готов: его застают врасплох в чистом поле, на марше, когда он наиболее уязвим. Потери врага при контратаке — только начало. Советские силы могли бить по наступающему противнику и дальше, вклиниваясь в его порядки, вставать на пути, лишать возможности идти другой дорогой. Тогда врагу требовалось выбивать советские силы с их позиций, готовить ответный удар. Пока враг его готовил, советские войска занимали прочную оборону, копали окопы, расставляли огневые средства. Встречая захватчиков в обороне, снова наносили врагу большие потери, чем несли сами. Выбивали танки, офицеров, опытных солдат, заставляли расходовать боеприпасы, топливо, время. Так произошло и при контрударе под Сенно — Лепелем.

В результате контрударов Тимошенко под Сенно — Лепелем, в которых участвовал и старший сын Сталина, Wehrmacht хотя и взял Могилёв, но с большими сложностями: три советские стрелковые дивизии у Могилёва устояли под ударами танков 2-й танковой группы Гудериана, и он ушёл искать другие пути на восток. Затем три советские стрелковые дивизии у Могилёва ещё в течение двух недель стояли против пяти пехотных дивизий, которые здесь вынужден оставить Wehrmacht. А часики-то тикают! Попрыгунья-стрекоза лето красное пропела, оглянуться не успела, как зима катит в глаза!

Две недели весь Blitzkrieg ничего не мог сделать с тремя советскими пехотными дивизиями под Могилёвом в июле 1941 года! Не помогли ни чудеса тевтонского военного гения, ни навал тушей и «мясные штурмы». Это при том, что советская стрелковая дивизия — до 12 000 человек, иногда до 9000, а пехотная дивизия гитлеровцев — до 18 000 человек. Советские войска у Могилёва успешно противостояли врагу, имеющему почти трёхкратное превосходство в силах! В Генштабе OKH Гальдер решил, что Могилёв обороняли не три дивизии, а шесть! Так он и отчитался Гитлеру, загрустил и стал жаловаться на здоровье, понимая, что вся разработанная под его руководством директива № 21 «План „Barbarossa“» уже на втором месяце после вероломного вторжения затрещала по швам, посыпалась как карточный домик. Какая уж тут линия Архангельск — Астрахань! Киев и Ленинград бы взять!

Под Сенно — Лепелем танковые дивизии советских мехкорпусов, созданных из металлолома, который Тимошенко пожалел отправлять на переплавку, контратаковали Гота и Гудериана, выбили противника из Сенно, отбросили к Лепелю, обратили в бегство, вклинились в его порядки, вынудили Гудериана с Готом заваливать немецкими горящими танками и трупами своих солдат советскую оборону под огнём превосходной советской артиллерии. Применённые здесь впервые новейшие штурмовики Ил-2 добавили гитлеровцам на орехи.

Гудериан и Гот, когда на их танковые дивизии обрушивался контрудар, понесли под Сенно потери, превосходящие советские, и затем снова понесли большие потери при ликвидации прорывов, атакуя уже советскую оборону.
Городок Сенно в межозерье несколько раз переходил из рук в руки. Ситуация колебалась до тех пор, пока к 17-й немецкой танковой дивизии, имевшей 400 единиц различной бронетехники, не подошла 12-я танковая дивизия со своими 500 единицами бронетехники. Только тогда гитлеровцы, навалившись непомерной бронированной тушей, выбили советских танкистов из Сенно.

За время боёв с частями 7-го мехкорпуса Виноградова гитлеровская 17-я танковая дивизия, которой временно командовал Штрайх после тяжёлого ранения фон Арнима, а также 12-я танковая дивизия Харпе, участвовавшие в боях на этом направлении, согласно приводимым автором данным, лишились 122 современных танков Pz.Kpfw.III и Pz.Kpfw.IV, сгоревших и не подлежащих восстановлению; ещё 60 танков получили серьёзные повреждения. Кроме того, гитлеровцы потеряли 85 бронемашин и бронетранспортёров, 208 единиц артиллерии, 133 грузовика. Советские танки расстреляли и раздавили гусеницами 125 мотоциклов, 59 конных повозок, 208 велосипедов. За два дня у Сенно и под Лепелем гитлеровцы потеряли убитыми и ранеными 2500 пехотинцев, сапёров, танкистов и артиллеристов. Зенитчики Виноградова сбили 10 самолётов. По сравнению с другими частями советского Западного фронта эти показатели — почти выдающиеся! ВВС Западного фронта тоже не дремали.

Танков Т-26 и БТ-7 мехкорпуса Виноградова, из которых почти 100 даже не смогли из-за поломок доехать до поля боя, за такой результат никто особо не жалел. Создавая из танковой рухляди конца 20-х — начала 30-х годов мехкорпуса для ведения подвижной обороны, Тимошенко и Ворошилов на такой результат, в общем-то, и рассчитывали. И оказались правы!

По итогам боёв при проведении контрудара Якова Джугашвили среди прочих отличившихся представили к награде — ордену Красного Знамени. Часть отступающих подразделений мехкорпуса Виноградова попала в оперативное окружение в районе станции Лиозно, восточнее Витебска: передвигаться они могли, но связи и снабжения по земле не имели. 15 июля в три часа ночи при выходе из окружения у селения Лиозно Витебской области в колонне 14-го гаубичного артиллерийского полка из-за попадания снаряда загорелась машина ЗИС-5 со штабными документами. Вывезти машину не представилось возможным. Так гитлеровцам достались частично уцелевшие документы полка Якова: штаты, личные дела младшего и рядового состава, книга приказов, переписка с дивизией, разведывательные и оперативные сводки, гербовые печати, книги учёта начальствующего состава и исходящих документов, ящик с партийными и комсомольскими документами, экземпляры дивизионной газеты.

Управление «Abwehr-заграница», известное также как «Штаб „Walli“», подполковника Шмальшлегера, Служба безопасности Великогерманского рейха, айнзатцгруппы SD и SS при группе армий «Центр» всегда самым тщательным образом изучали трофейные советские документы. Во множестве захваченных документов фигурировал Яков Джугашвили — сын Сталина. Имелись образцы его подписи и почерка из заявлений и рапортов, имелись его фотоснимки. Эти материалы просто просились для фальсификации! У гитлеровцев имелись также снимки Якова, полученные от агентуры до войны. Самого Якова обнаружить не удалось. Во время выхода из окружения он пал смертью храбрых.

Кровь от крови, плоть от плоти капиталистического мира частных собственников, да ещё высшей его формы — расистского фашизма, — спецслужбы Великогерманского рейха широко использовали фальсификации как метод борьбы за интересы своих хозяев: поджог рейхстага, инсценировку нападения Польши на немецкую радиостанцию в городе Глайвиц, нападение на таможню в Хохлинден, инсценировку притеснения немцев в Чехословакии, инсценировку нападения на венгерский Кошице, расстрел польских офицеров в Катыни, документальные фильмы о том, как хорошо живётся евреям в гитлеровских концлагерях, и так далее.

Перед вероломным нападением на Советский Союз начальник штаба командования OKW Йодль подписал «Указание о применении пропаганды по варианту„Barbarossa“». Главные цели пропаганды: устрашение, усиление пораженческих настроений, позитивное представление о плене, подрыв авторитета военно-политического руководства, побуждение к сдаче в плен и дезертирству, подрыв авторитета командиров и начальников, неповиновение, недовольство положением в стране, формирование лояльного отношения к войне, которую вёл Wehrmacht, усиление тревоги за родных. Информации о Якове с лихвой хватало для серьёзной фальсификации. Не с мёртвым Яковом, разумеется, а с человеком, на него похожим, — двойником. Abwehr имел уникальный опыт использования двойников.

Части 14-го гаубичного полка вышли к своим из окружения 19 июля, но Якова с ними не оказалось — во время выхода из окружения сын Иосифа Сталина геройски погиб. За старшего лейтенанта Якова Джугашвили Abwehr выдал двойника. Впервые двойника допросили 18 июля офицеры 4-й танковой дивизии барона фон Лангермана унд Эрленкампа из группы Гудериана. Протокол этого первого допроса важного пленника, запустивший пропагандистскую машину, в архиве дивизии барона фон Лангермана унд Эрленкампа изначально отсутствовал. Другой протокол оказался почему-то в архиве Luftwaffe. В этих протоколах имелась масса несуразностей и ошибок в показаниях. Такие ошибки мог допустить только немец, сочинивший ответы для протокола. В протоколах обнаруживались несуразности с годом и местом рождения, хотя в дальнейшем немцы оперировали данными из документов штабной машины 14-го артполка. Ошибкой оказалось и то, что Яков якобы знал три иностранных языка, в то время как он даже не смог сдать экзамен по английскому в Академии.

21 июля появилось сообщение гитлеровцев о том, что Яков Джугашвили попал в плен 16 июля. Якобы сын Сталина, закопав документы, переоделся в гражданскую одежду и приказал сделать то же самое своим подчинённым. Так он сдался в плен, и его этапировали в сборный лагерь «Березина» ещё неопознанным. Потом его каким-то образом опознали.

Abwehr и SD своей фальсификацией преследовали не только пропагандистские цели. Гитлеровцы хотели оказать психологическое давление лично на Сталина. Сталин очень любил Яшу. Очень любил он и свою первую венчанную жену — мать Якова, кареглазую красавицу-грузинку Като, трагически умершую до революции от тифа в цветущем возрасте— в 25 лет. Когда гроб с телом Като опускали в землю, Иосиф прыгнул в могилу и со слезами обнял гроб. Несчастного вдовца с трудом вытащили наверх.
Гитлер ненавидел Сталина больше, чем любого другого человека в мире. Сталин — фигура номер один. На нём замыкались важнейшие вопросы внутренней и внешней политики Советского Союза, а значит, и ход всей мировой войны!

Двойник Якова выступил с заявлением о том, что Wehrmacht непобедим и борьба против него бессмысленна. Текст этого заявления печатали на листовках, служивших «пропуском» в немецкий плен. На первой листовке с двойником, озаглавленной «А вы знаете, кто это?», помещалась фотография двойника Якова в окружении немецких офицеров. Распространялась также листовка с текстом записки, якобы написанной Яковом отцу: «19.7.41. Дорогой отец! Я в плену, здоров, скоро буду отправлен в один из офицерских лагерей в Германии. Обращение хорошее. Желаю здоровья. Привет всем. Яша».

Всего гитлеровцы отпечатали более 30 миллионов экземпляров листовок и газет с информацией о пленении сына Сталина и его фотографиями. Почерк Якова Джугашвили на этих материалах представлял собой грубую подделку, как и смонтированные фотографии, выдаваемые за подлинные снимки разных этапов пребывания в плену.
Кроме сообщений о пленении сына Сталина, немцы использовали фальсифицированные материалы о пленении сына Ворошилова. Только в июне 1941 года они отпечатали, разослали и разбросали над частями Красной Армии около 5 миллионов таких листовок.

О проведении операции «Сын отца народов» в Великогерманском рейхе знали единицы. Условия содержания, перемещения двойника по различным лагерями доступ к «сыну Сталина» жёстко контролировались. Попытки советской разведки получить точную, достоверную информацию о реальном узнике окончились неудачей.
Свидетелей, общавшихся с Яковом в плену, не имелось. Двойник Якова жил в генеральском бараке. Ни с кем не общался. Каждый день его подводили к лагерному проволочному ограждению, чтобы показывать публике как сына Сталина. На двойнике старшего лейтенанта Сталина имелись простая серая шинель с чёрными петлицами, пилотка и кирзовые сапоги, хотя, судя по протоколам допросов, в плен его захватили в гражданской одежде. Зачем же такой маскарад с переодеванием, как у актёра?

Перед ограждением двойник стоял, заложив руки за спину, и смотрел поверх голов любопытствующей толпы, которая по другую сторону ограждения оживлённо переговаривалась, часто повторяя: «Сын Сталина!»

Протоколы допросов Якова Сталина содержали фактические ошибки, показывающие, что история пленения и пребывания в плену сына Отца народов — работа спецслужб.
Исследование четырёх известных образцов почерка Якова Иосифовича Джугашвили, якобы выполненных им в плену, показало, согласно результатам советской криминалистической экспертизы, что два документа точно исполнены другим лицом, а два написаны рукой Якова. Но отсутствие подлинников этих записок и наличие лишь фотокопий не исключали технической подделки путём комбинирования отдельных слов и буквосочетаний из имевшихся в распоряжении немцев образцов подлинного рукописного текста Якова.

Фотоснимки Якова, изготовленные в Германии начиная с июля 1941 года, имели признаки подделки с использованием ретуши и фотомонтажа. Из 11 фотоматериалов 7 являлись фотографиями и типографскими репродукциями, на 8 имелась ретушь, 3 оказались изготовлены методом фотомонтажа, в том числе для изменения выражения лица Якова. На одном из снимков гитлеровцы применили зеркальное изображение, напечатанное с перевёрнутого негатива.

Не знал Яков, конечно, и французского языка настолько хорошо, чтобы впоследствии «свободно беседовать» в лагере с интернированным сыном премьер-министра Франции — капитаном Блюмом.

Но главный признак фальсификации даже не технический, а логический: не сами тексты и фотографии, а то, что при огромной пропагандистской значимости личности сына Сталина пропагандистская машина Великогерманского рейха ни разу не использовала киносъёмку и запись голоса Якова. Если бы Яков действительно находился в их руках живым, они непременно использовали бы такой мощный пропагандистский приём, как киносъёмка и запись голоса. Но киносъёмки и записи голоса Якова у гитлеровцев не оказалось. Использовались лишь несколько фальсифицированных фотографий и короткие записки. Всё!

Это, безусловно, показывало критически мыслящему наблюдателю лживость немецкой стороны. Изучение доступных источников информации советскими разведорганами окончательно убедило Сталина: его сын пал смертью храбрых в боях за Родину под Смоленском. Несчастный отец тяжело переживал смерть старшего сына. Он почти перестал спать и есть; у него произошёл микроинсульт, начались проблемы с памятью и речью. Но этот несгибаемый человек нашёл в себе силы и мужественно преодолел страшное личное горе...

Вот и младший сын советского вождя — Василий Сталин — ушёл с генеральской должности начальника инспекции Управления ВВС и командовал 434-м истребительным авиаполком особого назначения под Сталинградом. Полк Сталина-младшего появился на Сталинградском фронте в критическое время — в июле 1942 года, перебазировавшись на аэродром Гумрак. Обычные истребительные полки имели две эскадрильи, а 434-й «сталинский» — три. Из оставшегося после боёв за Ленинград без самолётов и лётчиков 434-го истребительного авиаполка полковник Сталин создал очень боеспособную часть. Для этого он отправился в Красный Кут Саратовской области, куда эвакуировалась из Крыма его родная Качинская военная авиашкола имени Мясникова. Оттуда он забрал своих друзей-асов и знакомых лётчиков с прекрасной техникой пилотирования, которых начальство не отпускало на фронт, хотя они туда рвались. Во время боёв за Харьков два месяца назад полк асов Сталина показал себя прекрасно. Полк Сталина на новейших истребителях Як-7б, 150-й бомбардировочный авиаполк Пе-2 подполковника Полбина и 484-й истребительный авиаполк вошёл в Особую группу № 1, хотя по сути получилась авиадивизия.

Новейшие советские истребители Як-7б, которые состояли на вооружении «сталинского» полка, имели 20-миллиметровую пушку ШВАК, два 12,7-миллиметровых пулемёта УБС, 200 килограммов бомб, отечественную приёмопередающую коротковолновую телефонную радиостанцию РСИ-4 со 100-километровым радиусом действия. Скорость — 570 километров в час. Як-7Б не только не уступал по скорости, устойчивости и управляемости лучшим на тот момент образцы отечественных и иностранных истребителей, но и превосходил их. Секундная масса залпа Як-7Б превосходила секундный залп Messerschmitt Bf 109G-2 «трёхточечный» — в 1,62 раза, а Messerschmitt Bf 109F — в 2,87 раза! Як-7Б — настоящие убийцы «мессеров», что они и показали в воздушной битве над Калачом-на-Дону. Носы своих истребителей асы Сталина красили в красный цвет.

Работала Особая группа № 1 и полк полковника Сталина на износ — как «пожарная команда» Сталинградского фронта. При этом широко использовались данные радаров ПВО «РУС-2» и постов ВНОС, а также радионаведение. Асы Василия Сталина умели делать, казалось, невозможное: по тревоге взлетали все разом, даже под прямым углом друг к другу, и сразу вступали в схватки, отправляя на землю один горящий вражеский самолёт за другим.

Сам Василий быстро принимал решения и быстро их осуществлял. За товарищей не прятался, лично водил их в бой. В качестве авиакомандира младший сын Сталина проявлял себя как активный, энергичный, смелый. Летал прекрасно. По своему усмотрению производил боевые вылеты в составе эскадрилий. Первым, как правило, на своём истребителе с надписью «За Володю!» атаковал Сталин, как ледокол, расстраивая боевые порядки врага. Ведомые потом добивали врага. Распространённый тогда тактический приём.

В июне полк сбил десятки самолётов с участием Василия. По лётным законам часть из них могли засчитать Василию как сбитые лично, но он считал их сбитыми в группе. Однажды старый друг Долгушин сказал Василию об этом, но тот только махнул рукой и бросил коротко: — Не надо!

Конечно, отец переживал за судьбу сыновей. По-другому и быть не могло. Но он переживал и за судьбу 10 миллионов других своих сыновей и дочерей на фронте, и за остальных — в тылу. Это давалось очень тяжело, но он держался. Когда Иосиф Виссарионович Сталин спокойной, уверенной походкой подходил к микрофону в Кремлёвском дворце, мощные софиты над президиумом постепенно снижали накал, наполняя зал тёплым рассеянным светом. Сталин с характерным кавказским акцентом, немного глухо начинал речь, глядя вперёд, и передавал залу свой мощный душевный подъём. Зал цепенел. Повисала полная тишина.

Зачастую Сталин произносил речи экспромтом, без заранее написанного текста. Говорил доходчиво, кратко, логично. При этом мог эмоционально поднимать правую руку и энергично её опускать. Уверенный в правоте своих мыслей и слов, он покидал трибуну спокойно, твёрдым и размеренным шагом. Иногда над ним словно возникало свечение от силы его эмоционального напряжения и общего подъёма в зале.
Почестей и восхвалений Сталин не любил. Своего культа личности терпеть не мог. Переносил похвалы в свой адрес с большим трудом — воспринимал их как древнерусскую традицию и как проявление народной любви к политике партии большевиков, которой руководил. Однажды после приёма английской военной делегации Сталин находился в апартаментах так называемой собственной половины царицы Екатерины — анфиладе комнат перед кинозалом Кремлёвского дворца. Несмотря на возражения начальника охраны Власика, он настоял, чтобы сотрудник охраны Байкин выпил с ним по бокалу шампанского. Байкин, практически тет-а-тет, провозгласил: «За ваше здоровье, товарищ Сталин!» Сталин решительно поправил его: — За победу советского народа!

Давать интервью он не любил. Корреспондентов и фотожурналистов избегал. На ответственных встречах и мероприятиях в Кремле Сталина фотографировал в основном начальник его охраны, комиссар госбезопасности 3-го ранга Власик, фактически выполняя работу фотокорреспондента. Водители Карпов и особенно Кривченко проявляли фотоплёнки и печатали снимки, приезжая на «Ближнюю» уже ночью. Оттуда снимки немедленно отправляли в редакции газет, где они появлялись в утренних выпусках, обычно на первых полосах.

Характеру Сталина — простому, понятному, подчинённому главному, человеческому — соответствовало и его основное жилище: очень скромная госдача «Ближняя», одновременно квартира, дача и место работы ЦК и Политбюро. Совсем небольшую территорию «Ближней» огораживал зелёный деревянный забор. Внутри, вдоль забора, проходила кольцевая грунтовая дорога.

Недалеко от ворот — главный дом: невысокий, с двускатной крышей, полностью деревянный, крашенный в зелёный цвет. Фасад гладкий, с остеклённой дверью без козырька или навеса. Из украшений — имитация двух дорических полуколонн и два светильника. На круглой площадке у входа — небольшой каменный бассейн с летним фонтанчиком. Вокруг него кольцом росли молодые туи.

Вот и вся «роскошь» человека, вместе с товарищами совершившего Октябрьскую революцию, победившего врагов пролетариата и крестьянства в Гражданской войне и в годы интервенции, проведшего индустриализацию, коллективизацию и культурную революцию, за десять лет преодолевшего столетнее отставание от передовых мировых держав, подготовившего страну к тяжелейшей войне с фашистской Европой, давшего сокрушительный отпор полчищам канцлера Великогерманского рейха, императора Японии и регента Финляндии, философа, отца троих достойных детей...

Главный дом соединялся переходом со служебным зданием, где размещались кухня, узел связи, жилые комнаты коменданта, начальника охраны Власика, дежурного узла связи, двух прикреплённых сотрудников охраны, повара, работников кухни, подавальщиц, врача-диетолога, подсобника и парикмахера. В 250 метрах от дома — русская баня с комнатой для бильярда. За баней, в холме, — бомбоубежище. Тут же — городошная площадка. Невдалеке от главного дома — три совсем небольших одноэтажных строения: отдельный кабинет, отдельная библиотека и застеклённая беседка на берегу пруда. На хозяйственной территории также располагались домик врача, холодильник-ледник, скотный двор с коровой и лошадью, два огорода. Планировалось построить ещё отдельное здание для своей и «гостевой» охраны, своих и «гостевых» водителей, а также тёплые гаражи.

За дверью главного дома — небольшой тамбур и прихожая. На полу — цветной ковёр. Вдоль стены — длинная деревянная вешалка с никелированными крючками. Высокое зеркало. Из прихожей ведут три двери: прямо — в гостиную, а через неё — в спальню с туалетом; направо — в коридор с бывшей детской, приспособленной под кабинет, гостевой комнатой, туалетом и застеклённой верандой без мебели; налево — в столовую, большую комнату с овальной застеклённой верандой и выходом на открытую веранду. На окнах комнат — плотные шторы до подоконника, под окнами — радиаторы с деревянными решётками.

Местом торжеств и приёмов служила гостиная с высоким потолком и деревянными панелями на стенах. Посреди гостиной, занимая три четверти её длины, стоял широкий полированный стол со стульями. У входа — небольшой салонный рояль. На тумбочке — патефон отечественного производства с ручным заводом. Комендант расставил мебель так, чтобы членам Политбюро удобно работалось и отдыхалось. Всё просто, аскетично.

В Советском Союзе в таких домах могли размещаться штаб полка, колхозное правление, руководство шахты и подобные некрупные учреждения. В Российской империи такой дом мог принадлежать начальнику железнодорожных мастерских, известному актёру, капитану, торговцу бакалеей и так далее...
Сталин жил и работал, имея лишь самое необходимое — minimum minimorum, — чтобы выполнять свою тяжелейшую работу на пределе физических и морально-психологических сил. В его резиденции никаких парадных залов, каминных, массажных кабинетов, бассейнов, саун, кинозалов, танцполов, боулингов, баров, галерей живописи, зимних садов, музыкальных салонов, будуаров, гардеробных и прочего, из чего состоят дворцы верхушки при диктатуре капитализма, не имелось и в помине, да и не могло быть.

Разве мог лидер международного коммунистического движения, Главнокомандующий Красной Армии, глава правительства, прошедший жизненный путь, сформировавший его как личность, позволить себе жить принципиально иначе, чем большинство советского народа? Разве мог он жить так, как его изображала сначала пропаганда белогвардейцев и интервентов, а затем белоэмигрантов и гитлеровцев? Те переносили на своего главного политического и военного врага собственные черты: кровавых палачей, маниакальных убийц безвинных людей, корыстных частных собственников, эгоистичных, бессердечных, властолюбивых честолюбцев, помышляющих о глобальных захватах и порабощении. Нет! Не мог! Сталин был совсем другим! Враги приписывали ему именно то, что отличало их самих, отталкиваясь от своего гнилого капиталистического, буржуазного нутра. Перекладывали с больной головы на здоровую, совсем как воры, на которых шапка горит и которые громче всех кричат: «Держи вора!»

В неформальной обстановке восхваления он решительно пресекал, хотя народы, освобождённые от издевательств частных собственников и различных господ, готовы были носить его на руках. Характерный эпизод произошёл ещё в мирное время, во время поездки на лечение в маленький курортный городок Цхалтубо в Советской Грузии.

Поездка туда по железной дороге стала экспромтом — её никто заранее не планировал и не готовил. Сразу по приезде Сталина в Цхалтубо туда съехались высокопоставленные грузинские руководители с жёнами. Они каждый раз ожидали вождя на единственном маленьком мосту перед въездом к зданию для приёма ванн. Сталин выдержал такое внимание лишь несколько раз. После этого по железной дороге он уехал в Кутаиси. Но и там местные жители устроили ему чрезвычайно бурный, эмоциональный приём, который, кроме всего прочего, выходил за рамки требований безопасности охраняемого лица. Всё это очень не нравилось Сталину, особенно то, что во всех приветствиях, здравицах и надписях на транспарантах использовался исключительно грузинский язык. В Кутаиси из-за чрезмерных, никак не сдерживаемых проявлений народной любви Сталин тоже не стал задерживаться.

По этой же причине не задержался он и в Боржоми. При попытке выехать на автомобилях в сторону Бакуриани пришлось возвращаться с полдороги: в первой же деревне жители устлали дорогу коврами, все вышли на шоссе, охваченные неописуемым праздничным воодушевлением, — с музыкой, бубнами, песнями, лезгинкой и стрельбой в воздух. Автомобили Сталина остановили. Проявлениям народной любви не находилось предела. Его хотели качать и нести на руках. Пришлось выйти из машин, сесть за столы, принесённые к дороге... Такое гостеприимство и почести, повсеместно ожидавшие Сталина — освободителя грузинского народа от уз кастовой системы, расизма царских властей, немецких колонизаторов и собственных ростовщиков, набегов чеченцев, давшего Грузии просвещение, кооперативы, артели, колхозы и совхозы вместо барщины, — лишили его возможности проехать в Тбилиси и родной Гори. Остаток летнего отпуска Сталин вынужденно провёл в Абхазии, в Новом Афоне — крупнейшем религиозном центре на черноморском побережье Кавказа.

В этом древнем городе с христианскими монастырями и храмами Сталин собственноручно занимался благоустройством, высаживал лимонные и мандариновые деревца.

На летней государственной даче у живописного озера Рица в Абхазии тоже всё выглядело предельно просто. Госдача на Рице — небольшое деревянное одноэтажное здание из двух комнат и веранды для бильярда, расположенное прямо у воды. Всё! Главное — природа. В Рицу впадало много шумных горных речушек, изобиловавших форелью.

Кухня, домик персонала и охраны располагались у скалы, в нескольких метрах выше дачи. Напротив, на другом берегу озера, находился весьма шумный летний ресторан с бесконечными свадьбами и гуляньями. Песни там пели, естественно, по-грузински. Недалеко проходил маршрут, по которому местные чабаны перегоняли свои блеющие отары овец в Домбайскую долину...

На даче Сталин принимал гостей по работе. Иногда в компании пел русские народные песни. Слух он имел прекрасный, голос — низкий баритон. Любимая песня — русская народная «Во поле берёза стояла».

Совпадение это или нет, но песня эта очень и очень древняя, пришедшая ещё из дохристианской, домонгольской Руси. Берёза до эпохи Рюрика являлась главным символом празднования Семика. По-другому — «Русалчин Велик день», разноплановый обрядовый праздник. Девушки и молодые замужние женщины шли в лес, выбирали молодую берёзку, ломали ей верхушку и украшали венком либо сгибали, «заламывали» к земле и переплетали с травой. Вокруг водили хоровод, «кумились», то есть целовались и обменивались оберегами. «Покумившиеся» становились друг другу близкими родственниками. Ссора между кумами расценивалась как тяжкий грех. Это сплачивало славянское племя, объединяло народ в крепкую семью. Ночью к берёзе приходили лакомиться оставленным угощением умершие предки.

Мужчины в Семик поминали «заложных» покойников — погибших не своей смертью, павших на поле боя, утопленников, всех, кто не получил погребального обряда. Для их ублажения на кладбищах, в местах сражений и массовых захоронений устраивали тризну с обрядовой пищей: блинами, пирогами, киселём, хмельным мёдом. Женщины обходили поля, гуляли и трапезничали на них, величали рожь, «водили колосок». Они срубали молодую берёзу на краю поля, с песнями носили её по селению, часть дерева топили в реке, часть разрубали и разбрасывали по полю, передавая таким образом лесную растительную силу полю. Это напоминало подсечно-огневое земледелие, при котором издревле сожжением деревьев очищали землю для посевов. Припевы «Люли, люли», «Лёли, лёли», «Лели, лели» — собирательное поминание старославянских божеств, связанных с весенним возрождением и имеющих схожие имена: Лад, Ладо, Лель, Лада, Леля, Ляля...

В силу своей кавказской, азиатской ментальности Сталин, конечно, любил хлебосольные застолья с тостами и песнями. Но только когда угощал сам. Знаменитые довоенные застолья членов правительства и руководителей партии на «Ближней», за которыми, по сути, продолжалось обсуждение важнейших вопросов внутренней и внешней политики и экономики, проходили так же просто, как жил сам Сталин. Когда он принимал гостей на «Ближней», подавальщицы заблаговременно выставляли на стол хлеб, коньяк, водку, сухие вина, овощи и грибы. Перед обычным местом Сталина — за столом, лицом к прихожей — ставили графин с охлаждённой водой. Колбас, ветчинных закусок и консервов, как правило, не подавали. На кухне работали повара-мужчины. Готовили простые, вкусные блюда русской кухни. Любимое блюдо Сталина — русские «суточные» щи. Жарили и шашлык в специальной печи. Обычно гостям варили сразу три супа на выбор: русские щи, уху и ещё какой-нибудь. В больших фаянсовых судках супы ставили на отдельном столике вместе с посудой. Тут же устанавливали кипящий самовар. Персонал во время обеда в столовую не допускался. Каждый, будь то член ЦК, Политбюро или другой гость, обслуживал себя сам!

Сталин первым наливал себе понравившийся суп и шёл к своему месту. Затем подходили остальные. Второе приносили позднее, тоже в нескольких вариантах. Снова каждый сам выбирал и брал. На третье пили чай. Когда приезжал Микоян, он чаще всего привозил с собой какой-нибудь торт. Этот нарком придумал перед войной наладить фабричное производство разнообразных тортов и пирожных для простого народа и всегда справедливо гордился этим.

Берия чаще всего появлялся с чёрной икрой. Хрущёв любил привозить что-нибудь из украинской кухни своей сожительницы Кухарчук: сало, галушки, вареники. Подарки забирали на кухню, но подавали редко. Со времени отравления Горького врагами народа проверкой продуктов для Сталина занимался врач Дьяков. Ещё на кухне работала диетическая сестра: следила за рационом.

Гости — уже совсем не молодые люди, тоже работавшие весь день, зачастую без обеда и ужина, — наедались до отвала, а некоторые, в основном Берия и Хрущёв, порой ещё и напивались до упаду. Проведя большую часть дня в душном кабинете или на производстве, а затем оказавшись на свежем воздухе, в компании друзей, за вкусной едой, кто угодно мог расслабиться донельзя. Война прекратила такие ночные застолья...

К простому народу Сталин относился с исключительной теплотой. Кроме официальных встреч случались и случайные, по-настоящему, без прикрас раскрывавшие это отношение. Так, однажды после авиационного парада, по дороге на «Дальнюю» дачу в Семёновском, в районе пионерского лагеря на Каширском шоссе, Сталин вдруг захотел поговорить с простыми советскими людьми, стоявшими на обочине после сбора грибов и ягод. Грибники вместо корзин использовали листья лопуха, на которых разложили для продажи душистую лесную малину и грибы. Они не могли знать, что здесь проедет Сталин: из соображений безопасности все поездки организовывались неожиданно для окружающих. Люди с радостью и неподдельным восторгом стали общаться со Сталиным, вышедшим из машины.

Он решил прокатить их. В его машину сели несколько женщин и множество детей. Катались долго, а водители согласованно разворачивали автомашины на Каширском шоссе. Вот такие они — любимый народом вождь и любимый им народ...

С начальником гаража Соловьёвым, который когда-то служил шофёром при дворе Николая II, затем возил знаменитого генерала Брусилова, после Октябрьской революции — членов советского правительства, а с 1922 года — Сталина, вождь партии и народа особенно дружил. Каждый год, отправляясь на отдых к Чёрному морю, он непременно приглашал шофёра с собой. На юге Соловьёв жил в помещении охраны, но обедать ходил в дом Сталина. Соловьёву, даже когда он вёл спецмашину со Сталиным, разрешалось без дополнительных объяснений и согласований остановиться по личным делам, что-нибудь купить, а затем продолжить путь.
Однажды Сталин неожиданно приехал на «Ближнюю» дачу раньше времени и застал в заранее натопленной для него бане рабочего Дубинина. Сталин разрешил ему закончить мыться.

— А, Дубинин... Мойтесь, мойтесь. Я подожду! — сказал глава государства, смеясь над забавной ситуацией.

Дубинин, красный как рак от пара и смущения, быстро управился и вышел со словами:
— Я тут побольше жару поддавал!

— С лёгким паром, товарищ Дубинин! — по-дружески пожелал ему Сталин.

Однажды во время пребывания Сталина на «Ближней» из-за короткого замыкания сгорела пристроенная кухня. Никого не наказали. Эти, на первый взгляд незначительные, особенности поведения на самом деле — ценные свидетельства отсутствия всякого высокомерия в душе великого человека сложнейшей эпохи.
В выходные дни на «Ближней» даче Сталин обязательно играл с сотрудниками охраны и Власиком в городки. Городки — «чушки» — старинная, ещё дохристианская, домонгольская славянская игра, требующая глазомера и силы. В неё много веков играли на Руси. Упоминания об игре в «чушки» встречаются в русских народных сказках, старинных легендах, письменных памятниках Древней Руси. В городки с удовольствием играли русские бояре времён Ивана Грозного. Это часть русской национальной культуры. Знаменитый русский полководец XVIII века граф Суворов-Рымникский говорил о городках: «Битою мечусь — это глазомер, битою бью — это быстрота, битою выбиваю — это натиск!»

Городки любили многие известные русские люди: вождь мирового пролетариата Ленин, академик Павлов, писатели Чехов, Толстой, Горький, знаменитые певцы Шаляпин, Лемешев. После окончания горячей фазы Гражданской войны во многих дворах, на заводских и колхозных задворках слышался стук выбиваемых городков. Почти в каждом советском парке имелись площадки для игры в городки. Это своё — родное, русское! Что характерно, гитлеровская оккупационная администрация теперь часто запрещала игру в городки, одновременно разрешая открывать церкви.

Когда в выходные приезжали члены Политбюро и другие гости, если встреча проходила не ночью, они тоже играли, разбившись на команды. Остальные шумно «болели», иной раз подтрунивая над неудачниками в «азартных» выражениях. Но Сталин себе этого не позволял. Со стороны, не зная, кто играет, можно подумать, что отдыхает обычная компания пенсионеров, научных работников или заводских служащих. Сам Сталин играл неважно — мешали рана и инвалидность, — но с азартом. После каждого удачного броска очень радовался и, как совершенно обычный человек, по-спортивному непременно говорил:
— Вот так мы им!

Его жёсткий взгляд становился мягче, губы растягивались в добродушную улыбку. Когда промахивался и тем самым подводил товарищей по команде, начинал волноваться: искал по карманам спички, раскуривал трубку или нервно посасывал её — чего в других обстоятельствах никогда не происходило.

Сталин всегда приветствовал поднятой правой рукой сотрудников выездной охраны, сидевших в соседней машине: по правилам они никогда не выходили из оперативной автомашины на людях. Выходя из дома, он также поднимал правую руку, приветствуя сотрудников охраны, стоявших на дороге к служебному дому.
В Малой Мацесте и Цхалтубо он разрешал сотрудникам охраны принимать лечебные сероводородные ванны.

— У них тоже от постовой службы может болеть организм! — говорил он.
На даче у озера Рица охране разрешалось ловить рыбу в речушке, протекавшей по охраняемой территории. Это занятие Сталин поощрял.

Когда метростроевцы возводили бомбоубежище на «Ближней» даче, охрана решила не пускать прогуливавшегося Сталина на стройку и преградила ему путь:
— Товарищ Сталин, там идёт большая стройка, много рабочих!
Сталин резко остановился, выслушал замечание и, прежде чем пройти на стройку, произнёс в ленинском духе:
— Рабочих я не боюсь! Я им отдал всё, что мог и имел! Они меня никогда не предадут...

Есть в русском языке такое слово — «праведник»... Праведник.